– Нет-нет, – замотала головой Докия, – меня он не насиловал, ничего такого. Но он взломал мой аккаунт в универе и написал от моего имени заведомую ложь. Ну и до этого… По мелочи…
– А Стрельников, значит, узнал и выступил в роли рыцаря?
Докия метнула острый взгляд в следователя, но тот и не думал глумиться, просто образно констатировал факт и даже без улыбки.
– Хорошо выбирать надо, гражданка, с кем дружите, – посоветовал полицейский и потер переносицу.
– Приму к сведению, – кивнула она.
В дверь постучали и ввели Лиса и Морозова. Выглядели оба – хоть картины пиши и людей пугай: с синяками и ссадинами, в окровавленной разодранной одежде.
Докия едва ли не физически почувствовала все, что чувствовал Лис. У нее заболела каждая мышца, заныли ребра, руки, челюсть. Не поверила бы, если бы кто рассказал, что так бывает. Дернулась было к нему, но следователь остановил ее едва заметным движением:
– Не положено, гражданка. Заявление подавать будем? – поинтересовался затем у вошедших, теперь уже с легкой ухмылкой.
– Буду, – разбитыми губами проговорил Морозов и с ненавистью глянул на Лиса. – Этот ган… гражданин набросился и избил меня.
– Да? – следователь указал на Докию. – А вот гражданка, – он глянул в записи, – Кислова подала на вас заявление, что вы нарушили личные границы, воспользовались заведомо ложной информацией, порочащей честь и достоинство вышеуказанной гражданки. Неувязочка, – полицейский слегка приподнялся над столом.
– А вам не приходит в голову, что это этот, – Морозов мотнул головой в сторону Стрельникова, – заставил ее так сказать? Вынудил ее?
– Да ты сам! – вспылила Докия. – Украл ключи от квартиры! Взломал мои аккаунты!
Морозов, несмотря на ее выпад, нисколько не смутился, стоял и даже слегка ухмылялся:
– Доказательства где? Наговор.
– Телефончик свой не дадите? – следователь прищурился.
Морозов хрустнул пальцами и усмехнулся:
– Вы его сразу забрали.
– Да?
Следователь медленно выдвинул ящик стола, заглянул туда, неожиданно подмигнул Докии. Достал два телефона: Лиса и Саши.
– Пароль есть? – спросил будто между прочим.
– Нет, – ответил Лис.
– У вас нет права… – набычился Саша.
– Да? – делано удивился следователь. – Зато у меня есть заявление гражданки Кисловой, и я имею полное право запереть вас до сорока восьми часов в рамках разбирательства.
– Ноль, пять, двенадцать, – нехотя выдал Морозов.
Полицейский разблокировал. Не без интереса принялся что-то там проглядывать. Даже сделал скрин и, похоже, отправил себе, потому что его телефон бренькнул сообщением. А потом вдруг со всего размаха грохнул об пол сначала аппарат Лиса, затем – Саши. И проговорил сочувственно:
– Ох как жаль-то. Вы, когда руками машете, в следующий раз телефончики свои подальше убирайте. А то вещь хрупкая. Но, как понимаю, вы все на облаке дублировали? Доказательства вашей причастности к обвинениям гражданки Кисловой мы найдем в полном размере?
Морозов резко и шумно выдохнул, словно надувал невидимый шарик. Тряхнул головой. Скрестил руки на груди.
Лис дернул бровями. Методы следователя казались странными, но, кажется, он был не на стороне Морозова, поэтому лучше не возражать.
– Так, повторюсь, заявление подавать будем?
Промолчали все.
– Тогда свободны. Если что, вызову по повестке.
Они пошли к выходу. Все. Морозов даже неловко дернулся, когда Докия проходила рядом, будто опасался ее задеть.
А Лис грозно вперил взгляд и шепнул:
– Чтоб я тебя…
– Брейк, – последовал громкий приказ следователя.
Вернувшись из полиции, Лис первым делом залез под душ. Вода, попадая на ссадины, заставляла морщиться. Про мочалку вообще было лучше забыть, хорошо, что кровь смывалась и без нее.
Прикрыв глаза, позволил тугим теплым струям делать свое дело. А сам, чтобы перебить боль, принялся прокручивать, как они возвращались с Докией из участка. Как она молча поглядывала, с таким неприкрытым состраданием, что хотелось сжать ее в охапку и заверить, что ничего особенно страшного не произошло, что он, в конце концов, рос мальчишкой и дрался не раз, но в итоге просто крепко сжал ее руку в своей. Докия улыбнулась и опустила голову ему на плечо.
Воспоминание хотелось запечатлеть в сердце навеки. Пусть будет. Заставляет трепетать и надеяться, что впереди случится еще и еще много подобного, но, желательно, без избиений прутом.
Смыв мыло, перешагнул бортик ванной и осмотрелся. Выглядело все хуже, чем ощущалось. Левой ноге досталось больше всего. Но очень повезло, что у Морозова и сил уже оставалось мало, и замахивался прутом он из положения лежа. Кровоподтек разлился знатный, но кость не повредилась. С Матуровым из травмпункта пересекаться точно больше не хотелось. Остальное – вообще не стоило внимания. Наверняка у Докии найдется, чем обработать ссадины и синяки.
Обтеревшись, сообразил, что сменную одежду не взял, а грязная уже прокручивалась в стиралке. Пришлось замотаться полотенцем и выйти с невозмутимым видом.
– Боже, Лис! – охнула Докия.
Жаль, что без восхищения.
– До свадьбы заживет, – усмехнулся Стрельников. – У тебя есть перекись там или еще что-нибудь подобное?
– Конечно, – кивнула она.
– Отлично. Обещаю быть послушным и терпеливым пациентом.
– Не сомневаюсь.
Докия скрылась в комнате, позволив Лису накинуть на себя одежду посерьезнее полотенца. А потом вернулась, неся несколько флакончиков, вату и бинты. Он уселся на постели. Докия рядом. Близко-близко. Касаясь бедром. Положив себе на колени все, что принесла.
– Поиграем в больничку? – с улыбкой пошутил Лис, не задумываясь, что может этим смутить Докию.
Впрочем, она и не смутилась, ответила в тон:
– Живем в квартире меньше недели, а уже ролевые игры. Перспективно.
Лис почувствовал, что краснеет. А Докия, будто не замечая, методично обрабатывала его увечья: промакивала, мазала, дула. Легкий ветерок ее дыхания холодил кожу. Пальцы прикасались так бережно, что хотелось сказать: «Смелее!»
Стрельников млел. Прикрыв глаза, погружался в плен легких прикосновений. И искренне надеялся, что она не слышит его бешеного сердцебиения, тяжелого и сбитого дыхания.
Пока не ощутил прикосновения к скулам, ко лбу, губам. Даже там, где отсутствовали ссадины. Пальцы порхали, как бабочки, ласкали, сводили с ума.
– Лис? – шепнула Докия, почти выдохнула.
И он открыл глаза. Встретился с ней взглядом, вкладывая все охватившие его чувства, потому что на голос не рассчитывал.
Докия облизнула губы, быстро, не собираясь соблазнять, и слегка приоткрыла, словно продолжая о чем-то спрашивать. Лис склонился и прильнул к ним, как к целительному источнику. Нырнул рукой в волосы, ощущая сумасшедший, ни с чем не сравнимый восторг.
Докия ответила. Тонкая жилка на шее билась в безумном ритме – Лис чувствовал. Главное, не следовать ему. Действовать не спеша. Наслаждаться. Робко и осторожно впитывать вкусы друг друга, ощупывать и врастать-врастать-врастать.
Лис, не замечая, становился все настойчивее, позволяя пальцам познавать все новую и новую территорию. Оторвавшись от губ, опустился к шее. Вдохнул аромат Докии, не духов, а именно ее, легкий, чуть сладковатый, пьянящий и дурманящий, сносящий крышу напрочь. Подхватил Докию, и несмотря на легкое возражение, усадил к себе на колени, не замечая посыпавшиеся флакончики, бинты, вату. Хотелось вобрать ее всю. Раствориться в ней.
Докия уютно умещалась в руках Лиса. Казалась невесомой. Пока он не повалился на спину, потянув ее за собой. И разумеется, невольно охнул от прострелившей вдоль всего позвоночника боли.
Докия тут же взвилась.
– Господи! Прости, Лис! Прости! – ее глаза тут же наполнились слезами.
А его, напротив, пробило на смех. Смеяться оказалось тоже очень больно, но и остановиться у Стрельникова не получалось. Хохотал и хохотал. Пока Докия не присоединилась к нему. Сначала неуверенно и тихо. А потом заливисто и заразительно.
Глава 33
Сделал ли выводы Морозов – вопрос, но хотя бы с универовского сайта все убрал. Докия поменяла пароли на всех аккаунтах, куда заходила регулярно, где имелось много важных подписок, где хранились дорогие сердцу фотки или рабочие материалы. Остальные удалила. Поставила двухфакторную защиту. Обезопасилась по полной. Но стопроцентной уверенности не чувствовала.
– По-моему, ты параноишь, – резюмировала Юля, грея руки о стаканчик с кофе.
С утра был уже минус. Изо рта при разговоре вылетали клубы пара.
– Все абьюзеры трусы. Надавишь, как следует, а они лапки кверху и бежать. Жаль, что у них на лбу не набьешь – не подходи, опасно.
– Да уж, – согласилась Докия.
– Что с Алисой? – вспомнила ассоциативно Никитина.
– Не знаю.
Девушки обе одновременно задумались и замолчали. Про Елкину многие в группе вспоминали. В частности, жалели, что еще в сентябре запланированная новогодняя тусовка на халяву отменилась. Строили догадки, что Алиса отправилась с муженьком на отдых или решила купить магистратуру и не тратить время. Никто даже в шутку не предполагал, что она просто ушла от мужа и оборвала контакты.
Некоторые девицы не скрывали зависть, говоря, что не настолько уж Алиса и красавица, мог ее Котик и кого-нибудь эффектнее подобрать, наверняка имея в виду себя. Дурочки.
– С преподами и Лилечкой помирилась? – поинтересовалась Юля после минутного молчания.
– Почти, – поморщилась Докия. – Чувствую, в этом семестре автоматов мне не видать и за зачеты придется побегать.
– Молись, чтобы Тимофеев не предъявил тебе этот случай в качестве козыря и не принудил работать лаборантом. Будешь пахать на него за гроши.
– Не буду. У него уже есть лаборант.
– Да? – вытаращила глаза Никитина.
– Ага, молоденькая девчушка. Училась со мной в параллельной группе. В магистратуру не поступила, но, видимо, Тимофеев ее уломал вернуться, так или иначе.