Я как раз поднималась по крыльцу, когда краем глаза заметила движение. Волк!
Я знала, что бежать – только раззадорить охотничий инстинкт. Видит бог, как мне хотелось перепрыгнуть через ступени, влететь в ресторан и забаррикадировать дверь и чего мне стоило спокойно подняться по лестнице и медленно потянуть ручку на себя.
– Подождите! – раздался хриплый голос Верса сзади.
И тут я струсила! Нужно было остановиться по приказу главаря патруля, как любой нормальный человек, но я запела себе под нос незатейливый шлягер про лилии и прошмыгнула внутрь.
Песня нам жить и убегать помогает!
– Адель, вы пришли! Зачем же через главный вход, звезда моя? Для персонала есть служебный, – Ко мне спешил владелец ресторана, отпихнув на ходу замешкавшегося официанта.
– Простите, я замечталась, – сказала я громко (ведь преступник не станет летать в облаках), и тут же хозяин заведения тихо зашипел, чтобы я вела себя потише в столь достойном месте.
Дверь позади нас открылась, но я не повернулась. Видела все по побледневшему лицу хозяина. Для него в дверь вошел не гость, а ночной кошмар. Реакция владельца ресторана с шикарной обстановкой в корне отличалась от отношения Бернарда к главарю. Никто не торопилсяс тазами мяса к волкам, никто из гостей не спешил покидать места. Все присутствующие застыли, побледнели, будто видели, что на землю летит огромный метеорит и бежать бесполезно.
Владелец заведения шумно сглотнул, но быстро взял себя в руки. Отпустил меня и пошел навстречу незванномугостю, говоря:
– Господин Верс, как неожиданно! Какими судьбами?
Вот сейчас он скажет, что пришел арестовать преступницу и все гости, не отрывая глаз, будут смотреть, как меня схватят и в окружении волков уведут в неизвестность. А потом еще месяц город будет перемывать мне кости, гадая, видящая я или таинственная иномирянка.
Я с шумом втянула воздух, медленно выдыхая. Взгляд упал на мою правую руку, и красная нить издевательски засверкала в лучах ресторана.
Нет уж, раз ниточка тянет нас друг к другу, то это обоюдоострый нож, так? Пары в итоге женятся, значит, эта нить еще и гарант симпатии. И пусть я не знаю, идет ли за мной Верс из-за алой связи или из-за того, что подозревает меня, я не буду ждать, пока он догадается.
Мое лучше достоинство – это голос. Он преподносил мне на блюдечке не только зрительские сердца, но и мужские, и только главная роль мне была пока непокорна. Но это пока! И я была бы не я, если бы сдавалась просто так.
Не оборачиваясь, я пошла вперед, напевая про неизменные лилии.
– Где гримерка? – спросила я застывшего с подносом официанта.
– А?
– Помещение для сотрудников где? – переспросила я, так и не оборачиваясь.
– Э… там. – Рукой молодой паренек указал в сторону шторки в углу.
– Спасибо. – Я улыбнулась и, снова напевая мелодию, пошла вперед.
У меня будет шанс, если Верс сейчас не кинется за мной.
– Ау-у-у! – вой волков слышался со всех сторон, перебивая звуки мелодии, что лилась от сцены, будто серые окружили нас..
Верс не погнался за мной, но я уверена, что со служебного входа меня встретили бы волки. Могу поспорить!
– Адель? Сюда! Владелец просил подготовить для вас комнату, чтобы вы смогли переодеться. Там такое платье… Признаться, Мерсив разорился на него, рассчитывая, что мужчины рассыпятся в деньгах, когда увидят вас в этом, – девушка, что встретила меня, похоже, еще не знала о важном госте, что стоял на пороге, и щебетала, словно восторженная птичка.
Вау! А хозяин действительно раскошелился! Это же не платье – это целое состояние. Искрит издалека так, что слепит. А разрез-то какой! В жизни бы не надела, если бы не Верс на пороге. Уж что-то, а женские чары действуют и на главарей! Что они, не мужчины, что ли?
Я влезла в платье так быстро, как могла. Расчесала длинные волосы, оставив их распущенными, и критично осмотрела себя в зеркале. Ну и декольте! Уж если мое родное сейчас выглядит убойно, представляю, какое оно при помощи чудо-заколки! Итак, вперед. Нельзя давать Версу времени задуматься, нужно ходить козырем!
– Это платье будто создано для вас, Адель!
И правда, словно так и было. Безумной красоты творение портного, но такое тяжелое, что двигаться приходилось медленно, будто царственная особа.
– Спасибо, оно чудесно, – я кивнула, – но ваш расхваленный духовой инструмент точно подстроится под меня?
Как я поняла, магия в этом мире есть, но настолько редкая, что ценится на вес золота. Вот и музыкальное сопровождение у меня должно быть просто необыкновенное – магическое. Мерсив не жалел для своего заведения денег, и те текли к нему рекой будто в благодарность.
– Несомненно. Быстрее, Адель, быстрее! Из-за этого главаря Дикого патруля моя выручка падает с каждой секундой! А эти волки снаружи? Они воют так, что гости не слышат друг друга! Одна надежда на тебя! – исходил тихой паникой хозяин ресторана, потому что громкой не мог: услышат.
– Вынесите животным мяса, много мяса, и тогда они будут потише. И не забудьте про хозяина, иначе он объест всех гостей, а вы не отмоете репутацию. – Я вспомнила методы владельца таверны, которые могут помочь и здесь. Мне тоже нужно, чтобы волки вели себя потише, а то от страха голос дрожать будет. Какое тогда очарование и спасение?
Управляющий рестораном посмотрел на меня с надеждой в глазах.
– Точно! За все трапезы Дикого патруля платит казна, так что мне нечего беспокоиться! Отдам им все, лишь бы замолчали, а потом получу компенсацию! Да, так и сделаю! Адель, ты точно послана мне самими небесами!
И улетел на кухню со свистом воздуха. Знал бы он, что Верс тут из-за меня, думал бы так? Вряд ли!
– Адель, ваш выход уже объявили! – залетела ко мне официантка, нервно сминая форму.
– Иду.
Я ритуально закрыла глаза, как делала всегда перед выступлением, набрала полную грудь воздуха, улыбнулась, думая, что я самый счастливый человек на земле, раз занимаюсь любимым делом (а тут еще любимое дело помогает избежать наказания), и посмотрела на себя в зеркало. Глаза светились ярче сапфиров в темном обрамлении кругов, тонкие губы улыбались доброй улыбкой. И пусть моя внешность специфическая, я помнила об этом тогда, глядя в зеркало.
Я слушала шуршание тяжелого платья, пока шла к сцене, погруженной занавесом в полутьму. Мне так хотелось встать спиной к гостям ресторана, и я ругала себя за слабость. В жизни же как в животном мире: стоит проявить слабину – съедят. Это я хорошо выучила, живя в каменных джунглях.
Порывисто стянула края декольте, когда зашуршал занавес, но одернула себя, стоило свету упасть мне на лицо. Все, стоп. Теперь я певица ресторана, а не Адель, и это мой сценический образ. Это великолепное платье, это глубокое декольте, эта для каждого своя внешность, дарованная блестящей заколкой.
Я запела партию Люси из мюзикла Джекилл и Хайд “Кто-то как ты” и подняла взгляд. Мне очень нравилось зарубежное исполнение, но петь на английском в другом мире – верный путь в никуда, да и цели не добиться. Посмотрим, сколько мужского в Версе, а сколько звериного!
“Сквозь прутья клетки смотрю на жизнь,
Мечты о чуде лишь миражи“.
Акустика у помещения была прекрасная – это я оценила еще при первом посещении ресторана. Так почему сейчас у меня ощущение, что мой голос разбивается о человека в середине зала? И где музыкальное магическое сопровождение? Струсило при появлении Верса?
“На завтра будет день – тот же, что вчера,
Я этой встречи так ждала”.
Стоит, грызет яблоко, непонятно откуда взятое, и смотрит на меня так жадно, будто хочет, чтобы в его руках была я и поедал он именно меня. И почему-то казалось, что фрукт в руках мужчины непременно дикий, с кислинкой, как и он сам, хоть мужчина ни разу не поморщился.
Верс откусывал огромные куски так заразительно аппетитно, жевал так страстно, что тут же несколько мужчин невольно потянулись к фруктовым тарелкам и с огорчением обнаружили там только нарезанные ломтики. Женщины же с открытыми ртами наблюдали за главарем – таким неуместным в расфуфыренном ресторане, таким крупным, таким первобытным в своих движениях.
“Хочу взлететь, но как посметь”, – пропела я, и Верс сощурился. Красная нить издевательски замерцала в воздухе, напоминая о нашей связи.
Я знала, в какой момент вступление еще может проигнорировать зритель, а в какой он уже будет безвозвратно мой. Верс съел три яблока прямо с сердцевиной, не оставив ни косточки, сел за стол в центре третьим к зрелой паре, и мужчина с женщиной за его столиком откинулись на спинки стульев и выпучили глаза, застыли. Казалось, что он занял собой весь стол, сместив соседей на краешек.
Глава патруля протянул руку в блюдам на столе под ошеломленные взгляды гостей ресторана, но тут хозяин заведения вовремя подоспел с огромной птицей на не менее огромном блюде, которую поставил перед носом Верса.
Мой голос набирал силу, а я смотрела только в глаза главаря Дикого патруля:
“Если кто-то, как ты, меня здесь найдет,
Душа моя, крылья расправив, оживет”.
Я так и видела, как ароматный дымок свежеприготовленной птицы щекотал ноздри Верса, но мужчина не откусил от дичи ни кусочка. Поразительно, учитывая его зверский аппетит! Вместо этого он поедал глазами меня.
“Ее закружит вольной птицей полет,
И счастье ко мне придет”.
Я положила руку чуть пониже ключиц и тут же почувствовала жгучий взгляд на груди.
Занесенная над ногой дымящийся птицы ручища Верса вдруг дернулась, и он схватил себя за плечо, отстегнул бело-серебристый плащ с одной стороны, потом с другой и послал моей груди какой-то угрожающий взгляд. Да-да!
“Я сердца тайны не утаю,
Все без остатка тебе дарю”.
Верс резко встал, и его стул с облегчением дал скрипучий задний ход по полу. Мужчина встряхнул плащ между столиками, вызвав тихий возглас среди посетителей, и я поняла, что главарь – самый опасный конкурент в моей жизни, похлеще ревнивых главных актрис. Внимание зрителей то и дело возвращалось к нему, посетители просто не могли расслабиться и насладиться моим голосом, что только раззадорило меня. Я вложила все свое вокальное умение, все испытанные ранее чувства в просьбу: