Ну, а уже после этого, появились Сашка, Лопатин и Федька. Я сидел на лавочке, в том самом сквере, о котором говорил Постников.
— Давай, колись! — Сашка аж подпрыгивал от нетерпения на месте. А то туману напустил… Вы что, не знали? Ты что, не знал?!
Порядьев очень похоже передразнил Федькину интнацию. Просто один в один. Лопатин засмеялся и хлопнул меня по плечу. Правда, буквально через пять минут нам стало совсем не смешно. Особенно мне.
— Ну… в общем… Симонов… — Федька помялся, а потом выпалил, — Он с Ленкой.
— Что с Ленкой? — Порядьев раздраженно нахмурился. — Ты говори нормально. Что с Ленкой? Подрался? Поругался? И при чем тут Ленка? Мы говорили про Лехин внезапный отъезд в Москву. Причем тут девчонка Славика? Федя… Ты меня знаешь. Я тебе сейчас по шее настучу. Исключительно в воспитательных целях.
— Серьезно? Насколько верная информация? — Спросил Федьку Лопатин. Он, в отличие от Сашки, сразу понял правильно сказанное. Да и я тоже. Что уж там непонятного. Все, как раз, предельно ясно.
— Серьезно. Видел своими глазами. Слышал своими ушами. — Федька развел руками. Мол, простите, пацаны, за такую вот подставу. Хотя уж он точно был не виноват. Интересно… По идее, должен извиняться Симонов, а уж никак не Федор.
— Да я не пойму… О чем вы говорите? — Сашка начал уже не просто раздражаться. Он злился, что все вокруг в теме, а он один, как дурак, не врубается, о чем речь.
— В общем… После тренировки это было. Славка, наверное, недели две, как уехал. Может, три. Точно не скажу. Но ориентировочно так. Я забыл перчатки. А у меня само знаете… Дома прилетит за потерянные вещи. Пришлось вернуться. Все уже разошлись. Я один обратно поперся. Смотрю, в холле, возле окна стоит Симонов. Думаю, как так? Он ведь ушел даже раньше меня. Может, забыл тоже что-то. Только собрался к нему подойти, смотрю, Ленка бежит. И главное, прям с разбегу ему на шею запрыгнула. Я обалдел, если честно. Ждал, что Леха ее оттолкнет, а они. это…
Федька снова глянул виновато на меня. Ему, наверное, казалось, что такие откровения причиняют мне боль, поэтому мялся, не зная, как все преподнести.
— Да хорош! Говори. — Я посмотрел Постникову прямо в глаза, чтоб он видел по моему взгляду, все нормально. А то его самого от переживаний сейчас удар хватит. Несмотря на юный возраст.
Ясное дело, мне было неприятно. Просто до задницы неприятно. Но это логично, в конце концов. Не железный всё-таки. Имелось полное непонимание, на хрена? Зачем надо было изображать какие-то чувства, а самой крутить с Лехой. И когда начала, интересно? Еще до моего отъезда? Это относительно Ленки. Сказала бы, как есть. Честно. Так, мол, и так…Любовь прошла, не поминайте лихом. Ну, что бы я ей сделал? Ничего.
А вот относительно Симонова… Относительно Симонова не было вообще никаких мыслей. Пустота. Я Леху узнал только недавно. Относительно недавно. Когда стал Славиком. Но при этом, проникся всеми пацанами по полной программе. Я реально считал их друзьями. Тем более со Славкой они много лет вместе. А тут такая херня… Не́чего сказать. Просто нечего. Если Ленку я не понимаю, то Леху не хочу понимать.
— Ну… поцеловались они. — Закончил Федька свою мучительную речь и выдохнул. Самое страшное, с его точки зрения, прозвучало.
— Погоди… — Порядьев даже башкой потряс, будто проверял, нормально у него со слухом или начались проблемы. — Ты, может, перепутал? Может, они не целовались?
— Ага… А что тогда? Думаешь, она у него легкие через рот высасывала? Или искуственное дыхание делала? Так Симонову не было плохо. Наоборот. Очень даже хорошо. Ленка вцепилась, не оторвешь. — Хмуро ответил Федька, а потом добавил, бросив на меня быстрый взгляд. — Прости, Слав.
— Да что вы извиняетесь по очереди? Вашей вины нет. — Я усмехнулся. Внутри прям аж засвербило, если честно. Но пацанам старался не показывать. — Ты продолжай, Федь. Я так понимаю, на поцелуях дело не закончилсь? Было еще что-то?
— Было… — Постников кивнул. — Я по-тихому, мелкими перебежками пробрался к лестнице. Ну, которая на второй этаж ведет. Как раз неподалёку от них. Встал под порожки, в уголок, и послушал. Просто не мог сообразить, что происходит. Не хуже Сашки думал, ошибка, может. Надеялся, сейчас они что-то скажут и все проясниться. Но… Еще хуже вышло. Про Славика обсуждали. Ленка у Симонова спросила, не боится ли он, от Славки в рожу получить. А Леха ответил, что он итак далеко зашел. И что цель оправдывает средства. А Ленка потом еще уточнила, все ли Аглая Никитична сделает из обещанного. И Симонов ответил, мол, все. Если Аглая за что-то берётся, всегда до конца доводит.
Глава 22
— Мы едем в Москву. — Торжественно сообщил довольный батя.
Пожалуй, если бы сейчас в кухню вошел Галилео Галилей и сказал, что земля ни хрена не вертится, а стоит на трех слонах, эффект был бы не столь мощным. В кухне повисла пауза. Минуты на две. Потом раздался грохот. Это мать выронила половник, которым собралась наливать борщ. Я подавился чаем. Вернее сначала я подавился чаем, сделав неудачный глоток. А потом уже был половник. Сказать, что мы оба охренели, это ничего не сказать. Потому что столь неожиданных слов не ожидал никто.
— Виталик… — Родительница бочком подобралась к отцу, наклонилась совсем близко и принюхалась. — Ты что, скотина такая, выпить успел? Завязал же. Клялся и божился.
— Валентина! — Батя погрозил пальцем. Но куда-то в сторону. Перед материным лицом размахивать рукой не решился. Она у него и так одна.
Тем более, половник мать сразу подобрала, а, учитывая, что алкоголя в отцовской крови не имелось ни грамма, я бы заметил, велик шанс ему этим половником отхватить за лишние телодвижения.
— Какая Москва? Ты собирался обсудить с Сергеем Николаевичем, как быть дальше. Славику как быть…На кой черт нам теперь Москва. И кто «вы», не пойму? С дружками своими опять спелся?
— Ну, как бы тут согласен. Зачем нам в Москву, если только что оттуда? — Я подключился к беседе, пока батя и правда не огрёб.
Чашку с чаем пришлось отставить в сторону. Судя по настрою отца, у которого лицо светилось, будто ему в лотерею выигрыш прилетел, новости еще не все. Этак захлебнуться можно из родной посуды, в родном доме. Чувствую, что-то нам сейчас еще будет сказано. Что-то крайне неожиданное.
Мы сидели дома, за столом. Мать накрывала ужин. Вернулись буквально минут двадцать назад. Успели только руки помыть, переодеться. Батя выглядел загадочным и молчаливым, теперь понятно, почему. Готовил свое фееричное выступление.
Из Дворца Спорта он вышел один. Сергея Николаевича не было. Это расстраивало. Мне показалось, тренер настроен нормально, но раз говорить со мной не захотел, значит, не очень хорошо все.
Соответственно, я подумал, наверное, порешали без меня, и даже спрашивать ничего не стал. Вроде бы настроился хоккей бросать, а все равно свербило где-то глубоко в душе. Зачем переживать лишний раз. Кончилось и кончилось. Все.
Отец тоже к разговорам не стремился. Он был погружен в себя и что-то явно осмыслял.
Подошел к нашей компании, кивнул пацанам, будто до этого их не видел, хотя вообще-то совсем недавно даже разговаривал с ними, а меня поманил рукой.
— Славик, давай двигать на автобус. Время уже позднее. А то пешком попрем, через поля. — Бросил он мимоходом и направился в сторону дороги.
Я пообещал друзьям завтра приехать в Воронеж, чтоб снова встретиться. Новости, рассказанные Федькой произвели серьезное впечатление. Эмоции у всех били через край.
Порядьев упорно клеймил Постникова званием предателя, сам Постников пытался объяснить, что и без того последние нервы вытрепал с этой ситуацией, Никитос просто был расстроен. А я вообще не знал, что думать. Вернее, знал. Но как-то не верилось во все произошедшее.
Если объективно посмотреть на ту историю, которую Федька поведал, то выходило… Дерьмо полное выходило.
Ленка, ладно. Ясно с ней все. Захотела насрать и насрала. Но Симонов? Никто из нас этого вслух не сказал, однако, кусок разговора, Федькой услышанный, вызывал очень много вопросов. К Лехе, естественно.
Поэтому до самого дома и я, и батя молчали.
Он размышлял о чем-то своем. Я думал, естественно о Лехе. Гонял мысли по-всякому, но ни черта не мог сообразить. Зачем? Почему? А главное, как?
Когда зашли в дом, отец тоже особо не кинулся разговоры разговаривать. Хотя мать топталась уже на пороге. Увидела нас еще в окно, когда мы топали по улице. Она заметно нервничала и переживала.
— Алеша дома? — Спросил я первым делом.
— Дома, дома… Уроки делает. Ну?! Почему молчите, как партизаны?!
— Валентина, я не пойму, это что за беспредел? Даже баба-яга в сказке добрых молодцев сначала накормила, напоила, а потом уже ерунду всякую мутить начала. А ты с порога нам допрос устраиваешь.
— Слушай, сказочник… — Мать толкнула отца в бок. Несильно, больше для проформы. — Ладно, мойте руки и за стол.
Уговаривать ни меня, ни батю не пришлось. Мы быстро переоделись, заскочили в ванную, по очереди, естественно, а затем уселись за стол.
— Где Алеша? — Снова спросил я.
— Да Господи…Что ты заладил? Сейчас придёт. — Спокойно ответила мать, а потом гаркнула так, что барабанные перепонки чуть не лопнули. — Алексей! Нук иди быстро ужинать.
Она взяла половник, помыла его, все-таки, на полу валялся, и начала разливать борщ. Я особо есть не хотел, поэтому просто плеснул себе в чашку чая. Вот как раз в этот момент отец и сообщил удивительную новость.
— А я сказал, едем в Москву! — Совершенно серьезно отрезал батя, когда наша первая реакция стала чуть менее острой. А потом еще для демонстрации серьезности намерений хлопнул ладонью по столешнице.
— Да зачем? Не пойму. — Мать начала заводиться. — Славке нервы трепать? Ты же сам сказал, с ментами свяжешься, только хуже выйдет.
— Я, да. Я сказал. А вот умные люди считают иначе. Ты борщ-то лей! Сдохнем от голоду, пока у тебя ступор пройдет. Тогда точно, ни Москвы, ни хрена.