Тетя Лена выспрашивала все про Лиса, про то, как он относится к Докии, давно ли они вместе, но, когда Стрельников сам возник перед экраном, обиженно поджала губы, холодно поздоровалась и вновь переключила внимание на дочь.
Младшая в это время сидела в коридоре с курткой в руках и обкусывала ногти.
– И как твоя хозяйка позволила?
Чего именно позволила? Какой такой разврат представила мать Докии? Она считает, что ее дочь глупенькая несовершеннолетняя девочка, попавшая в лапы чудовища?
Докия, конечно, отвечала достаточно уверенно, но Лису хотелось ее защитить. Хотя он не мог не признать, что, пожалуй, все-таки рад, что теперь все узнали правду.
Тетя Лена была обижена, раздосадована, обозлена. Реакция получилась бурная и открытая.
– Я вообще считаю, что это скоропалительное решение!
– Что именно, мам?
– Считать, что вы вместе.
А она делала не скоропалительные выводы?
– Мама, я взрослый человек! Это факт. Прими его.
Нет, конечно, Докия говорила другими словами, но все ее нутро кричало именно эти, Лис слышал.
Они разговаривали долго. По ощущениям, не по реальному времени. Реального прошло минут двадцать. Томительных. Тягучих. Нервотрепательных.
И, когда Докия завершила разговор, ему казалось, что он вручную тягал шпалы. А вот она выглядела вполне расслабленной, только грустной.
– Твои ребята с учительницей где остановились? – поинтересовалась у Анюты.
Та назвала гостиницу.
– Давай чай попьем и отвезем тебя, – предложила Докия, переглянувшись с Лисом.
Он поставил чайник на газ. Сестры о чем-то тихонько переговаривались в коридоре, потом ушли в комнату. Лис присел, откинувшись на стену и прикрыл глаза.
И моментально увидел сон, что ходит по дому, старинному, огромному, с балясинами, лепниной на потолке. Рассматривает. Прикидывает, где, что и как, потому что дом – его. Оценивает, где и что подлатать, заменить. Выходит в закрытый квадратный дворик и любуется бегущими облаками. А самое главное, точно знает, что рядом Докия, что скоро выйдет. И сам дом – будто отчасти живой: Лису известно, что со временем он будет расти, в нем появятся другие комнаты, для каждого нового жильца.
Коробку с подарками Лис решил отдать во время прощания, Докия же обещала, что придет двадцать пятого. Просто попросит ее не открывать до Нового года, и в праздничную ночь как будто немножко будет рядом.
Но почему в жизни всегда есть это пресловутое «НО». Оно растаптывает планы и надежды. Оно отрицает и перекраивает смыслы. Оно разрушает.
Двадцать четвертого, в три ночи, вдруг выяснилось, что случилась какая-то накладка – то ли с билетами, то ли с рейсом, и вылетать надо через четыре часа. Вещи уже были собраны: родители как чувствовали. Все крупное отправляла нанятая грузовая компания. Бабушка приедет в квартиру утром, у нее свои часы.
Лис попытался позвонить Докии, но та выключала на ночь телефон. Тогда он набрал сообщение: «Доня, мы улетаем в семь утра сегодня. Я так хотел тебе сказать все глаза в глаза, но приходится так, на ходу. Ты самое лучшее, что есть у меня в этой жизни! Очень не хочу с тобой прощаться! И верю, что разлука временна. Мы с тобой связаны красной нитью, и нас ничто не сможет разлучить». А вдогонку второе: «Бабушка передаст тебе коробку. Это мой тебе подарок на НГ».
Он, не найдя ничего другого, приклеил на коробку стикер, написав: «Для Докии» и поставил ее прямо на стол в своей комнате. Бабушка наверняка увидит и отдаст Докии.
Родители всю дорогу в такси напряженно молчали. Или это Лис переносил на них свои эмоции? Он с самого начала приклеился лбом к стеклу и с тоской в сердце провожал прошлое. Как пережить пять месяцев учебы? Лиса не волновала новая школа, убивало то, что там не будет Докии. Потом он приложит все усилия, чтобы на лето его отправили к бабушке! Если надо, вывернется наизнанку, хватит и воли, и силы, и памяти.
Настойчивый свист вырвал из увлекательного сна. Лис приоткрыл глаза, огляделся, выключил искипевшийся чайник. А потом заметил, что вибрирует телефон, поставленный на беззвучный режим.
Глянул на экран – Элина. Чего еще ей в это время? Может, ну его. Притвориться, что не слышал. Но Власова повторила вызов.
Мазнув по экрану, поднес телефон к уху.
– Слушай, Стрельников, – в донесшихся интонациях явно слышался градус накала, – ты чего заставляешь девушку ждать?
– Ты чего-то перепутала, Власова, – ответил без толики игривости. – Меня ты ждать точно не могла.
– Да ладно тебе! – бросила она. – Тебе же сказали мне помогать, вот и помогай. Я тут в одном ресторанчике застряла. Пришла кофею попить, так сказать, да остановиться не смогла. А мой кавалер нечаянно-отчаянный кинул меня, спер карточку и всю наличность. Теперь меня держит в заложниках одни очень симпатичный, но та-а-акой занудливый администратор, – Элина хохотнула.
– Понятно. Приеду, – пообещал Лис. – Дай трубку этому администратору.
Спросив у того адрес ресторана и правильно ли изложена ситуация, прошел в комнату.
Докия и Анюта разговаривали. Младшая выглядела немного расстроенной, но в целом в порядке, без слез и нервов.
– Доня, тут Власова позвонила. Попросила забрать ее из одного места. Вы пока пейте чай, а я туда-сюда, – объяснил Лис причину вторжения.
– Нет! – вскочила с готовностью Анюта. – Поехали. А то меня Максимовна потеряет.
– Наша Максимовна? – зацепился Стрельников.
– Ваша, – протянула Анюта. – Могу привет передать от обоих.
Собирались быстро. Докия, несмотря на возражения, вручила сестренке пару тысяч рублей, бутерброды и шоколадку. Потом запрыгнули в «опель» и рванули. Сначала завезли Анюту, передали учительнице из рук в руки и попросили предупреждать о визитах не потому, что не рады, а потому, что вообще-то жизнь такая – может ведь дома никого не оказаться, а ключи сейчас никто под ковриком не оставляет.
А потом поехали за Власовой. О том, что там может быть дресс-код, честно говоря, ни Лис, ни Докия даже не подумали. Охранник в дверях заведения глянул на молодых людей, как на парочку вшей, с брезгливостью, и отвернулся. Конечно, куда им в джинсах и куртках на праздник жизни.
– Нам человечка только забрать, – попробовал объяснить Лис. – И заплатить за него.
Охранник со скучающим видом поиграл желваками, решив, что эти двое не достойны войти в это заведение, или развлекался таким образом, тянул время.
– Набери Элину, – посоветовала Докия.
Лис набрал номер, но то ли телефон Власовой разрядился, то ли в заведении были проблемы со связью.
– Абонент не абонент, – вздохнул Стрельников.
– Послушайте, вы можете позвать администратора? – поинтересовалась Докия. – Он в курсе.
– Не положено, – отбрил охранник.
Стоять на улице было холодно. Ощутимо подмерзало. Молодые люди забрались в машину.
– А если по их номеру позвонить? – Докия принялась ковыряться в телефоне, потом поднесла его к уху. – Добрый вечер! Подскажите, пожалуйста, с кем я могу поговорить по поводу девушки, Власовой Элины, которая не может рассчитаться за посещение вашего заведения? Хорошо, я подожду… – она улыбнулась Лису и передала ему трубку.
– Да, я вам звонил, – продолжил разговор с невидимым собеседником Лис. – Карточка при мне… Ваш охранник меня не впустил… Идем, – это он уже обращался к Докии, вернув ее телефон.
– Может, я тут посижу? – неуверенно выдала она.
– Пойдем, – потянул за руку Лис, – когда мы еще с тобой сюда соберемся. А так хоть поглядим, решим, надо нам сюда или обойдемся.
Докия нехотя выбралась из машины.
В дверях уже стоял менеджер в белом костюме и черной рубашке, что-то эмоционально объясняя охраннику. Тот, набычившись, глянул в сторону молодых людей. Потом демонстративно открыл дверь и подвинулся, отвернувшись совсем в другую сторону, проходите, мол, я вас не вижу, а если бы видел, то ни за что бы не впустил.
Вошли. Лис был готов предположить, что тут же за порогом им терминал для оплаты и подсунут. Но молодых людей провели через зал: слишком помпезный, сверкающий хрусталем, позолотой и зеркалами – в ВИП-кабинет, где на бордовом диванчике потягивала вино Элина. Ее состояние выдавали и поза, и осоловелый взгляд, и нелепость произнесенной фразы:
– О! Господин души моей п-ж-жаловал! Елисей Дмитрич, у тебя денег-то хватит? Или ты ее, – она ткнула пальцем с обломанным ногтем в сторону Докии, – в залог оставишь? – и развязно рассмеялась.
Лис оглянулся на Докию, но обиды на ее лице не заметил, лишь тщательно скрываемую брезгливость. Говорят, что это единственная эмоция, не подвластная человеку на все сто процентов, ты ее выдашь обязательно. Наверное, так и есть.
– Где рассчитаться? – поинтересовался Лис.
Честно говоря, ему было невдомек, зачем вообще их сюда привели? Терминала в общем зале нет? Или Власова чего-нибудь наплела? Могла.
– А ее вы заберете? – нервозно поинтересовался менеджер в белом.
– Такси не вариант? – хмыкнул в ответ Лис. – Я кину вам на карту, вызовете. Думаю, она в состоянии дойти с поддержкой. Если нет, позвоните вот по этому телефону, приедут ребятки из ее фирмы и отгрузят, – он достал визитку, которую Власова ему презентовала во время предыдущей встречи.
Почувствовав за плечом пустоту, оглянулся. Докия вышла. Стало тревожно и одиноко.
Лис нашел девушку на улице, она стояла у машины, притаптывая снег.
– Противно, – призналась, глядя в глаза парню. – Надо было мне в машине остаться. Все равно мы в этот ресторан не пойдем, не душевно у них.
Глава 38
Лису казалось, что внутри него раскинулась ледяная пустошь. Ее жвалы перемалывали душу, оставляя на выходе неудобоваримое нечто. Он покорно прошел рамку досмотра при входе в аэропорт, выложив из кармана и телефон и ключи от квартиры, непонятно зачем прихваченные.
– Ну пошевеливайся, Лис! Не спи, – торопили родители.