Докия запрыгала на одном месте, надеясь на адекватность соседей снизу. Замешкалась на пару минут. А когда выскочила, увидела за порогом не доставку, а набыченного Александра. Лис – напротив. Его лица Докия не видела, но по фигуре чувствовала – напряжен, еле сдерживается: руки сжаты в кулаки, желваки дергаются. В тесном коридорчике между парнями в сгустившемся воздухе едва не летали молнии.
Докия оцепенела, вжавшись в стену. Мигрень от призрачного духа вчерашних лилий вгрызлась в висок. Струйка холодного пота побежала по пояснице, несмотря на то что дома жарко не было.
– И что этот, – Саша обращался к Докии, но при этом не отрывал взгляд от Лиса, – здесь делает?
– А этот, – Лис вполне намеренно закрыл собой Докию, – здесь живет.
– Бред! Не может такого быть!
– Бред, что ты приходишь сюда и задаешь вопросы, которые у тебя нет никакого права задавать!
– А тебе кто дал право здесь жить? Докия? – Саша некрасиво хохотнул.
Спина Лиса казалась надежной крепостью. Или щитом. За ним Докии было спокойно. Но ведь Саша не Медуза горгона, в камень не обратит. Только пересилить себя тяжело. Однако если не сделать этого сейчас, пока находишься под защитой, потом будет сложнее, ведь постоянно с собой – только ты сам. Докия буквально заставила себя отклеиться от стены и выглянула из-за плеча Лиса.
Саша казался очень бледным. Растрепанные волосы прилипли ко лбу, словно он вспотел, – видок не самый здоровый. Бинты на запястьях немного истрепались и казались несвежими. Напряженные пальцы напоминают паучьи лапки.
Докия почувствовала, как язык прилип к нёбу. Жалость и страх боролись друг с другом. Этот человек украл ее ключи, принес в квартиру сотни ненавистных цветов. Но ведь он не знал, что Докия терпеть не может лилии. И по сути, ничего ужасного пока не совершил. Есть ли повод его бояться?
Мантра помогла.
– Саша, уйди, пожалуйста. Ключи можешь оставить себе, но эту дверь они больше не откроют, мы поменяли замки. Елисей живет здесь. И вообще… Я выхожу за него замуж, – она старалась говорить спокойно, без надрыва и истерики, словно пытаясь впечатать каждое слово в чужое сознание.
И Саша ушел. Просто повернулся на ногах-ходулях, отлепившись от косяка, перешагнул порог, и Лис закрыл за ним дверь.
А через какое-то время на улице раздался крик:
– Придурок! Смотри, куда прешь! – и автомобильный гудок, долгий, как основательно запиканное ругательство.
Но когда Докия с Лисом выглянули, во дворе все казалось тихо – обычный вечер поздней осени. Редкие прохожие. Фонари, отражающиеся в лужах. И курьер на велосипеде с узнаваемым логотипом на куртке, рюкзаке-коробе и кепке. Только есть уже не хотелось.
– Слушай, Кислова, – Лис смотрел с уже очень знакомым хитрым прищуром, – а я оценил твое предложение. Согласен!
Докия покраснела и пихнула его в бок:
– Стрельников! Ты шут гороховый!
Спать легли поздно, еще и забыв завести будильники, оба. Докия проснулась минут на пять раньше Лиса и со всех ног ринулась в ванную, громко вопя:
– Лис! Мы проспали! – к счастью, этого было достаточно, чтобы Стрельников тут же взвился.
Разумеется, постели заправлять не стали, более-менее привели себя в порядок и даже без завтрака поехали в универ.
Лис высадил Докию у самых дверей, а сам поехал искать место для парковки. С минуты на минуту должен был прозвенеть звонок, поэтому ждать его Докия не стала, двинулась к аудитории.
И едва не столкнулась с Тимофеевым. Тот дернулся от Докии, словно от заразной, и отмерил ее пренебрежительным взглядом. Это показалось странным, но не станешь же выспрашивать у препода, что случилось. Вроде бы ее категорический отказ работать лаборантом никак до этого не сказывался на отношениях.
Потом Лилечка… Уж с ней-то у Докии вообще никогда никаких конфликтов не было. Но сегодня секретарша чуть ли не фыркнула при виде нее.
В аудиторию Докия влетела со звонком. Едва уселась на свое место, отвечая на безмолвный вопрос Юли, что все в порядке, как зашел Игнат Палыч. Декан обвел взглядом присутствующих. И задержал его на Докии.
– У вас все хорошо, Кислова? – поинтересовался глуховатым голосом.
– Да, спасибо, – ответила она, тайком принявшись разглядывать себя во фронтальной камере телефона, мало ли, один глаз накрасить забыла, например, или расчесаться, поэтому все и смотрят так странно.
– Если вас не затруднит, мы можем поговорить? Приватно, – откашлявшись, продолжил Игнат Палыч.
На рядах зашушукались. Докия явно услышала приглушенный смешок, потом фразочку, что «недолго мыши веселились», и ответное «ну в чем-то же она права». Сердце быстрее заколотилось под ребрами, к горлу подкатила то ли тошнота, то ли желчь – дело точно не в ненакрашенном глазе.
– Не затруднит, Игнат Палыч, – ответила, удивляясь своей выдержке.
Декан кивнул. Прошел к своему столу, подключил ноутбук, проектор и загрузил видеолекцию.
– Все, кроме Кисловой, изучают. А мы пока побеседуем, – и пригласил Докию жестом в коридор.
Они вышли недалеко. Буквально два шага от двери. Игнат Палыч волновался, прятал глаза – нехороший признак, Докия не знала, что и думать. Она уже чувствовала себя виноватой, хотя вроде бы ничего не делала.
Игнат Палыч выудил из кармана телефон:
– Евдокия, – прокашлялся и повернул к ней экран, – вы имеете какое-то отношение вот к этому?
Докия сразу узнала официальный сайт универа. Страничку, где могли писать студенты, родители, преподаватели. Пробежалась глазами по самому последнему посту, изобличающему и язвительному: и купленные экзамены, и коррупция, и домогательства преподавателей, и готовые на все студенты – сплошная ложь. С удивлением обнаружила под ними свое имя.
– Это не я, – прошептала Докия, понимая, что доказать свои слова не может.
Нецензурщина, произнесенная голосом Лиса, раздалась из-за спины.
– Стрельников, помните, где вы находитесь, – осек Игнат Палыч.
– Извините! – Лис смотрел нехорошо, будто прикидывая, что он сделает с тем, кто подставляет Докию.
– Что ж, – Игнат Палыч кивнул, – мы уже связались с нашим программистом, он, разумеется, все уберет. Хотелось бы, конечно, услышать ваши объяснения. Ну и опровержение, если возможно.
– Разумеется! – Докия достала телефон. – Я напишу, прямо сейчас, – но в аккаунт войти не смогла. – Ничего не понимаю.
– Наш программист, – Игнат Палыч вздохнул, – сразу предположил, что вас взломали.
Она растерянно кивнула и перевела взгляд на прищурившегося Лиса. Тот забрал ее аппарат и потыкался в нем.
– Кажется, Санек синхронизировал твои данные со своими и поменял пароль.
– Но вчера…
– Не вчера! – осек Стрельников. – Игнат Павлович, я должен уйти, извините. Мне срочно!
Лис всучил Докии телефон, ободряюще улыбнулся и побежал по коридору.
Декан похлопал девушку по плечу:
– Ничего. Решим. Пройдете перерегистрацию. Напишите опровержение при случае.
Она стояла, кивала, мысленно прикидывая, что ее ждет дальше. Получится ли наладить отношения с преподавателями? Доказать свою непричастность к содеянному?
И – самое главное – за что?!
Пожалуй, теперь считать, что Саша – нормальный человек, с которым просто не сложилось, в корне неверно. Да и не получилось бы! Это не случайная ошибка. Это не оскорбленные чувства. Он намеренно влез в ее жизнь и потоптался по ней грязными сапогами.
Лис прав: Саша не вчера украл ее данные. Он сделал это раньше. Когда именно – Докия не смогла бы сказать. Но зачем? Сейчас он старался отомстить. А до того? Просто следил? Ощутить себя жертвой сталкинга – не самое приятное, что случилось за последнее время.
Не впасть в глухую истерику не давала мысль: куда рванул Лис?
Тогда Лис потихоньку копил деньги на новогодние подарки для Докии и Анюты. Для старшей он уже приглядел шарф с длинными красными косичками, для младшей – милую мягкую игрушку.
Но за неделю до конца четверти отец вернулся из командировки на пару дней раньше, возбужденный, непривычно громогласный, с целой сумкой деликатесов, тортом и огромным букетом.
– Чего празднуем? – поинтересовалась мама, сразу откладывая подальше то, что могло пригодиться на праздничном застолье.
– Ну, – папа хитро прищурился, – много чего. Начинать с большего или с меньшего?
– Хорошо, что не с плохого или хорошего, – но мама все равно села на стул и насторожилась.
Лис, схвативший с тарелки пару кусочков колбасы, даже перестал жевать. Кольнуло предчувствие перемен. Сначала неявно, будто неуверенно лизнувшая в руку псина. Но потом вцепилось мертвой хваткой.
– В общем, Королев подписал назначение. Я теперь исполнительный директор филиала!
– Ох ты! Здорово! – Мама даже по-девчачьи взвизгнула и кинулась к папе с объятьями. – А ты даже ни намеком, ни словечком…
– Погоди! – Он победно улыбнулся. – И мы переезжаем!
Лис поперхнулся и закашлялся. Пережеванная колбаса полетела во все стороны. Горло полыхнуло огнем так, что ни вздохнуть, ни выдохнуть.
Когда он, наконец, пришел в норму, родители сидели друг напротив друга и молчали. Просто молчали. С напряженными спинами и взглядами. Мама теребила салфетку. Папа застыл.
– Шутишь, да? – Лис спросил, уже понимая, что это не так.
– Не шучу.
В общем-то папа много не говорил. Рассказал в общих чертах про всякие приятности и возможности. Про какого-то Власова, который ввел его в тамошнее элитное общество. Про огромную квартиру, которую папа уже приглядел, но не решился купить без маминого одобрения – в хорошем районе, отличной планировки.
– А с этой что будем делать? – без особой радости спросила мама.
– Продадим. Сдадим. Чего хочешь.
Папа не спрашивал. Ставил перед фактом.
Глава 31
Лис вырулил к салону, где еще недавно купил свой «опель». Уверенно прошел к тому месту, где в прошлый раз стоял «гетц» – оно пустовало. Зато менеджер явился тут как тут.