Расплатившись каждая за себя, пошли в квартиру.
– Бли-и-ин, просто треш! – сквозь смех резюмировала свой осмотр потенциальная соседка. – Медовик с ореховым пралине!
Гастрономические сравнения Докии еще в голову не приходили, но, в общем-то, что-то в этом было.
– Моя какая?
Докия ткнула в сторону детской.
– Ну и отличненько! – Лиза плюхнулась на кровать, немного покачалась на ней, вскочила, принялась рассматривать мультяшек на обоях, выдвигать ящики, открывать шкаф. – Если ты не против, я только за. А хозяйке ничего, что мы вдвоем?
– Ничего. Мы четыре года жили здесь с соседкой.
– Надеюсь, ее не дизайнерский ремонт испугал?
– Нет, – рассмеялась Докия. – Женька вернулась к себе.
– А договор? На каждую из нас отдельно?
– Нет. Между мной и Марией Олеговной.
Хозяйку решили вызвонить сегодня же. Она пенсионерка, жила недалеко. Прибежала, познакомилась с новой квартиранткой. Видимо, доверяя чутью Докии, спорить не стала и свое мнение оставила при себе. Девушка как девушка. Говорит без мата. Шустрая. Тем более расчеты все равно со старой знакомой.
Уходя, шепнула Докие, что, если надо, может врезать замки на каждую комнату. Девушка покивала, но без энтузиазма. Зачем? Каждого считать мошенником?
Лис изучал боевые приемы при любом удобном случае. Даже брал с собой книжку в школу, и она сразу стала предметом зависти почти всех мальчишек в классе.
– Ну и что? И что? – задирался Тимур Ивлеев. – А я вот тебе так! А ты мне что? – И больно тыкал Лиса под ребра.
Тот терпел – по двум причинам. Первая: Ивлеев был на полголовы ниже. Вторая: у Тимура был старший брат. Восьмиклассник…
Да и книгу Лис еще не всю изучил.
А потом книга пропала из школьного рюкзака, когда ребята ушли на физкультуру, оставив вещи в классе. До урока – была. Вернулись – уже нету.
Внутри Лиса кипело и бурлило отчаяние, грозя вылиться злыми слезами. Тем более никто не признавался в воровстве.
Докия погладила друга по руке и рассказала обо всем Валентине Максимовне, не испугавшись прослыть ябедой.
На следующий день Валентина Максимовна принесла в класс бутылку с прозрачной жидкостью, которую при всех вылила в тазик для мытья доски.
– Ребята, я сходила к нашему химику, Надежде Валерьевне, и та дала мне определитель честности. Сейчас каждый будет опускать в тазик руки и говорить, что он не брал книгу Елисея. Определитель честности подскажет нам, кто обманывает.
Тут же посыпались вопросы:
– А у нас руки не отвалятся?
– А это волшебная вода?
– А можно только определить, кто книгу взял, или что-то еще?
– А Елисей и Дося тоже будут руки опускать?
Валентина Максимовна терпеливо отвечала, что жидкость абсолютно безвредная и не волшебная, что руки ни у кого не отвалятся, что для чистоты эксперимента участвовать будут все, даже она сама.
Учительница окунула руки и сказала:
– Честное слово, что я не брала книгу Стрельникова Елисея! – Потом стряхнула воду с рук и улыбнулась. – Видите, не страшно.
Ребята подходили друг за другом, по очереди. Мочили ладони, повторяли фразу, потом удивленно переглядывались. Кто-то тайком лизнул палец, кто-то понюхал. Определитель честности не имел ни вкуса, ни запаха, да и вообще напоминал воду.
Последним подошел Азов Влад, почему-то насупившийся и красный. Он долго не решался опустить ладони в тазик. Потом все же сделал это, скороговоркой проговорил, что ничего не брал, и уставился на свои руки, будто в первый раз увидел:
– И ничего! – выпалил нервно. – Обычная вода это! – И расплакался.
– Владик, – спокойно отозвалась Валентина Максимовна, – надо вернуть чужое. Если хотел посмотреть, просто попросил бы на время.
Никто из ребят не понял, как именно действует определитель честности, но у всех заронилось уважение к химику Надежде Валерьевне, у которой есть такие удивительные жидкости.
Лиза решила переехать от тетки прямо сегодня. Умчалась собирать вещи, уже у самого порога приобняв Докию так, что та от неожиданности остолбенела, как жена Лота.
– Ключи пока просить не буду, – шепнула почти соседка, – а то мало ли что.
– Например?
– Машина меня собьет, – пожалуй, нашлась в ней и раздражающая черта – отвратительный черный юмор, но Лиза уже умчалась, не дав придумать достойный ответ.
Через час нагрянула Никитина с тортом. Конечно, ей не терпелось узнать, как продвигаются дела, тем более пойти на встречу она не смогла – в очередной раз пришлось вытаскивать братьев из какой-то заварушки.
– Аферистка! – уверенно заявила Юля, когда услышала про Лизу. – Ты паспорт у нее посмотрела? Или хотя бы студенческий билет? Прямо все такое идеальное-идеальное! Надо было все-таки с тобой пойти!
– Не параной, – отрезала Докия. – Лиза самая обычная, как я и ты. Сама убедишься, она скоро подъедет с вещами.
Юля упрямо скрестила руки и кивнула, усаживаясь на стул:
– Убедюсь. Или убежусь? Ну, в общем, я не филолог, а ты меня поняла.
Докия хмыкнула, налила чай, порезала купленный торт и насыпала в вазочку конфеты. Спорить с Юлей, тем более переубеждать ее, бесполезно. Проще пойти по пути наименьшего сопротивления. Главное, чтобы Лиза не испугалась напора Никитиной и не сбежала раньше времени.
– Вот ты бы прям все-все о себе рассказала первой встречной? – будто бы безо всякой задней мысли принялась рассуждать Юля. – Мы с тобой четыре года учились, а я про тебя мало что знаю.
– Все люди разные, – возразила Докия.
– И шмотки свои я бы дня три собирала, если бы переезжать решила.
– Так ты и живешь дома. А Лиза приезжая. Всяко не со всем скарбом к тетке приехала.
– А я и не про нее, – с самым невинным видом отхлебнула чай Никитина. – Я риторически.
Скоро раздался звонок в дверь.
Молчаливый крепкий дяденька за пятьдесят внес в коридор две огромные разбухшие от вещей сумки, потом пропустил Лизу – тоже с двумя сумками, правда, поменьше.
– Все? – уточнил угрюмо.
– Ага, – пискнула Лиза неестественно высоко.
– Бывайте, – дяденька скупо махнул рукой и растворился в подъезде.
А Лиза, Юля и Докия остались в коридоре.
– Девочки, поможете? – попросила пришедшая. – Только перетащить, разложу я все сама.
– Конечно, – ответила Докия и схватилась за одну сумку.
– Оплата жилья за месяц вперед, – проворчала Юля, но тоже поволокла вторую. – И паспорт покажешь.
Лиза кивнула и потопала в комнату с тем же багажом, что и пришла.
Через полчаса на кухне пили чай уже втроем, только и сделав, что запихнув сумки под кровать, чтобы глаза не мозолили и не портили общий вид. Главное, бухтеть Никитина перестала.
Когда Юля уехала, Лиза принесла паспорт.
– Что это? – недоуменно уставилась на него Докия.
– Ну, понимаю, спрашивала не ты. Но показать-то надо, – соседка замялась. – С деньгами, правда, пока не густо, сразу свою половину не отдам, буду постепенно, – призналась с неохотой, – но ты не сомневайся, я платежеспособная.
– Хорошо, – Докия немного растерялась, повертела в руках паспорт своей соседки и вернула ей. – За этот месяц я уже заплатила. Можешь подкопить свою половину к следующему и пожить в кредит.
– Но готовку беру на себя, – Лиза смущенно вздохнула. – Чтоб совсем уж не в кредит.
Глава 9
Докия поковырялась в тарелке без особого воодушевления. Столовское месиво особого аппетита не вызывало, тем более, когда девушка подошла, уже все более-менее съедобное разобрали. Осталось только с сожалением вспоминать пирог, который вечером испекла Лиза, и слушать возмущенные вопли собственного желудка.
– Ты чего так долго? – подлетела откуда-то со стороны Юля.
– Да Тимофеев задержал. Предлагал поработать в лаборатории.
– А ты?
– Что я? Юль! – Докия возмущенно отставила тарелку.
– Ну он ничего так, этот Тимофеев, – подруга захихикала.
– Оставь сюжет для ромфанта и дамских романчиков. Неудовлетворенные особы как раз на подобное пускают розовые слюни, – настроение невольно прорвалось в язвительных фразах.
– А ты на что пускаешь?
– Глядя на эту бурду, – Докия мельком обозначила, что имеет в виду столовские кулинарные шедевры, – кровавые триллеры.
Применить выученные приемы из книги у Лиса все не получалось – повода не возникало. Изо дня в день ничего опасного не происходило: ни бандитов, ни маньяков, ни погонь с перестрелками.
Зато Лис узнал, что Докия – придумщица. Она заразила его: по дороге из школы они рассказывали бесконечную историю, в которой были и перестрелки, и погони, и бандиты.
Возвращаться домой хотелось все медленнее, чтобы успеть поделиться всеми приключениями, смеясь и удивляясь новым поворотам сюжета.
Однажды они даже простояли у подъезда минут двадцать. Воодушевление потихоньку спадало, подпуская к сердцу наливающуюся тоску и ощущение недосказанности. Ведь можно рассказать еще вот это… И это… И то… Но пора было идти.
Лис махнул, как обычно, и поплелся в свою сторону.
– Лис! – испуганный тонкий голосок прозвучал за спиной, как набат. – Там… Там…
Докия стояла побледневшая. Лис сразу почувствовал себя рыцарем перед огнедышащим драконом, с мечом наперевес. Вот и пришло время показать себя! Развернуться! Он заскочил в подъезд с горячим желанием защитить Докию ото всех возможных бед.
Прямо посреди лестницы полусидел-полулежал кто-то плохо пахнущий. Он невразумительно мычал, тряс головой и пытался встать, но ноги у него разъезжались, а руки только скользили по стене и перекладинам перил.
– Я не пройду, – шепнула сзади Докия. – Я боюсь.
Лис тоже испугался. Все приемы выветрились из головы, будто там их и не было. Хотелось схватить подругу за руку и бежать-бежать-бежать. Домой, например. К Лису. Раз уж к Докии нельзя. А оттуда позвонить ее маме и рассказать, что в подъезде сидит страшный дядька.