Воздух закончился в легких, и Лис сообразил, что давно уже не дышит. Коробка в руках показалась совершенно лишней. Но он пересилил собственную нерешительность и протянул Докии подарок.
– Ты меня убьешь. Я пойму. Но ведь совсем не обязательно переодеваться именно сейчас, – выпалил, совершенно не вдумываясь в слова.
Докия неуверенно улыбнулась. Взяла коробку, положила ее на диван и открыла.
– У меня ведь не день рождения, – проговорила вполголоса.
– Это за все, которые я пропустил, – он очень надеялся, что Докия примет подарок.
– Я тоже.
– Что?
– Пропустила.
– Значит, ты тоже моя должница.
Лис почувствовал, как сзади подошла Никитина и выглянула из-за плеча, любопытствуя, что тут происходит.
Докия откинула оберточную бумагу и с легким вздохом выудила струящееся платье густо-винного оттенка. Приложила его к себе и мечтательно прокрутилась.
– Я переоденусь! – сказала решительно и позвала подругу.
Никитина несколько бесцеремонно отодвинула Лиса и вплыла в комнату, а еще закрыла перед его носом дверь со словами:
– Тебе бы, Стрельников, тоже не мешало.
Выходного костюма, конечно, у Лиса не имелось, но ведь классические брюки с рубашкой и блейзером сойдут?
Следом приперся Гришик. Грустно огляделся вокруг. Зачем-то поцарапал обои.
– Прикольно, – выдал с печальной физиономией.
Лис кивнул.
– Юля тоже предлагает снять квартиру и жить вместе, – продолжил Гришик, не менее печально.
– А ты?
– Не знаю, боюсь, наверное, – не стал лукавить Гришик. – Меня мать убьет. Приедет и убьет. Она же мне кучу наставлений надавала: не работать, учиться в полную силу… Если встречаться, то с девочками серьезными и, желательно, местными. А я нарушил все.
– Это плохо? – поинтересовался с иронией Лис.
– Да нет.
– Вот пока не определишься для себя: да или нет, не руби сгоряча, – посоветовал Стрельников.
– Да я как бы… – но продолжать Гришик не стал, осекся, прислушался, а потом смылся на кухню.
Лис облегченно выдохнул – не знал он, о чем общаться с этим пацанчиком. И слегка посочувствовал Никитиной. Впрочем, та не сломается в любом случае. Она девушка стойкая.
Глянул на часы. Время поджимало. Уже бы садиться в авто и надеяться, что пробок не будет. Вышел в коридор и едва не столкнулся с Докией, шедшей к нему.
И снова сбилось дыхание. Но сейчас Докия показалась не недоступной и далекой, а своей, родной, бесконечно прекрасной. Кто бы мог подумать!
– Как тебе? – спросила, счастливо улыбаясь, Докия.
– Очень, – выдохнул Лис.
Все остальное просто выветрилось из головы. Напрочь. Осталось надеяться, что она поймет, какое неизгладимое впечатление произвела.
– Тогда вызывай такси, – скомандовала Докия.
– Зачем? – не понял Лис.
– Я не собираюсь ждать, пока ты ищешь место для парковки.
А через час они уже жили в мире графа Резанова и юной Кончиты.
Глава 34
Когда Докия увидела платье в коробке, первая реакция была – отказаться. Оно слишком дорогое! Слишком шикарное! Слишком…
А потом вспомнила, как после похорон отца они с мамой перебирали вещи и нашли новый свитер, который теперь некому стало носить. А раньше то повода не было, то случая, то просто забылось, что он есть. И лежал свитер скромненько в уголке, никому не принесший радость и не согревший. Остались послевкусием боль и сожаление.
Человек живет сейчас, жить на «потом» бесполезно: его может не оказаться.
Возможно, случай с платьем другой, но ведь Докия станет сожалеть, если хотя бы просто не примерит его.
В глазах Юли она прочитала то же самое!
И решилась. В конце концов, это же не кто-то малознакомый сделал подарок, а Лис! Она ведь сама огорчалась, что он не делает никаких романтических шагов дальше первого и единственного поцелуя. Вот, сделал. И тут же надавать по рукам, следуя за собственной тупой гордостью?
С размером платья Лис слегка переборщил. Неунывающая Никитина заново вывалила весь гардероб Докии и подобрала пояс, чтобы наряд не болтался в талии. А к поясу – сумочку. Смотрелось вполне. Даже не слишком бросалось в глаза, что этих аксессуаров тут не предполагалось.
– Супер! – похвалила Никитина. – Я уже почти влюблена в твоего Стрельникова!
Докия хмыкнула. Как же! Знают обе, в кого влюблена Никитина. До сих пор со своими родственниками разговаривает сквозь зубы.
– Слушай, вам выходить уже надо! – охнула Юля. – Опоздаете же!
Лис выдал самую замечательную реакцию. Будь Докия посмелее, наверное бы чмокнула его в губы от души. На миг показалось, что она героиня легкого сентиментального романчика. Или фильма. Даже послышалась за кадром лирическая мелодия – придет же в голову! Подтрунивала над Юлей, а сама туда же.
Настроение звало совершать безумства. Предложила Лису вызвать такси, хотя, конечно, это как раз особо безумным не выглядело.
Машина приехала быстро. И они не опоздали. Не спеша вошли в зал, нашли свои места и сели. Далековато и не по центру, но в общем-то вполне сносно, сцену видно. Тем более, если честно, Докии было все равно. Главное, рядом Лис.
Погрузившись в музыку, в волшебное действие, она снова ощутила чувство нереальности. Это невозможно! Сидеть здесь и внутренне подпевать героям гимн любви и верности. Чувствовать, как их история переплетается с твоей, радоваться, воспарять и низвергаться вниз. И самое главное – переживать эти моменты на двоих с Лисом.
Изредка поглядывая на Стрельникова, Докия ловила себя на заведомой правильности происходящего. С другими парнями рано или поздно появлялось ощущение инородности, словно сложила пазл, но одна фигурка не встает на место, а то и вообще рисунок не складывается. А тут – совпало все. Даже в разлуке им как-то обоим удалось измениться так, чтобы вновь сойтись в одной точке.
Докия кинула взгляд на браслет, в котором незаметно пряталась красная нить. Не она ли привела?
Интересно, а понимает ли Стрельников, что она – уже не та девочка, подарившая ему косичку от собственного шарфа, потому что хотелось поддержать больного друга? Или Докия для него незакрытый гештальт? Закроет – и можно идти дальше…
Мысль уколола. Или это виноват «белый шиповник, дикий шиповник»?
Докия знала, что Лис рассказал о ней родителям. И показалось, что они были против, что она вновь возникла в его жизни. Поэтому своей маме говорить не решалась. Может, и неправильно. Лис изменился. Докия – тоже. Фактически сейчас знакомятся заново. И соединит их жизнь или разведет – больше не решают взрослые, потому что взрослые – они сами.
Наверное, Докия сама не заметила, что слишком упорно изучает Лиса. Он вопросительно глянул, а потом подтянул к себе ее руку. Сильные пальцы стиснули ладонь, мягко прошлись по косточкам. Он будто сказал: «Моя» – в ответ на все мысли девушки. Но ведь она опять может ошибаться.
Надо поговорить. Определить вехи и направления. Задать, наконец, вслух все вопросы, на которые хочется получить ответ. И даже если после разговора останется лишь думать «я тебя никогда не забуду, я тебя никогда не увижу»[6] – это все равно стоит сделать.
Докия решилась.
На следующий день после папиного объявления истерику закатила бабушка.
Она вдруг картинно повалилась на диван, принялась открывать и закрывать рот, как рыба на суше. Мама накапала ей сердечного.
– Что это вообще за разговор такой? Срываться всем! У него работа!
Через несколько минут бабушка уже с ненавистью смотрела на зятя, потом перевела взгляд на дочь.
– А у тебя не работа? У ребенка – не школа! Город наш – не город, конечно же, провинция гнилая! И люди здесь не те! Квартира, между прочим, дедушки моего мужа! Продавать ее надумали? Ты хоть гвоздь сюда вбил?
– Вбил, – сухо ответил папа и ушел на балкон, несмотря на то что на улице стояла зима.
Лису стало вдруг стыдно. Бабушка несла какой-то бред. Тот самый, который едва не понес он – вчера. Да и вообще, это поведение… Разве так себя может вести взрослый человек?
– Все уже решено, – сказала мама. – Не надо этого цирка.
– Чего решено? – бабушка нахмурилась, словно понять не могла, кто перед ней заговорил, мебель или живой человек. – Нет уж, вы свою жизнь можете ломать, как хотите, а внука я вам не отдам! Да, Елисеюшка? – Она непривычно засюсюкала, словно с дошкольником. – Ты же останешься с бабушкой?
Лис помотал головой. Все эти события и слова душили, не давали вздохнуть, как следует. Едва накинув куртку и впихнув ноги в ботинки, он ушел. Шарф и шапка остались на вешалке.
Побродил у подъезда. Пнул ледышку. Потом другую. Они отлетали, как шайбы у вратаря.
Лис обвел взглядом двор.
Одинокие качели. Заснеженные кустарники. Коробка – летом футбольная, зимой хоккейная. Детский лабиринт и горка. Как странно, наверное, однажды выглянуть в окно – и увидеть совсем другое.
Лис так задумался, что не сразу понял, что в кармане куртки заливается телефон. На экране высвечивалась Докия.
– У тебя все хорошо?
– Мы уезжаем, – сообщил Лис буднично.
И Докия так же буднично ответила:
– На Новый год? Круто же!
– Насовсем.
Она повторила далеким потерянным эхом:
– Насовсем.
И реальность разбилась вдребезги, как и выпавший из руки телефон.
После заключительных аккордов «Юноны и Авось» и продолжительных аплодисментов Докия предложила Лису прогуляться.
– Хотя бы недолго, – добавила просяще, хотя он и не отказывал.
– Думаю, Никитина со своим кавалером точно не огорчатся, если мы придем попозже, – улыбнулся Стрельников, протягивая руку.
– Даже обрадуются. Правда, могут заснуть.
– А мы их разбудим. Или нет. У нас же две комнаты, ляжем во второй.