А отец вдруг перестал уговаривать обратить внимание на Лиса. Мол, уехал – и бог с ним. Пусть учится.
Что это лишь тщательно разыгранная шахматная партия, Элина и не подумала. И что ей сделали «шах» в тот момент, когда предложили открыть еще один салон в городе, где учился Лис, – тоже.
Потому что Стрельников изменился. Очень. Будто до этого существовал в ином измерении, а сейчас вернулся в это. На флирт Элины сообщил, что у него имеется девушка. И у них все серьезно.
И «мат».
Потому что серьезно – это на самом деле серьезно. Она поняла сразу. Как-то пришлось встретиться с Лисом по делам, а он приехал со своей девушкой. И дело ведь совсем не во внешних данных – и красивее встречали. А в том, как Стрельников на нее смотрел, в этом взгляде все читалось слишком легко, как букварь в выпускном классе.
Даже захотелось хотя бы раз ощутить подобное. Не просто видеть, что тебя хотят, а нечто большее. Что тебя принимают, понимают, заранее прощают промахи. И говорят тебе «люблю-люблю» каждым поступком. Тут не про луну с неба. Тут про варежки, купленные вот прямо сейчас, потому что руки мерзнут.
Интересно, а у матери, которая слиняла вослед своей неземной любви, когда Элине едва исполнилось пять, тоже было «про варежки»? Или все-таки про луну, раз это она просила деньги на раскрутку своего невероятно талантливого, но абсолютно нищего художника у отца, через год как ушла, через три, пять? И совершенно не интересовалась, а как там ее Элиночка?
После встречи с Лисом Элина впервые, можно сказать, не почувствовала никакого удовлетворения от красивого мальчика, снятого в баре. Хотя мальчик очень старался. И так и эдак. Был мягок, нежен, услужлив. Угодлив даже. Но в его глазах не читалось ничего, кроме умелого, надо сказать, актерства. Увидел в ней деньги. И прощупывал способ их извлечь, как домушник сейф. Только код у Элины непростой. Да и вообще: она не сейф.
Глава 36
Просто не верилось, что уже зима! Еще вчера было мерзко и грязно. А сегодня белый покров словно принарядил городские улицы. Даже преподы в универе стали добрее. А в душе тоненько заиграли новогодние мотивы: «Новый год к нам мчится… Скоро все случится…»[7]. И хотелось верить, что случится именно хорошее!
Докия снова начала надеяться на несколько автоматов в этом семестре. Тем более Игнат Палыч помог с опровержением, которое разместили на сайте. Лилечка подулась немного, но больше играючи, для вида. Тимофеев же удовлетворился хорошим коньяком.
Лис вел себя по-мальчишески самоуверенно (иногда даже хотелось его треснуть по-девчоночьи): мог чмокнуть прямо посреди университетского коридора или подхватить за руку и потянуть вперед, без объяснения причин. Ему автоматы не светили. Совсем. Хотя Докия честно сделала за него несколько лабораторок.
Стрельников работал. Отец так загружал, или сам загружался – Докия не знала. Но он или сидел за компом, или общался по телефону, или куда-то уезжал вместо того, чтобы сидеть на парах или выполнять домашку. А вечером устало клал голову Докии на колени и расслаблялся.
На свои встречи Докию Лис старался не брать. Но на встречу с Элиной взял. Та приехала вся из себя. Отмерила взглядом, словно рублем одарила – Докия явно не понравилась Власовой.
– Зачем ты меня потащил? – выговаривала она потом Стрельникову.
– Чтобы лишний раз тебя показать, – бесхитростно отвечал тот. – Это только ты из нас до сих пор с подружкой в квартире живешь.
Уколол, выдавая обиду. Потому что она все никак не могла решиться рассказать матери правду. Та до сих пор находилась в полной уверенности, что соседка ее дочери – Юля Никитина. А Лису приходилось болтаться вне видимости, когда Докия общалась с мамой на видеозвонке.
– Ты на Новый год домой приедешь? – интересовалась мать тоном, в котором хорошо слышалось, что ей совершенно не хочется суетиться по поводу приезда дочери.
Лис, сидевший за пределами экрана, отрицательно мотал головой.
– Не приеду. Я же работаю.
– Деньги перечисли на репетиторов. Анюта говорит, цены подняли. А я и так за лимит вышла, не занимать же.
– Перечислю, – обещала Докия и мысленно подсчитывала, сколько уже отправила.
Может, лучше репетиторством заняться? Выходило очень даже выгодно.
– И наверное, надо ей гардероб обновить. Она жалуется, что сейчас девочки не носят то, что у нее.
Хотелось ответить – думай. Это твоя дочь. Что-то о гардеробе Докии особо никто не заботился. Почему сейчас она должна? Тем более сама девушка на житье-бытье ничего не просит, давно уже. Хотя жизнь здесь – очень недешевая.
Но молчала. Проглатывала в очередной раз. Ну у кого матери еще просить? Отца нет. Баба Капа – пенсионерка, самой на жизнь едва хватает.
Внутренние возмущения стихали. До следующего созвона.
Но через неделю нашелся другой повод для возмущений. Поздно вечером раздался звонок в дверь. Странно: Лис и Докия гостей не ждали, доставку не заказывали, соседи у них тоже не самые общительные, соль предпочитали иметь свою, в долг брали в банке.
Лис напрягся. Докия тоже. Сразу вспомнился Морозов, хоть он больше не появлялся, но мало ли что может прийти в больную голову.
Пока решали, открывать-не открывать, звонок повторился. А потом затрезвонил телефон Докии, с фоткой сестрицы на экране.
– Донь, привет! Ты не дома, что ли? – проорала Анюта. – Если ты не оставляешь ключи под ковриком, я описаюсь на хрен!
Услышать подобное от сестрицы Докия не ожидала и даже слегка растерялась. Но затем подскочила к двери и повернула замок.
Анька заскочила прямо как была: в балахонистой куртке, капюшоне на голове, сапогах-дутышах – рванула вперед, только рюкзачок скинула на пол. И даже безошибочно угадала, где туалет. Впрочем, расположение квартиры типовое, может, у нее кто-то из друзей в подобной живет.
Вышла не скоро. Уже почти раздетая.
– Уф! – выдохнула, улыбаясь от уха до уха. – Счастье есть!
Потом наткнулась взглядом на Лиса, стоявшего без движения с момента ее появления (руки на груди, выражение лица – самое невозмутимое).
– Ой, здрасте, – и даже почти не смутилась.
– Здрасте, – передразнил Лис.
– Аня, ты откуда? Мама вообще знает? Почему не предупредили? – кинулась с вопросами к сестрице Докия.
– Конечно, знает, сама на экскурсию с классом мне средства выделяла, – выбрала, на что отвечать девушка, и, с интересом поглядывая на Лиса, начала раздеваться.
– В смысле – экскурсию? А деньги-то откуда взяла?
– Блин! – простонала Анюта. – Не нуди, а! Деньги ты сама присылала.
– На репетиторов! Маме!
– Ну да. А она давала их мне. И я их копила. Мне репетиторы не сдались. Я курсы закончила, вот! По маникюру! – выдала сестрица, принялась рыться в своем рюкзачке, выудила сертификат и замахала им перед носом Докии. – И за экскурсию сюда сама заплатила!
– Ну, предположим, твою экскурсию оплатила я! – возмутилась Докия. – Как и курсы по маникюру.
Аня только закатила глаза.
– Странно, а почему мама не предупредила, что ты приедешь?
– Потому что она так и сказала, что тебе это не понравится!
Разумеется, не понравилось!
– А про курсы она знает?
– Нет, конечно, – на этот раз сестрица округлила глаза и посмотрела испуганно. – Только ей не говори! А я тоже кое-что не скажу, – она выразительно глянула на Лиса.
Тот хмыкнул и ушел на кухню, чтобы не мешать семейным разборкам.
– Доня, посрать мне на репетиторов! Я ЕГЭ все равно не сдам! А маникюрщицы хорошо зарабатывают. Надо только клиентуру набрать.
Докию поразила эта психология. Она сама в шестнадцать лет так не думала и не рассуждала.
– Так надо было уходить после девятого класса. Набирать клиентуру.
– А-ха! – возмутилась Аня. – И без выпускного, да? Без последнего звонка, без красивого платья? У тебя было, а мне типа фигушки?
Сестрица раздражала. Докия еле сдерживалась, чтобы не вытолкать ее взашей, кинув вслед куртку, рюкзачок, сертификат. Еще и шантажировать собралась!
– Вообще-то все твои хотелки, Нюточка, за мои деньги! Я работаю и учусь!
– Так пусть твой, – она мотнула головой в сторону кухни, – тебя содержит. Или ему слабо? Эй, красавчик! Тебе слабо?
– Это Лис! – прошипела Докия и торкнула Аньку, видимо, не слабо, потому что та вся скривилась, как маленькая.
– Я… Я… К тебе в гости, – сестренка сначала лишь безмолвно открывала рот, а потом разразилась рыданиями. – Нас отпустили погулять! Я вызвала такси! И сама заплатила, между прочим! А ты… Ты… Плевать мне! – а потом вдруг резко захлопнула фонтан, уставилась в никуда, икнула. – Лис? Стрельников? Шутишь? Ой, мамочки, блин! Крипово!
Докия развернулась и ушла в комнату. За сестрицу было очень стыдно. За мать – почему-то тоже. Устроили какой-то заговор, междусобойчик, выставили ее не пойми кем. И сейчас…
А что сейчас-то?
Она решительно набрала номер матери. Без видео. Сообщила, что Анюта у нее, добралась нормально, никто бедную деточку не обидел. А потом добавила:
– Знаешь, мам, вы как-то там поэкономнее с финансами. Потому что я живу с мальчиком… Ты его знаешь, мы учились вместе. Елисей Стрельников. Мы и сейчас учимся вместе. Да, и у нас все серьезно.
Возникший в проеме Лис тоже смотрел серьезно. И нежно.
А Анюта в коридоре – в очередной раз опешила. И приуныла чего-то. Потом начала медленно-медленно натягивать куртку, отчего-то постоянно промазывая мимо рукава. Сертификат об окончании курсов соскользнул и приземлился на пол.
Глава 37
Лис был уверен, что настолько бурно, как его родители, мама Докии на их связь не отреагирует. Он считал, что та примет факт, как и многое другое, достаточно апатично. Но то ли Докия в запале вывалила все без должной подготовки, то ли и до этого Лис как-то ошибочно трактовал реакции тети Лены.
Она перезвонила практически сразу, как Докия отключилась. Теперь уже с видео. Задала тысячу (не меньше) вопросов, в общем-то крутясь вокруг одного и того же, только в разных вариантах. Лис читал, что по такому принципу строятся психологические тесты: один и тот же вопрос повторяется в нескольких вариантах, чтобы понять и проанализировать, где тестируемый пытается солгать.