– Так ты разбогатела?
Соседка покраснела и отвернулась. Принялась мешать чего-то в кастрюльке, пробовать, пристраивать грязную ложку то туда, то сюда.
– Оно стоит сущие копейки.
– Ага.
Наверное, надо было слушать Юлю. Сразу. Требовать авансом плату за комнату. А теперь уже поздно. И стыдно. Хотя не должно быть стыдно – не Докии, во всяком случае. Тем более мама не просто так жалуется на репетиторов.
– Сегодня едим рататуй! – преувеличенно-воодушевленно заявила Лиза.
Как маленькая девочка, она смотрела лучистыми глазами и делала вид, что ни в чем не виновата, ни о каком договоре не слышала. Подумаешь, платье. Было плохое настроение – купила. Женское право! Можно подумать, она такая первая!
Докия вздохнула. Похоже, разговор предстоял неприятный.
– Нам надо платить за квартиру.
– Да, – быстро согласилась Лиза, – помню.
– Мария Олеговна придет в пятницу.
– Сегодня вторник.
– Что-то изменится?
– Я займу, – пообещала соседка.
Докия немного смутилась. В конце концов, за этот месяц она может заплатить и сама. Набрала заказов – только успевай делать. Времени бы еще кто добавил. И хорошо, что Лиза взяла на себя готовку и прочие бытовые мелочи.
– Хочешь примерить платье? – спросила соседка немного виновато. – Мне кажется, тебе пойдет.
– Не мой стиль, – отказалась Докия.
– Зря, – Лиза скорчила забавную мину.
Потом разложила по тарелкам то, что громко назвала рататуем. Выглядело блюдо как овощное рагу с баклажанами. На вкус было прилично, но в общем-то тоже – как овощное рагу с баклажанами. Еще Лиза предупредительно обжарила тоненькие кусочки хлеба и обмазала их чесноком, достала салфетки и заварила чай. Не соседка, а сущая забота, если так говорится не только о наказании.
Наверное, живи Докия одна, просто бы пожарила себе яичницу или вообще обошлась бутербродом.
– А в холодильнике мо́ти, – нанесла Лиза очередной гастрономический удар под дых. – Давно хотела попробовать сделать. Кажется, получились.
Докия мысленно прикинула, как будет выкручиваться в следующем месяце с деньгами. Очень давить на соседку тоже нечестно. Юля, конечно, будет ворчать. Но можно просто пригласить ее на чай, когда Лиза в очередной раз что-то испечет. Тогда Никитина подобреет. Наверняка.
Глава 10
Тимофеев снова пристал со своим предложением оформиться лаборантом. Поглаживая усы, расписывал все прелести работы на кафедре. Докия отводила взгляд и прятала улыбку. Это же мышеловка. Только согласись – клетка захлопнется навсегда. Маленькая зарплата, куча работы, бесконечные бумажки, а еще же писать авторефераты и прочую лабуду за препода. Нет уж.
Тимофеева она, конечно, уважает, он знает свой предмет, может увлечь им, но ее долг заканчивается на внимательном прослушивании лекций и хорошем уровне текущей подготовки.
Докия с легкой улыбкой выскользнула из аудитории, уже предвкушая, как вернется домой, нальет себе чай, отрежет кусок Лизиного пирога… И осторожно вернулась через порог обратно, медленно соображая, что же именно только что увидела в коридоре.
– Вы передумали, Кислова? – воодушевился Тимофеев.
– Нет, – девушка нацепила на лицо мину озабоченности. – Просто вспомнила, что, кажется, кое-что забыла.
Она, под цепким взглядом преподавателя, вернулась к своему месту и нырнула под стол. В нише, которая планировалась под учебную литературу, тетради и прочие нужные вещи, вряд ли можно было обнаружить что-то полезное: прилепленная жвачка, клочки бумажек, обертки, фантики, даже нераспечатанный презерватив… Докия брезгливо отдернула пальцы. Тайком залезла в сумку, выудила тетрадь и сделала вид, что искала именно ее:
– Вот! Слава богу, никто не взял!
Едва не расшаркиваясь, осторожно выглянула в коридор. Картина, конечно, не изменилась. Но теперь Докия уже оказалась к ней подготовленной: у окна стояли Юля и Гришик и о чем-то увлеченно разговаривали. Парень пальцем водил туда-сюда по всей руке девушки – от плеча до запястья и обратно. Дорога была долгой. И вряд ли Юля не замечала этих действий – не настолько уж плотная на ней была толстовка, – но в ответ ничего не предпринимала.
– Юля! – заблаговременно окликнула Докия. – Меня ждешь?
Подруга не испугалась, не дернулась, в отличие от Гришика, тут же спрятавшего в карман еще секунду назад такую вольную руку.
– Жду. Вдруг тебя Тимофеев зажал в уголок, – сначала ляпнула Юля, а потом вдруг захихикала и отвернулась, едва не вжавшись в стену.
Докия краем глаза увидела – из аудитории за ней следом вышел как раз тот, о ком брякнула Никитина. И судя по тому, как быстро препод рванул по коридору, он все услышал. Ну и ладно. Нет худа без добра, теперь, может, перестанет уговаривать на рабство.
А Юля все хохотала. Беззвучно, но плечи тряслись, словно у припадочной.
Гришик совсем растерялся. Ссутулился, словно сломался. Поглядывал на Докию украдкой, с явным вопросом в глазах. Тимофеева он не увидел – стоял спиной к двери, и что вдруг случилось с девушкой – не понимал.
– Ладно, Юль, хватит уже. Пугаешь ребенка, – не удержалась от легкой подколки Докия.
– Я не… – но договорить парень не успел, Юля его оборвала.
– Пока-пока, Гриш. Увидимся. Я подумаю над твоим предложением.
Докия вопросительно глянула на подругу. Однако та, красная, словно после бани, уже потопала по коридору. И остановилась только в фойе на первом этаже.
– Как ты думаешь, он на мне еще отыграется?
– Гришик? – недоверчиво переспросила Докия.
Юля вздохнула. Хорошо хоть пальцем у виска не покрутила.
– Тимофеев, – в ответе явственно послышалось «дуреха», но вслух Никитина этого не произнесла.
– Не должен. Будем надеяться, что он недопонял.
– Угу, – кивнула подруга. – Но ты имей в виду, что он к тебе реально неровно дышит.
– Кто неровно дышит? – Лис словно материализовался из воздуха.
Откуда? Обе девушки не заметили, как он появился. Фойе – огромное, открытое помещение без закоулков, тут невозможно встать за углом так, чтобы потом выпрыгнуть, как черт из табакерки. Лису, однако, удалось.
– Стрельников! – схватившись за горло, выдавила Юля. – Нельзя же так пугать? Ты откуда взялся?
Он недоуменно развел руками, типа, отсюда, откуда же еще. Гудини новоиспеченный!
Докия пихнула Стрельникова в бок. Разумеется, по-дружески.
– Так кто к тебе неровно дышит? – не отступил Лис.
Глаза его вроде смеялись, и на губах мелькала улыбка. Только потянуло холодком, Докия даже оглянулась по сторонам и зябко поежилась.
– Никто. Идемте уже. Холодно. На улице теплее.
Лис увязался за девушками. Шел рядом, не встревая в разговор, просто не отставая. Обычно он убегал сразу после занятий, то ли работал, то ли еще какие-то дела были. А тут вдруг такое неожиданное внимание.
Докия не знала, что и думать. Бросала на Лиса удивленные взгляды, он ловил их и, словно играя в пинг-понг, отбрасывал то улыбками, мимолетными, как радуга, то игрой бровями.
Вечером приехал папа. На попутках. Просто узнав, что сын загрипповал. Без подарков и гостинцев, но зато на целых три дня раньше. И, пока измеряли температуру, взялся читать сыну сказки и легенды разных народов мира. Правда, выбрать, какую именно, оказалось сложно.
Тогда папа просто открыл страницу наугад. Выпала китайская сказка о красной нити судьбы.
В одной деревне жил мальчик [3]. Однажды ночью он повстречал старика Юэ Лао, окутанного лунным сиянием. Старец поведал мальчику, что его судьба связана красной нитью с одной девочкой, и показал ее дом.
Мальчик был мал, не хотел жениться, поэтому поутру он взял камень и бросил его в играющую в своем дворе девочку.
Прошли годы. Мальчик вырос и стал юношей. Закончив учебу в дальних краях, он вернулся в отчий дом и узнал, что его родители договорились о свадьбе. По обычаю лицо невесты скрывала плотная вуаль. Все торжество юноша гадал, какова его жена. Оставшись же наедине, сорвал ткань и увидел, что его избранница – одна из самых прекрасных девушек. Единственным изъяном на ее лице был шрам, рассекающий бровь.
Юноша спросил девушку, откуда этот шрам, и она ответила, что в детстве в нее бросил камень незнакомый мальчик.
Предсказание Юэ Лао сбылось. Молодые люди оказались крепко связаны красной нитью судьбы.
Сказка понравилась Лису, хоть особых приключений в ней и не было. Было другое: настоящее волшебное совпадение. Ведь накануне мама ходила в магазин и аптеку, а вернувшись, рассказала, что встретила по дороге Докию, которую провожала домой баба Капа. И передала привет и памятный подарок от девочки – красную косичку от шарфа. Это, конечно, не красная нить судьбы, но кто знает, какая та на самом деле.
Чтобы не потерять, Лис повязал косичку на запястье, и она теперь приятно щекотала кожу.
Юля тоже не понимала, зачем Стрельников увязался. Ну дружили в детстве. Мало ли, кто с кем и когда дружил?
Нет, Кислова довольно симпатичная, не поспоришь, чем-то напоминает Одри Хепберн внешне. Но далеко не душа компании.
А Стрельников – это Стрельников. Себе на уме. У него в базовых настройках своя фирма с кучей длинноногих секретарш, крутая тачка, работа-работа-работа и жизнь через край, если, конечно, время остается на эту самую жизнь. Пришел парень за дипломом, чистая формальность. Получит – и забудет эти два года. Потому что там папа кто-то очень важный, всего сам добившийся, и куча прочих бонусов. Стрельникову – это к Алисе в компанию. Но с Елкиной он, как ни странно, общается исключительно по ее инициативе.
А тут вдруг идет рядом. Играет в переглядки с Докией. Молчит. Сказал бы сразу уж, чего надо. Такие, как он, так просто время не теряют.
И поэтому вся эта ситуация Юлю бесила. Что, если Кислова влюбится? Это ведь запросто! И потом ее сердце окажется разбито! Никитина знала, как это больно, и ей хотелось защитить пусть не всех, но хотя бы самых близких. Докию она считала близкой.