Елкин сначала прогрохотал этажом выше. Затем спустился. И принялся стучать и трезвонить во все двери по очереди, исторгая из себя мат и оскорбления, Докия таких и не слышала, пожалуй. Добрался и до ее квартиры.
Дверь заходила ходуном. Каждый удар отдавался во всем теле и, словно волны землетрясения, проходил по стенам.
Докия зажала уши, слизывая текущую из носа кровь. Страх затуманил мозги. Все мысли будто ветром выдуло. Хотелось, чтобы хоть кто-нибудь вызвал полицию, которая приедет и заберет дебошира. Только ведь он вернется! Все равно вернется! Завтра! Послезавтра! Теперь это ожидание станет ее персональным адом.
Подавив всхлип, Докия еле нашла силы, чтобы подняться и дойти до ванной. Там она уже включила свет. Пустив воду, принялась умываться, глядя на себя в зеркало. Разводы крови и туши с ресниц легли артхаусным гримом. На щеках завтра, скорее всего, проявятся синяки от пальцев Елкина. Хорошо еще, что челюсть не свернул!
Выйдя из ванной, Докия поняла, что вопли Елкина прекратились. Едва обрадовалась, раздался звонок в дверь квартиры. Черт-черт-черт! Вернулся? Подсказал кто? Замерев посреди коридора, как соляная статуя, попыталась собрать разбегающиеся испуганными тараканами мысли. Но в кармане джинсов зазвонил телефон. Схватила его быстрее, чтобы не привлекать внимания лишним шумом.
– Открывай. Это я, – разразилась трубка голосом Лиса.
– Где? – спросила, лязгая зубами и дрожа, как в ознобе.
– За дверью.
– А Елкин?
– Мы с твоим другом его проводили.
Докия еще никогда так долго не открывала дверь. Путаясь в задвижках, словно их было не две, а сотни. В пальцах, будто они чужие. В мыслях, которые создали внутри черепа настоящее броуновское движение.
Открыла и уткнулась Лису в плечо, не заботясь о том, что он может подумать, да и какая, в сущности, разница! Пусть думает что хочет! Главное, что проблема решена! Лис принялся осторожно гладить Докию по спине, а она, как музыку, слушала размеренный стук его сердца и успокаивалась.
Осторожный кашель прервал идиллию. Докия оторвалась от Лиса и, оглянувшись, увидела Сашу. Так вот о ком говорил Стрельников.
– Спасибо, ребят, – Докия шмыгнула распухшим носом и заставила себя улыбнуться. – Вы просто супергерои.
Из квартиры напротив выглянула бабка. Вовремя, как всегда. Цепко оглядела стоящую троицу и предупредила:
– Я полицию сейчас вызову.
– Поздно, – отозвался Лис.
– Мы уже приехали, – в руках Саши мелькнула какая-то красная корочка и тут же вновь исчезла в кармане. – Свидетелем будете.
Бабка моментально захлопнула дверь и что-то невнятно бросила в ответ уже из своей квартиры.
Докия втянула парней в квартиру. И лишь ставя чайник, сообразила, что Лис с Сашей не друзья, не знакомые, да и вообще друг друга не знают, и оказаться в ее подъезде в одно время могли только чудом.
Докии даже немного боязно было заглядывать в комнату. Лис сидел на диване, Саша – в кресле. Первый лениво полистывал завалявшийся на подлокотнике журнал, второй изучал невидимую точку на стене. Оба внешне абсолютно спокойные. Но в комнате витало что-то предгрозовое, особенное, когда воздух словно начинает звенеть от напряжения и скопившегося электричества.
– Ребят, я там чай заварила. Попьем?
– Я без гостинцев, – нарочито весело отозвался Стрельников, шлепнув журналом по своему бедру.
– А я нес торт, – с прохладцей продолжил диалог Саша, и было понятно, что говорит он в пику Лису, – но он где-то там, – и весьма красноречиво глянул на дверь.
– Торт – это смело.
– Хочешь сказать – вдруг девушка на диете?
– Нет, просто восхищаюсь тем, как ты его использовал.
– Там у меня пряники есть, – Докии хотелось вылить на этих двух котов ведро холодной воды, но хозяйке квартиры порча имущества очень бы не понравилась, да и не коты же они!
И чтобы не видеть, как парни расшаркиваются на пороге, пропуская друг друга, ушла в кухню. Там принялась разливать чай по чашкам, достала пряники, масло и сахар. Понюхала молоко в пакете и поставила его на стол тоже. Подумала и выудила из недр холодильника хлеб и чуть заветренный сыр. А под конец водрузила на конфорку сковородку со вчерашними макаронами по-флотски.
– Вы идете? – выглянув в коридор, увидела, что Лис зашнуровывает кроссовки. – Я налила уже.
– Это хорошо, Доня, – он тепло улыбнулся, так что защемило в душе, – но в другой раз. Правда.
А что произошло дальше и для чего, она не поняла. Стрельников как-то рывком умудрился подтянуть Докию к себе и чмокнул. В макушку. Задержал на миг. И отпустил, будто передавая Докии ход.
Но она замешкалась.
И Лис ушел. Дверь захлопнулась мягко-мягко, будто он боялся кого-то разбудить.
Докия повернулась к комнате. Саша теперь передислоцировался, застыв прямо по центру, и наверняка видел все, что только что провернул Лис.
– Ты тоже не будешь чай? – Докия поняла, что хочет, чтобы он отказался и ушел.
– Буду, – буркнул Саша. – С пряниками.
Но вместо чая на кухне он вдруг принялся целовать Докию. И не просто целовал – впился, как вампир. С какой-то злостью терзал губы, кусал шею, не замечая протеста.
Докия отпихнула его, отскочила и рявкнула:
– Уходи!
Саша насупился. Поднялся молча и вышел. Докия услышала щелчок входной двери. А через час пришло сообщение: «Извини. Завтра увидимся».
Посттравматика случилась утром. Надо было выходить из дома в универ, а Докия не могла переступить порог. Позвонить Никитиной? Сказать, что заболела? А что потом? Отсиживаться дома всю жизнь?
Малодушные мысли. Но прогнать их не получалось. Логика подсказывала, Елкин из тех, кто, получив отпор, вряд ли полезет снова. Скорее, он найдет другую беззащитную игрушку, будет терзать ее. Однако тело сбоило.
– Тебя в универ отвезти? – Звонка от Саши Докия не ждала, по экрану мазнула не глядя, едва заиграла мелодия.
– Да, пожалуйста.
Саша поднялся в квартиру.
– Чего-то ты бледненькая, – бросил как ни в чем не бывало.
– Спала плохо.
– Зря. Тот урод к тебе больше не полезет. Я позаботился, – он говорил так уверенно, что беспокойство немного снизилось.
– М-м-м, – вдруг вспомнилась корочка, которую он достал из кармана при соседке. – Саш, а ты где работаешь?
– А что? Это важно?
– Нет. Но…
– А, – Саша хлопнул себя по лбу и рассмеялся, – ксиву вспомнила? – Он достал красный прямоугольничек, развернул. – Классная приколюшка, скажи? Иногда выручает, если надо от кого-то по-быстрому избавиться, знакомые подогнали.
Докия посмотрела: фото, двуглавый орел, печати. Но перечислены все существующие следственные органы города, а вместо звания стоит «маршал-генерал, кум прокурора, сват президента». Вблизи даже за подделку не сойдет, только издалека, вредных соседок пугать.
– Дай свой телефон, – Саша потыкался по экрану. – Пароль введи, – и даже не отвернулся, пока Докия набирала четыре цифры. – Смотри, я установил тебе программку, – он показал иконку, – такая же у меня, теперь всегда буду знать, где ты. Если вдруг станет страшно, дави сюда, – показал, как ребенку, – приеду.
– А если занят будешь? – Докии не очень понравилось его самоуправство.
– Детка, для тебя я свободен всегда.
Глава 23
Лис потеребил браслет на запястье. Обычно это дарило ощущение спокойствия. А сейчас искусно переплетенная с кожей красная нить словно прожигала. Рванул завязку, захотев освободиться, но только затянул сильнее. Не зубами же разгрызать.
Говорят, звери, когда попадают в капкан, отгрызают себе лапу. Лис с минуту серьезно раздумывал над этим вопросом, глядя на тонкую кожу с дорожками голубых вен. Усмехнулся – мальчишество.
Можно разрезать браслет, прямо поперек завязок, кромсануть безжалостно. Но сам же будет потом жалеть.
В душе поселилась тоска. Можно все списать на осень. Та как раз вошла в самую хмурую пору: темнело рано, рассветало поздно, холодные дожди, вечная промозглость и ощущение утекающего в промоины времени. Еще и таилась осень везде: в закрытых оконных рамах, в портретах на стенах универа, запахе прелых мертвых листьев, нежелании просыпаться по утрам.
Но Лис точно знал, что дело не во времени года – в Докии. Какое-то дикое дежавю. Снова она рядом, но снова у Лиса связаны руки, чтобы быть вместе. Правда, в детстве он сам создал проблему на ровном месте, а сейчас проблема в том, что у Докии появился парень.
Лис понимал, что это могло случиться давно. Несколько лет назад он даже запретил себе фантазировать на тему вечной предопределенной любви. И символ ее – красную косичку от шарфа – оставил больше как напоминание, что однажды в его жизни было место прекрасному чуду. Попросил приятеля, делавшего авторские кожаные вещи, вплести в браслет – на удачу.
И на следующий день, как нацепил его на запястье, удача шарахнула под дых. Позвонила соседка бабушки и попросила срочно приехать, так как бабушка попала в больницу. Родители находились за границей, и рвануть пришлось ему. Остановился в своей старой квартире. Было грустно находиться в некогда родных стенах и понимать, что что-то забылось напрочь. Как так? Осколки воспоминаний составляли лишь общую картину, а мелкие детали оказались похороненными под слоем настоящего.
В попытке хоть отчасти приблизиться к прошлому Лис залез на антресоль и принялся рыться в убранных с глаз долой вещах. Нашел ящик с елочными игрушками. Тюки с валенками, которые, кажется, ни разу никто не надевал. Свои коньки. И заваленную разным тряпьем коробку, обклеенную подарочной бумагой. А под ней смялся отлипший стикер с начерканным впопыхах: «Для Докии».
Когда класс Лиса пошел в восьмой, Докия стала провожать после уроков сестренку-первоклашку Анюту. Другим одноклассницам не хотелось возиться с мелкой, поэтому сестры ходили вдвоем.
В тот день младшая ждала старшую в продленке – сонная, мелкая, вечно чем-то недовольная, как капризный котенок.