Последнее письмо — через месяц.
Будь я проклята! Тревис запрограммировал свое исчезновение и принял максимальные меры предосторожности. Открывая последнее письмо, Анита почувствовала, что волнуется сильнее, чем сама бы того хотела.
10 декабря 1992 г.
Итак, последнее письмо перед моим «отбытием». Все идет так или почти так, как я предвидел. Я уеду ночью, в сочельник. Помни: не пытайся связаться со мной ни под каким предлогом. Это может продлиться несколько месяцев. Продолжай отделку. Спокойно заканчивай «Скат». В самом худшем случае увидимся весной.
«Господи, — соображала потрясенная Анита. — Связывался ли Трение с Греком после своего запланированного исчезновения? Сейчас весна. И… корабль почти закончен. А это значит… ну конечно, участок. Участок, на котором их общество наверняка соорудило ангар…»
«Греку не хватило времени на отделку», — подумала она.
Необходимо найти следы этого участка…
Она занесла и это задание в одну из ячеек памяти.
Знал ли Грек, где находится Тревис?
Если да, то не выдал ли он хоть что-то тем людям в своей кухне? Информацию, позволяющую отследить Тревиса?
Черт возьми, нет никаких сомнений — Грека и запытали до смерти только ради того, чтобы выследить англичанина.
Может, Тревис просто не успел появиться и Грек только и мог, что в отчаянии умолять своих палачей поверить, что он не знает, где прячется Тревис… А те не поверили.
Да. Так все и было. Один из них — явно главарь — отправился обыскивать комнаты, не доверив столь тонкое дело подручным. Нашел секретер. Копался в ящиках. У Аниты кровь застыла в жилах при мысли, что он наверняка догадался включить компьютер, сидя в том самом кресле, где сейчас расположилась она. А вдруг ему удалось отследить Тревиса по следу «Манта», что, если он открывал те же файлы, читал письма?
Ее передернуло от отвращения — показалось, что сиденье все еще хранит тепло тела хладнокровного убийцы. Столь же методичного, как она сама.
Анита поискала на жестком диске хоть какие-нибудь сведения об обществе, но ничего не нашла. Она ужаснулась, подумав, что ее «предшественник» мог найти файлы, прочесть их и стереть… Нет ничего проще, если умеешь пользоваться компьютером, а этот ледяной мерзавец уж наверняка все умеет…
Но… нет, нет, тогда бы он стер ВСЕ…
Правда, убийца мог найти досье «Манта», и в этом случае он тоже получил важную информацию о местонахождении Тревиса.
Ангар. Участок.
Оставался маленький шанс, что он не обнаружил ничего о «Манте» ни в записной книжке, ни в библиотеке. Черт! И что ему не хватило ни времени на обыск всех уровней, ни терпения, чтобы обшарить десятки и десятки файлов, где не упоминалось имя Тревиса, и он не наткнулся на нужный!
Если разобраться, шанс этот не был призрачным. Они не могли себе позволить застрять здесь надолго. Кто-нибудь мог зайти, несмотря на позднее время, а убийцы зря рисковать не любят. Да, теперь Анита ясно представляла себе весь сценарий. Если человеку, искавшему наверху, удалось напасть на след участка, он, видимо, спустился и велел своим «ужесточить» допрос. Чтобы расколоть Грека. И тот, скорее всего, что-то рассказал, поняв, что это его единственный шанс на спасение. Но дело для него все равно кончилось плохо.
А может, пришелец так ничего и не нашел и спустился вниз с твердым намерением вырвать признание у этого поганого Грека. Они перешли черту. Привязали его к столу и… Но Грек не знал, где Тревис. И тогда они перерезали ему горло…
Она смотрела на экран, похожий на маленького квадратного светящегося божка. Когда она выключила прибор, глаза у нее покраснели от усталости, и она отключила систему. Механические органы погрузились в кремниевую кому…
— Ну как, нашли что-нибудь?
Голос Оливейры раздался за ее спиной так неожиданно, что она подскочила на стуле. Анита не слышала, как Оливейра поднимался по лестнице, но различила звук отъезжающей машины.
— Ладно, — заговорил он, — пора уезжать. Дом опечатают. Люди из лаборатории уходят, Ла Пас нас ждет… Так вы что-нибудь нашли?
Она что-то буркнула и пошла к лестнице.
Ла Пас и его помощник опечатывали маленькую заднюю дверь, через которую Анита попала в дом. На улице похолодало, и Аниту пробрала дрожь,
Оливейра ждал ее внизу лестницы.
— Ла Пас мне кое-что рассказал… Анита молча ждала продолжения.
— Сегодня вечером недалеко отсюда было совершено два убийства.
— И?..
— Двоих застрелили. А ведь здесь не то место, где сводят счеты по-ковбойски, вам не кажется?
— Вы хотите сказать, что в один и тот же день, в одном и том же месте случилось слишком много насильственных смертей?
— Вот именно, — бросил в ответ полицейский, направляясь к выходу из сада. — Есть еще одно важное обстоятельство…
Он толкнул маленькую деревянную калитку.
— Те двое ехали в машине с немецкими номерами. У них были фальшивые бельгийские паспорта… Кто-то нашпиговал обоих свинцом — по полдюжины пуль в каждого. Из специального девятимиллиметрового. Мы нашли больше пятнадцати гильз.
— Где это произошло?
— Примерно в двухстах пятидесяти километрах отсюда, в Бейриа-Баикса, к северу от Каште-лу-Бранку.
— Вы же не собираетесь отправиться туда прямо сейчас?
— Нет, но на пути к Эворе есть уютный отельчик, его хозяин — мой старый приятель. Остаток пути проделаем завтра утром. До обеда успеем осмотреть трупы в Каштелу-Бранку.
— Отличный способ нагулять аппетит перед обедом…
Оба хохотнули — коротко, но искренне, с облегчением.
Потом быстро пошли к машине, молча залезли внутрь, и Оливейра, плавно тронувшись с места, выехал на шоссе.
Анита обернулась и смотрела в заднее стекло, как исчезает дом Грека в угольно-черной ночи, медленно сливаясь с лунным туманом.
Маячок на машине Ла Паса мигал, как далекий пульсар.
17
Лукас Вондт с наслаждением прикурил ароматный косячок. Когда он затянулся, сухой табак тихо затрещал. Впереди, по ту сторону ветрового стекла, море катило на берег серебристо-синие волны. По обе стороны, насколько хватало взгляда, тянулись песчаные пляжи Прайя-ду-Карвуэйру. Бледно-золотой диск луны светился в небе, усеянном звездами.
Он постарался расслабиться, вытянувшись во весь рост на сиденье. Следует признать, что вечер выдался просто ужасный. Черт, он в жизни не видел таких душегубов, как этот болгарин и его наемники. Ева Кристенсен перестала выбирать средства. Конечно, он не впервые видел, как убивают человека, сам знал как минимум двоих, которым пришлось перейти на пособие по безработице из-за замены коленных чашечек титановыми после того, как он лично всадил в них заряд дроби. А третий — с ним он «общался», служа в полиции, — вообще умер от ран. Но тут — о боже! — когда он спустился…
Лукас Вондт гнал от себя черные мысли, но они возвращались, не отпускали… Димитриеску, этот сукин сын, бывший агент Секуритате, которого Сорван подобрал на набережной в Стамбуле, не скрывал удовольствия, пытая парня. Иногда он окликал Сорвана, спокойно жравшего свою половину курицы из бумажной тарелки и подбадривавшего ученика холодно-безучастной улыбкой.
— Эй, шеф, видели? Этот говнюк здесь все обоссал! Разве так можно?
Сорван со всей силы двинул Греку в челюсть. Тот жутко кричал, окровавленное лицо распухло. Сорван потер запястье и сказал:
— Привяжите его к столу.
Сорван беспокоился о своих людях: днем они сообщили, что следят за Алисой от самой Гуарды, но вот уже несколько часов от них нет известий. Сорван, он тоже хотел немного расслабиться, успокоить нервы.
Вондт сказал:
— Делаем, как договорились. Я посмотрю в доме. Оставайтесь здесь… И не забудьте про порошок…
Сорван уставился на него ледяными глазами — ну точь-в-точь огромная старая кобра, — потом рявкнул:
— Валяйте! Прриготовьте мне фаррширрованного индюка, ха-ха-ха… Вондт, я с вами заключать парри.
Он помог подручным положить истерзанного голого Грека на стол…
— Парри, что этот жирный ублюдок рраскажет все, раньше чем вы… что-то найдете… Сколько времени нам даете?
Вондт, стоявший на пороге, вздохнул. Взглянул на часы, прикинул:
— Я не хочу рисковать. Полчаса. Самое большее — сорок пять минут. Потом уходим…
Он надел перчатки и обыскал дом. Он прекрасно знал, что и где нужно искать. Кабинет. Библиотека. Может быть, сейф. Он быстро обнаружил кабинет на втором этаже и тщательно перерыл секретер, стараясь не оставлять следов. Нужно было найти что-то, относящееся к Тревису, к Стивену, какой-то английский код. Что-нибудь.
Ничего подобного в секретере не оказалось. Ни в стопках счетов, ни в письмах, лежавших в среднем ящике. Ничего в блокнотах и в записной книжке Грека. Потом он просмотрел библиотеку: вынимал книги и ставил их обратно, быстро пролистывая в надежде, что оттуда выпадет спрятанное письмо. Ноль.
Он сел перед секретером и перерыл коробки с дискетами, стоявшие возле компьютера. Нашел дюжину дискет с пометкой «Манта» и еще сотню разных других, множество сложных графических программ. Поколебавшись минуту, включил компьютер и открыл одну дискету «Манта».
Ни на одной не было ничего, кроме чертежей корабля, выполненных в программах, совершенно ему непонятных. Однако на жестком диске он тоже обнаружил файл «Манта». Ему удалось открыть ее, но на следующем уровне тоже были десятки и десятки папок. Он искал что-то, связанное с Треви-сом, но ничего не находил. Раньше ему не доводилось видеть такого обилия программ. Папок было так много, что они не помещались на экране, в чем он убедился, двигая курсор с помощью мыши. Он говорил себе, что не продвинулся ни на шаг, что здесь не было ничего, что могло бы помочь найти Тревиса, что Грек был осторожным и умным дилером и что именно по этой причине приходилось прибегать к тем крайностям, до которых дошли Сорван и его приспешники.
Он вышел из кабинета и направился в спальню, расположенную на том же этаже. Тщательно обыскал комнату. Выдвинул ящики комодов и ночного столика, поискал под кроватью и среди одежды в шкафу. Не нашел ни одной визитной карточки, ни одного номера телефона, нацарапанного на бумажке с инициалами С/Т. или с пометкой «Манта». Ничего.