– Стрельников, – физрук Сергей Петрович вдруг поманил его пальцем и указал на понурую Докию. – Займись уже Кисловой. Ей светит трояк в четверти, если не научится кувыркаться.
– Как? – Лису казалось, что его сердцебиение раздается по гулкому спортивному залу, а ломающийся голос сейчас совсем сорвется и даст петуха, поэтому старался говорить покороче.
– Ну я уж не знаю как, – развел руками Сергей Петрович и резанул по Докии взглядом. – Все мои объяснения понимают, группируются, а эта девица, видимо, особенная.
От того, как она съежилась, втянула плечики и стала казаться еще меньше, чем была, хотелось взорваться! Наброситься на физрука, бить руками и ногами, орать, чтобы он на своей шкуре почувствовал, каково Докии. Но Лис только сжал кулаки.
Перетащив в угол пару матов, подозвал Докию. Перекувыркнулся сначала вперед, потом назад, из положения стоя.
– Просто же, – улыбнулся, глядя на ее поникшую мордашку.
Для него кувыркаться было действительно просто. Не то что общаться с Докией.
Она опустила голову и шепнула:
– Боюсь!
– Чего? – опешил от признания Лис.
– Что шею сверну.
Докия дышала часто-часто, на виске под прозрачной кожей билась синяя жилка, зрачки почти поглотили радужку и не реагировали на свет.
– Донь, – Лис бережно дотронулся до ее руки, – я не дам свернуть. Никогда, – и потянул к краю мата.
Прямо у подъезда Докию перехватил высоченный амбал и втолкнул в авто, припаркованное рядом. Она даже пикнуть не успела, лишь подумала, кому какой толк от ее похищения. Но потом заметила Котика-Олега, нервно перебрасывающего между пальцев тонкое лезвие. Он казался невозмутимым и уверенным, и только это выдавало происходящее внутри.
– Здрасте, – пискнула Докия, невольно подумав, ждала ее Алиса у окна или нет.
– Добрый день, Евдокия, – Елкин ответил спокойно и даже мягко. – Скажите, вам известно, где моя жена?
– Ваша жена? – она очень надеялась, что удивление выглядит естественным.
– Да, моя жена, – подтвердил мужчина и уставился на девушку, будто удав.
– Ну мы особо не дружим, – пожала плечами Докия. – Кажется, несколько дней ее не было в универе.
– Кажется? – он кивнул.
– Мы почти не общаемся. У нас разный круг знакомых и интересов.
Она старалась не перегнуть палку. Очень старалась казаться естественной. И надеялась, что испарину на лбу Елкин спишет на включенную в авто печку, а учащенное сердцебиение просто на всю эту ситуацию.
Но в глубине души чувствовала: он не верит. И боялась. Тем более Алиса все же приоткрыла раковину – поведала все, что происходило за их высоким забором. Как Елкин методично и старательно перемалывал свою жену в порошок: ее интересы, ее самооценку, ее прошлую жизнь. И бил, если ему казалось, что она сопротивляется, или недовольна, или просто подумала чего-то не то. Бил так, чтобы не осталось явных синяков, а те, что появлялись, – никто бы и не подумал списать на домашнее насилие.
Елкин переложил лезвие в карман и взял Докию за руку. Крепко взял. Уверенно. Как охотник.
– Евдокия, а вот Алиса мне очень много про вас рассказывала.
– Да? – голос опять дрогнул, она сделала вид, что закашлялась и попыталась освободить руку, но не вышло. – Странно.
– Вы же сказали бы мне, если бы знали, где Алиса?
Елкин не походил на того, кто с ума сходит от беспокойства за пропавшую жену. Или на того, кто чувствует вину. Нет. Он походил на того, кто прощупывает почву для новой жертвы. Сбежала одна игрушка – вернем, а в придачу заведем еще одну.
– Я не понимаю, – Докия замотала головой.
В этот момент в окошко авто стукнули. Она развернулась, в каком-то иррациональном ужасе успев подумать, что это Ельникова, но ошиблась: на улице стоял Саша. И на него в данный момент наступал амбал Елкина.
– Я правда понятия не имею, где Алиса! – выкрикнула Докия, и затараторила: – Если вы прямо сейчас меня не отпустите…
– То что? – спокойно поинтересовался мужчина, но руку девушки отпустил. – Заявите в полицию? И? Моя жена пропала. Я вполне закономерно начал искать ее по друзьям и знакомым. А вы не только однокурсница, но и бывшая одноклассница, – казалось, его не волновало, что творит на улице его амбал. Не дрогнул голос, не изменилась поза. – В машине я вас не держу. Мы сидим, просто беседуем. И вы хоть прямо сейчас можете выйти.
Докия рванула ручку двери, внутренне ругая себя, что не догадалась сделать этого сразу. И выскочила наружу.
Амбал, не делая лишних телодвижений, оттеснял Сашу в сторону от машины и держал на расстоянии. Тот пытался прорваться, но бесполезно. Он не сдавался, но попытки выглядели неуклюже. Неудачный замах закончился тем, что амбал до хруста вывернул Саше руку.
– Да что же вы творите-то! – крикнула Докия.
Выглянувший Елкин усмехнулся.
– Кажется, в одноклассниках числился еще Елисей Стрельников? – поинтересовался негромко, будто между прочим. – Может, моя девочка у него?
Докия метнула в Котика уничижительный взгляд и пропустила момент, когда амбал отточенным движением разбил Саше губу.
Елкин разрешил барским тоном:
– Оставь слизняка, Аркаша. Пробьем еще пару адресочков, а там, глядишь, девочка сама одумается.
– Гад, какой гад, – шептала Докия, вслед уезжающему авто.
Следующим порывом было позвонить Лису. Но позади стоял тот, кто заступился, по крайней мере, попытался. И в данный момент Саша пытался остановить кровь не самым свежим платком.
– Идем ко мне, – пригласила она. – Перекисью обработаем, лед приложим.
Пока поднимались, набрала Стрельникова, но он оказался недоступен, поэтому ограничилась сообщением: «Алиса ушла от мужа. Он ее ищет. По одногруппникам и особенно одноклассникам». Хотя Лис не знает подробностей, мозгов должно хватить не лезть на рожон, просто ответить правду, в случае чего, – и все.
Алиса, в этот раз открыв дверь, встретила Докию и Сашу фразой:
– А в детстве ты, Кислова, небось подбирала всех дворовых кошечек и собачек, накладывала шины на крылья птичек и пришивала лапки мухам?
Саша отмерил ее ироничным взглядом и только переспросил:
– Вы ведь не сестры?
– Нет. Не сестры, – ответили одновременно обе, в унисон.
Докия открыла перед парнем дверь ванной:
– Иди туда, сейчас принесу перекись и лед.
Льда в морозилке не оказалось. Правильно, кто бы морозил и для чего? Пришлось хватать пельмени.
– К руке приложи, – распорядилась Докия. – Синяка нет, не отекла? Связки, скорее всего, потянуты.
Она смочила ватные диски перекисью и легкими движениями стерла кровь с разбитой губы.
– Еще куртку всю устряпал, – Саша неприязненно разглядывал бурые пятна спереди, на рукаве.
– Я ототру, – пообещала Докия.
– Проще выбросить и новую купить, – небрежно бросил парень. – Если тебе не трудно, отнеси к помойке, я все равно на машине и без нее не замерзну.
Это немного показалось излишней расточительностью, но хозяин-барин, не спорить же. Может, плохих воспоминаний не хочет. Докия тоже выбросила то, что наварила Баранова, хотя могла бы несколько дней питаться.
– Как скажешь. Я, кстати, спасибо не сказала, что ты за меня вступился! Мне очень повезло!
Он не ответил «не за что» и не смутился. Принял благодарность со спокойной уверенностью, отдавая Докии слегка подтаявшие пельмени и осторожно разрабатывая руку.
– Ты где-то рядом живешь? Мы вроде раньше не встречались, – поинтересовалась, совершенно упуская, что вчера она объясняла, как проехать во двор.
Алиса материализовалась в дверях, как джинны из бутылки:
– Сталкер он, Дуся, слышала о таких? Выбирают жертву и выслеживают.
– С чего бы? – вызверился Саша. – Вообще-то не я ее в машину затащил. Просто случайно мимо проезжал.
– Ребят! – Докия даже слегка повысила голос. – Я не хочу ссор и подозрений! Лучше идемте чай пить!
– Ой! Чай! – он прошмыгнул мимо девушек и умчался, хлопнув дверью.
Докия, не зная, что и думать, свернула куртку, отложила в пакете к двери, чтобы не забыть с мусором. А Алиса заняла привычный наблюдательный пункт у кухонного окна и хмыкнула через мгновение:
– Случайно проезжал. Ага.
Объяснений не потребовалось: Саша вернулся, неся огромный торт и шикарный букет.
– Это тебе!
Докия смутилась. Зачем все это? Прямо сейчас – зачем? Только в очередной раз решила для себя, что не нужно ей никаких встреч, чувств, влюбленности, а тут вдруг цветы. Хотя – стоп. Кажется, она торопит коней.
А потом они пили чай на кухне. Нарезав торт крупными кусками, поставив на стол разномастные чашки и блюдца. Но простой домашней атмосферы не получилось. И дело было не в ершистой Алисе, то и дело покусывающей Александра. Все казалось искусственным, словно где-то прячется киногруппа, и через пару секунд некий режиссер скажет: «Спасибо, снято».
Когда Саша ушел, Ельникова заявила безапелляционно:
– Не нравится он мне!
– А по-моему, нормальный парень, – пожала плечами Докия.
– Ты не думай, что я завидую, – Алиса поморщилась. – Не сейчас. Я завидовала тебе давно.
Признание вырвалось как-то абсолютно естественно и не удивило. Девушки словно давно уже ждали этого момента.
– Со Стрельниковым? – понимающе кивнула Докия. – Я, наверное, это понимала. Но было ли чему?
– Ты еще сомневаешься? – по Алисе чувствовалось, что ей хочется покурить, но они еще в первый день договорились, что квартира чужая, в ней нельзя. На улицу Ельникова не выходила, да и сигарет не имелось. – Знаешь, каково это: видеть каждый день, как мимо тебя протекает река с чистейшей водой, но не иметь возможности напиться? Сначала моя Надежда Михайловна. Вся семья прекрасно знала, что она влюблена в моего деда, мужа ее сестры. Когда бабушки не стало, а дед слег, Надежда Михайловна переехала к нему, ухаживать. Умер – осталась с нами, потому что это его дети и внуки! Потом вы со Стрельниковым. Другие скажут, какие чувства у салаг? И ошибутся. Чувства – или есть, или нет, независимо от возраста. Это редкость, Кислова, – Алиса была предельно серьезной. – Их не перепутаешь. Я смотрела и думала: а почему в меня не влюбились? Отличница. Красивая. Вкус хороший.