Я сомкнула зубы и с силой рванула ее, разрывая.
Дрожь прошла по телу Верса.
Понял, что я сделала? Сейчас прибьет, наверное!
Я медленно, вся дрожа, повернула голову и поняла, что он просто сдерживается и
, кажется, совсем не понял, что я только что сделала. Боже, да я сама не поняла!
Я что, действительно разорвала нашу связь? Получилось? Нас больше ничего не связывает?
Верс наклонился ко мне, повернув голову, и глубоко поцеловал. Игриво ворвался языком в мой рот, оторвался от губ, контрастно нежно поцеловал в щеку, а потом прикусил плечо.
Главарь Дикого патруля так чередовал нежность с дерзостью, что мое тело содрогалось снова и снова. Я совершенно потеряла счет времени, лишь отметила, что мы успокоились, лишь когда за окному светало.
Верс заснул глубоким сном, а на меня обрушилось понимание того, что произошло на насквозь мокрых простынях. Я обернулась, посмотрела на этого шикарного грубияна, а в ушах запульсировало его: “срахолюдина”, и я вздрогнула.
Вскочила с кровати, не сводя взгляд с мужчины, собрала свои вещи, кое как натянула на себя платье, свела руками декольте и на цыпочках вышла из комнаты. Спустилась по ступеням на дрожащих ногах, собралась ускорить шаг и будто врезалась в взгляд серых глаз животного.
Волки! Как я могла о них забыть?
Животные повскакивали на лапы, но не спешили на меня бросаться - оставались на местах. Следили за мной глазами, не скалились, и я попробовала сделать шаг вперед.
Как страшно-то! А что, если они сейчас на меня набросятся и растерзают?
Я оглянулась в сторону лестницы, посмотрела на спуск и покачала головой. Живот пошел судорогой.
Нет, у меня нет пути назад!
Я медленно сделала еще один шаг, постоянно следила за реакцией животных, но они не двигались. И я осмелилась на еще два шага и замерла, глядя, как вслед за мной поворачиваются головы, но не тела серых.
Еще чуть-чуть! Вот! Дверь!
И я понеслась по улице со всех ног.
Босая! Я даже обувь не надела, а почувствовала это только когда что-то острое вошло в стопу.
- Ай! - я заскакала на одной ноге, упала в самую грязь и с чувством хлопнула ладонью по коричневой жиже.
Лучше быть не может!
Вещество цвета шоколада попало на запястье, защипало, задергало нервы. Я поднесла руку к лицу и увидела тонкую красную полосу раздражения на коже.
Все-таки я ее развязала! Даже не так - я ее порвала!
Я оглянулась вокруг, понимая, что волки мигом меня найдут. Наследила как могла!
Есть же еще заколка… Вот только вытянуть ее придется грязными руками.
Я поморщилась, старалась как можно меньше испачкать волосы, и думала о том, какой самый плохой день в моей жизни: этот или тот, когда я застала Мишу за двойным предательством?
- Адель! - окликнули меня кусты. Точнее, тот, кто был за кустами. - Адель, это ты?
Из-за веток показалась одна из видящих.
- Да.
- Бежим, что ты сидишь? Саймон тебя везде ищет!
Бежать? Да, конечно, нужно…
Я обернулась, сама не зная, желаю я увидеть погоню или боюсь ее. Все-таки Верс не сдал меня, хотел сделать одной из своих…
- Адель! - видящая - девушка по имени Энн, трясла меня за плечи. - Тебя что, заколдовали?
Похоже на то. Что я несу?
Но для меня отдать тело - это почти то же самое, что отдать душу. Может в современном мире я словно жила по принципам прошлого, но ничего не могла с собой поделать. Глядя сейчас на себя в грязи я и чувствовала себя испачканной. Не потому, что переспала с Версом, а потому, что будто использовала мужчину.
Сама-то я знала, что если бы он не привлекал меня, я бы ни за какие блага мира не пошла бы на это. Ходила бы связанная, постоянно убегала, но не легла бы с тем, от кого меня воротит.
Я надеялась, что эта тяга с разрывом нити пройдет, но сердце саднило, как разбитые коленки. Мне не стало легче, стало только хуже, потому что мужчина, который мне нравится видит во мне не ту, кем я являюсь на самом деле.
Какая ирония!
Всю жизнь бороться за то, чтобы меня любили и принимали такой, какая я есть и вот так глупо вляпаться…
- Идем! - Энн потянула меня за руку, несмотря на то, что и сама перепачкалась об меня.
А мне лезли в голову глупые мысли. Какая реакция теперь будет у Верса после разрыва нити на меня с заколкой? А без? Что, если я отмоюсь, прикреплю заколку и лягу рядом? А если снизу заколку и в лоб скажу, какой он идиот?
- Ты что, самоубийца? - Энн тянула меня быстрее, чем я сейчас могла идти своими пудовыми ногами.
Действительно! Девушка словно услышала мои мысли. Я же не враг сама себе, что за мысли?
И тут в соседних кустах что-то зашуршало. Показался серый хвост.
Нет! Нет, иди обратно! Не надо!
И волк будто услышал меня - шмыгнул мимо и понесся назад.
- За подмогой! - решила Энн и побежала со всех ног.
Саймон вылетел на нас минуты через две и резко затормозил, стараясь не врезаться в Энн.
- Адель! Ты в порядке? Я думал, тебя схватил патруль!
- Меня и схватили. Два патруля.
Саймон прощупал взглядом измазанную грязью меня и схватил за руку так импульсивно, что чуть не выдернул руку.
- Ай! Полегче… Больно же.
- Прости, я просто… - Саймон стирал снова и снова с моей правой кисти грязь, особенно с запястья, и улыбка все отчетливей виднелась на его лице: - У тебя получилось! Получилось!
Я стояла перед зеркалом и до красных точек на коже терла верх правой груди.
– Адель! – Стук в дверь заставил меня вздрогнуть, пальцы замерли в сантиметре от тела.
В последнее время я постоянно дергалась от звуков. Волчий вой преследовал меня днем, а ночью, несмотря на порванную связь, мне снился Верс. Снился так, что я просыпалась с бешено стучащим сердцем и с чувством глубокой потери.
Хорошо, что моего позора никто не видел. Теперь я жила отдельно от Хельги в награду за большой вклад в казну видящих. Меня ценили, холили и лелеяли, больше не косились, как на бомбу с часовым механизмом, и всячески старались поддерживать, когда я грустила о семье. А еще помогали мне в поисках обратного пути домой, закапываясь со мной в библиотеке с сотнями томов.
После дела Бриджит в нашем городе были более мелкие заказы по деньгам, но не менее ценные по смыслу для меня. Я понимала, что людям действительно претит эта связь, все больше убеждалась, что нить не благословение. Теперь я разрывала нити быстро, а скрывалась еще быстрее. Заколка все еще играла на моей стороне, и, как бы близко ко мне ни оказывались волки, Дикий патруль ни разу не схватил меня.
В такие моменты я чувствовала, как раздражение и злость Верса щекочет мне пятки. Будто его мысли дотягивались до меня, обжигали своим желанием заполучить, искушали сдаться в неизвестность. Я бежала от него, а в голове всплывали воспоминания о нашей ночи. Его рычание словно врывалось из прошлого в настоящее и дразнило слух.
Стоило стае Верса подойти ближе, меня будто шмель кусал чуть выше груди. Начинало печь, и я знала, куда мне бежать так, чтобы не попасться.
И вот опять печет. Волки рядом?
Стук повторился, и я спешно поправила одежду, шумно выдохнула, натянула улыбку и открыла дверь.
– Адель! – Мама Греты, неудержимая, словно стихия, вошла в дом, заставляя бумаги на столе слететь на пол. – Волки уже два часа не выходят из квартала. Что нам делать? Чудо, что они еще не вломились сюда!
Женщина сложила руки на своем животе в замок и выпрямила спину. Я знала, что она боялась, что все видящие за дверью не находили себе места и что Саймон тратил все силы на их успокоение.
В глазах Хельги качались две чаши весов. С одной стороны – из-за меня видящих могли вот-вот раскрыть. С другой – я их единственная надежда на переезд. И Хельга смотрела на меня так, будто просила решить за нее дилемму, помочь понять, что важнее.
Саймон за последние два часа уже дважды спрашивал, не появилась ли у меня новая нить, которую видящие не видят. Я лишь качала головой и прикусывала язык.
Ну как я скажу о своих подозрениях? Это же нелепица! Я потихоньку узнала этот мир и поняла, что похожих случаев просто не было.
Как я могла сказать, что подозреваю, что Верс заклеймил меня? Что сделал своей стаей, как обещал? Что эта жгучка на груди – метка? И что, кажется, волки меня слушаются, ведь я постоянно думала о том, чтобы они не нашли меня, и они проходили мимо.
Как могла рассказать, что однажды столкнулась с волком и попросила его уйти, а тот послушался?
– Я не могу больше оставаться здесь и подвергать видящих такому риску. Вы сегодня места себе не находите, – сказала я то, что хотела услышать Хельга, и плечи женщины дрогнули, а руки разжались из замка.
– Нет! – голос входящего Саймона звучал так, словно торги тут неуместны, мужчина вошел и с хлопком закрыл за собой дверь. – Хельга, ты, наверное, забыла, чем обязана Адель? Или о том, что видящие поклялись защищать друг друга и не бросать?
Мать Греты устало потерла глаза, а потом посмотрела в потолок.
– Я не знаю, что правильно, а что нет, Саймон. Я весь день слушаю панический плач. Но я же не прошу сдать Адель, я хочу обезопасить и ее, и всех нас.
Я испытывала смешанные чувства. Понимала страх видящих, но чувствовала себя обманутой. Будто мне обещали домик из кирпича, а построили из картона и вот-вот над головой сдует крышу. Ощущала себя так, словно меня использовали, и зацепилась за это чувство, накручивая.
Даже Саймон, который сейчас стоит за меня горой, тоже поступал так из сугубо эгоистичных побуждений. Я единственная, кто мог до него дотронуться. А что, если бы нет? Отстаивал бы он так же меня или нет?
Внутри меня будто закручивался смерч темных мыслей и желаний. Очень глубоко в душе я понимала, что по-человечески не права, осуждая видящих. Что ради одного не должны погибать все. Что на самом деле с мрачной радостью готова ухватиться за повод уйти отсюда, чтобы убедиться в своих предположениях. И не потому, что такая влюбленная, а потому, что была уверена в том, что Верс меня не тронет. И не потому, что такая благородная, а потому, что хотела, чтобы он принял меня настоящую. Хотела, чтобы он признался, какой был дурак, что увлекся оболочкой, и что я – такая, как есть, – лучше.