Стараясь не обращать внимания на остекленевший взгляд Докии, вытащила весь запас спиртного:
– С чего начнем?
– Юль, что со мной не так? – подруга ответила совсем не на тот вопрос, который прозвучал, но Никитина не удивилась.
– Все так.
– Нет, – она уверенно мотнула головой.
И рассказала все: про сборы и поход в кино, про беседу в такси, про то, что произошло после…
– И ты его отпустила? – Юля, наконец, справилась с пробкой и разлила вино прямо в стаканы.
– Нет. Побоялась. Догнала на улице и позвала к себе.
– Так я и думала, – кивнула Никитина. – Ты, подруга, неопытная. Прогулялся бы, ничего бы с ним не случилось. У меня у братца такие приступы стабильно раз в полгода случаются.
– Погоди, – Докия схватилась за Юлину руку, словно утопающая. – Он поднялся со мной, умылся. Я постелила ему в другой комнате. Сказала, что сейчас спать, а потом утром поговорим.
– Поговорили? – подтолкнув стакан подруге, Юля проследила, чтобы та выпила налитое, словно лекарство.
– Нет. Я задремала, наверное, нанемного. Проснулась, пошла в туалет, а Саша… – Докия всхлипнула и зажала рот руками.
– Чего?!
– В ванной… Без сознания…
Никитина подлила ей еще, слушая про вызов «Скорой», про поездку в больницу. Казалось, подруга пересказывает фильм или прочитанную книгу – урывками, отдельными кадрами.
– Я не помню половину, что говорила и делала. Все казалось сном: надо проснуться, а не получается. А под утро мне сказали, что опасности нет, и отправили домой.
– Вот и хорошо! – Юля заставила Докию откусить бутерброд с икрой. – И чего переживать?
– Знаешь, я, наверное, что-то не так запомнила. Хирург, который швы наложил, сказал, что так вены не вскрывают, если не хотят выжить. Разве можно наверняка знать, как вскрыть себе вены? И зачем это делать? – Докия с надеждой посмотрела на Юлю.
– Урод он! – припечатала та. – И никогда мне не нравился!
Докия терпеливо тащила из школы рюкзак Лиса, свою сумку и портфель больной сестренки.
Она говорила, что наверняка простуда из-за того, что Аня втихую ела снег на балконе. Пугала, что сейчас позвонит маме. И врачу. Или наоборот. И, раз Анюта уже школьница, сладкие детские сиропчики ей не положены: будет глотать горькие лекарства за свое непослушание.
За этой монотонностью Лис угадывал беспокойство. Словно Докия говорила не столько сестренке, сколько себе. Играла роль – так, чтобы и самой в нее поверить: взрослой, старшей, здравомыслящей. И еще, наверное, чтобы дать отмолчаться Лису.
– Если надо, могу за таблетками сбегать, – вклинился он в паузу.
Голос чуть-чуть сломался, ушел на фальцет, но в общем-то получилось довольно уверенно, по-мужски.
– Так не знаю же еще что, не выписали. А «парацетамол» дома есть, – буднично отказалась Докия. – Спасибо тебе! – поблагодарила у двери.
Уже почти закрыла дверь, но вспомнила, что не отдала его рюкзак:
– Лис! – протянула, улыбаясь какой-то совершенно новой, обалденной улыбкой. – Так и будешь туда-сюда ходить?
– Солдат спит, служба идет, – пошутил Лис.
Докия замерла, словно еще что-то хотела. Он тоже замер. И мир, казалось, превратился в стеклянный шар, внутри которого прячутся разноцветные лучики.
– Доня, – сиреной проныла Анюта, – дует вообще-то!
– Пока, – Лис пришел в себя и, не оглядываясь, поскакал по лестницам, совершенно забыв про лифт.
Глава 26
Лис, несмотря на раннее утро, еле нашел парковочное место. Вышел из авто и огляделся. Мама очень просила встретить Элину. Хорошо. Встретит. Даже до гостиницы подкинет. Самой фешенебельной, какие Элина любит. Ну не к себе же вести эту девицу!
Элина показалась на выходе с огромным чемоданом на колесиках. Эффектная, как всегда. В стильном пальто, обтягивающем все выпуклости. Заозиралась нетерпеливо, но Лиса не заметила. Достала телефон. Откинула гриву волос. Все показательно, играючи, чтобы попутно прельстить всех случайных свидетелей действа.
Буквально через несколько секунд Лис услышал рингтон.
– Привет! Я впереди, смотри во втором ряду слева, желтый «опель», – махнул рукой, поймав ее взгляд.
– Ты у меня чемодан не возьмешь? – удивилась Элина.
Лис вздохнул. И вышел навстречу. Медленно, без лишней суеты. Не удалось побыть невежливым, хотя очень хотелось показаться девушке сразу неотесанным и избалованным эгоистом, чтобы задумалась, надо ли идти на поводу папочкиных фантазий. Или она и не идет, а придерживается собственных целей?
Элина переминалась с ноги на ногу. Выпячивала губки, как маленькая девочка, хорошо еще, что не заплакала. В этом случае Лису было бы тяжело придерживаться выбранной роли.
– Да держи уже! – махнула девушка на чемодан. – Надоел, как собаке пятая лапа!
Лис не задавался вопросом, могла ли собаке надоесть лишняя лапа, скорее, наверное, нет, если функционирует нормально. Об этом он и сообщил Элине, постаравшись сделать тон повысокомернее, и добавил дополнительным аргументом:
– Или ты в своем салоне авто без запаски продаешь? Она же тоже – пятая.
– Нормально я все продаю, – буркнула Элина. – А ты чего это «опель» купил? Еще такого несерьезного цвета! Небось и накололи тебя…
– Обож-жаю ж-ж-желтый, – продублировал свою фразу из салона Лис. – И на свои деньги покупаю что хочу.
– Это глупо! Надо советоваться со знающими людьми.
И кто тут знающий? Элина, что ли?
Она собиралась сесть вперед, но он открыл ей заднюю дверь. Знал уже, что сейчас станет подтягивать колготки, сверкать коленками, жеманно закидывать ножки – проходили, и не раз.
– Мы через неделю здесь откроем салон, потерпел бы, – Элина немного поморщилась, оглядывая «опель» изнутри, – подогнала бы тебе абсолютно новую машинку по бросовой цене.
– Разоришься, если всем станешь предлагать подобное, – Лиса порядком раздражало это жлобство в девушке.
– В конце концов, ты не чужой мне человек, – зазывно улыбнулась она, поймав его взгляд в зеркале. – У нас есть общие приятные воспоминания.
Как бы Лис хотел, чтобы их не было. Совсем. Отдал бы руку, почку или еще что-нибудь парное.
В жизни каждого случаются ошибки. А тогда и он, и Элина оказались не совсем трезвыми, обиженными на родителей и обоюдно посчитавшими, что секс очень полезен для здоровья в подобных обстоятельствах. Девушку даже не остановило наличие у нее парня на тот момент. Правда, это ее никогда не останавливало: для Элины секс всегда стоял особняком, независимо от отношений.
– Власова, что тебе нужно? – Лису надоели ужимки и недомолвки.
– Честно? – она постучала аккуратными ноготочками по зубам (привычка, которая просто бесила). – Выйти за тебя замуж.
Он хохотнул, но еле увернулся от незамеченного внедорожника. Сердце дало сбой. Показывать Элине смятение было нельзя. Оставалось резать правду и излишнюю напряженность списать на опасный маневр.
– Никогда.
Элина фыркнула. Уткнулась в телефон и принялась строчить в мессенджере.
Лис искренне понадеялся, что ее последняя фраза – просто шутка. Вполне в стиле Власовой. Захотела поиграть на нервах, мстит за безразличие при встрече.
Высадив Элину у гостиницы, продолжил роль неотесанного мужлана, выгрузил чемодан из багажника и уехал, бросив напоследок, что, мол, занят, дальше сама. Будь девица с другими замашками и характером, даже пусть так же регулярно навязываемая родителями, Лис бы так вести себя с ней не смог. А с Власовой легко, даже чувства вины почти не возникало. Она же сама всех использует. Так уверена в собственной неотразимости, что другие, по ее мнению, не достойны ее мизинца.
Неужели родители не видят, что весь Элинин лоск – лишь мишура, декорация? Она так умеючи пускает пыль в глаза. Кажется умной, уверенной, роскошной. Высший эшелон. Из такой семьи.
А собственно, из какой? Власов-старший – проныра, каких поискать: выбился из грязи в князи, никого ни в грош не ставит, кто ниже по положению. Зато елей в уши лить умеет. Вот жена его, говорят, и правда каких-то голубых кровей. Элина статью в нее. А в остальном – папочка.
Покружив по городу, но так и не найдя душевного успокоения, Лис вырулил к парку. Припарковавшись и не замечая накрапывающего дождя, пошел прямиком к озеру, надеясь, что в этот час народу еще мало и удастся привести в порядок собственные мысли. И только там вспомнил, какой сегодня день: суббота. Счастливые парочки, так же не замечая плохой погоды, устроили фотосессию в самых зрелищных уголках парка. Правильно, регистрация браков в ЗАГСах начинается довольно рано. То тут, то там мелькали белоснежные платья, взвивались голуби и шары. Доносились восторженные крики.
Настроение Лиса абсолютно не гармонировало с происходящим. Ему хотелось выключить суету, жаль, пульта не изобрели. Эти празднующие люди тяготили. Казалось, почерпни у них счастье, – но нет, не получалось. Чужое счастье не грело.
Лис вернулся к «опелю» и поехал куда глаза глядят. Уже зарулив во двор, сообразил, что они привели его к Докии. Что-то внутри, сосуще-голодное, подсказало, что лишь она способна исцелить. Запечатать, наконец, эту брешь, лишь разрастающуюся и разрастающуюся несколько лет.
Даже если у Докии будет Александр – плевать. Самому Лису достаточно просто видеть, слышать, пытаться угадать, что прячется за каждым взмахом ее ресниц. Никто ведь не запрещает оставаться друзьями!
К двери долго не подходили. Пришлось несколько раз нажимать на звонок, потому что Лис явно слышал внутри квартиры невнятные звуки, показалось, что кто-то что-то уронил, потом, видимо, поднял, не без парочки ласковых. На Докию все это похоже не было.
Предположения варьировались от плохого до еще хуже. Она переехала, и хозяйка сдала квартиру новым жильцам? Пока Докия спала, дверь вскрыли грабители и теперь она у них в заложницах? В любовном угаре с Александром забыли про горящие конфорки? Тем более телефон раз за разом предлагал оставить абоненту голосовое сообщение, а в мессенджер Докия заходила аж шестнадцать часов назад.