— Что почему? — не понял вопроса Морель.
— Почему ты мне помогаешь? Ты думаешь, я присягну СНС? — смотрела ему в затылок летчица, сидя на заднем сидении автомобиля.
— Не присягнешь. Я это понял, когда ты хотела шагнуть обратно в строй, — признался парень.
— Разве было не страшно?
— Страшно, — согласилась она.
— Но с ними спокойней даже умирать. Они настоящие храбрецы, не придавшие своих идеалов.
— А, что ты знаешь о моих идеалах? — посмотрел водитель в зеркальце, чтобы увидеть глаза собеседницы.
— Ничего, — дернула плечиком Селина.
— Ты коммунист? — захотела она узнать правду из первых уст.
— С чего ты это взяла? — не понимал парень, почему его все время причисляли к левому движению.
— Но, ты же воевал в Испании на стороне республиканцев?
— И что с того? Не все республиканцы коммунисты, хотя их идеалы мне понятны. Я тогда был слишком молод, но Франко с его друзьями из числа итальянских фашистов и германских национал социалистов не нравились мне, и тогда, — решил быть честным парень.
— Как же ты с такими убеждениями воевал на стороне Оси? Почему не сдался в плен? — хотела знать Дюран.
— Не смог, — не знал, что и ответить парень.
— А сейчас зачем рискуешь? Ради чего? — не понимала спутница.
— Не ради чего, а ради кого! Ты мне очень нравишься. Говорить сейчас о любви, наверное, бесполезно? Ты была в шаге от расстрела и высокопарные слова, это не то, что сейчас хочется услышать. Я ничего от тебя не прошу. Сам понимаю, каково тебе сейчас. Ты веришь в одно, я в другое. Плюс этот немецкий летчик. Шансов у меня маловато, но не отказываться же? Молчи. Просто слушай. Одежду мы тебе купим в городе. В форме находиться опасно. Документы какие-нибудь есть?
Она мотнула головой, но потом, подумав, вытащила из кармана офицерскую книжку и протянула ее Полю.
— Это не пойдет, — забраковал парень этот вариант.
— Лучше быть вообще без документов, чем с такими.
Морель выбросил офицерскую книжку в окно.
— Если спросят, то скажешь, что потеряла. Беженцев сейчас хватает и у многих проблемы с документами. Платок повяжи на руку. Сейчас трехцветная повязка действует как пропуск, — инструктировал он подругу.
— Мне бы привести себя в порядок, — попросила Дюран, дотронувшись рукой до слипшейся в волосах крови.
— Попробуем найти какую-нибудь гостиницу, если они еще работают. Я оставлю тебя там, на ночь, а завтра вернусь, чтобы отправить дальше.
Их автомобиль сбавил скорость, так как впереди на обочине стояли несколько еще горящих грузовиков. Рядом с ними лежали тела убитых немецких солдат, а чуть поодаль на лужайке сидели немцы в плотном кольце часовых.
— Группа Шнайдера? — догадалась баронесса.
— Да. Не повезло беднягам. Думали уйти через город по шоссе. Совет предугадал их действия и выставил заслон, — дал пояснение картине за окном офицер.
— Ты тоже тут был? — тихо спросила она.
— Был. Тебе их жаль? А знаешь, сколько от рук гитлеровцев в Европе погибло людей? На нашем месте, они бы тоже не задумываясь, выполнили приказ.
Дюран ничего не сказала в ответ.
— Как ты выжил Поль? Наш начальник особого отдела говорил, что у тебя тяжкие статьи. А ты еще и командиром стал.
— Мне тоже повезло. Думал, замордуют особисты. Это они с виду интеллигентные парни, но лучше к ним в руки не попадать. А тут случилась революция. Тюрьму освободили, и мои статьи еще и помогли на хорошем счету оказаться, — улыбнулся Поль.
— Вот даже как бывает! — повеселел собеседник.
— Если ты думаешь, что это я на тебя указала, то ошибаешься, — тихо сказала девушка. Он снова посмотрел в зеркало на спутницу.
— Я знаю, что это не ты. Даже думаю, что и Дюбуа, здесь ни при чем, — поделился сокровенным Морель.
— А как же ты его тогда? — не договорила удивленная Селина.
— Я просто подыграл Роберу. Ты ведь тоже это сделала? — хотел услышать мужчина признание спутницы.
— Просто он сволочь! — разволновалась Селина.
— Тогда не будем о нем жалеть, — посоветовал Морель.
— Капитана жаль. Я всегда на него обижалась, а выходит, что он хороший человек и достойный офицер.
— Ты еще Робера пожалей. Он тоже достойный. Видел я таких, — злился Поль.
— Хватит об этом. Чувствуешь себя злодеем. Это война. Ты думаешь, капитан Лерц или тот же Робер окажись они в моей ситуации, стали церемониться? Думаешь, у них бы дрогнула рука? Ошибаешься. Они бы поступили точно также, — высказался Морель. Дальше они ехали молча. В Нетл-Дразе Поль заехал в первый попавшийся магазин готовой одежды и приобрел для Селины платье. Затем нашел не слишком дорогую гостиницу, в которой оставил девушку на ночь. Баронесса, как смогла, привела себя в порядок, чтобы выглядеть подобающе. Оценивающий, полный восхищения взгляд Мореля, прибывшего за ней утром, был тому подтверждением. Теперь они ехали на край города, в сторону трассы ведущей в Триксил. Здесь повстанцы установили контрольно-пропускной пункт, который дозировано пропускал в обе стороны поток беженцев. Ее провожатый поговорил о чем-то с начальником КПП и Морель пристроил девушку на повозку одного семейства, которое направлялось в Триксил. Он стоял у дороги до тех пор, пока повозка не затесалась в одну колонну беженцев и различить Селину, среди сотен людей стало невозможно.
Глава 5
Путь в Триксил оказался не такой скорый, как они его проделывали вместе с Юргеном. Он растянулся на долгих три дня мытарств. Уставшие и изнеможенные они снова уперлись в контрольно-пропускной пункт, но уже королевских войск Сандалора и германского оккупационного корпуса. Август второй, оказавшись под защитой вермахта, объявил нового премьера самозванцем и продолжил сотрудничество с немецкими войсками. Теперь Сандалор стоял на пороге гражданской войны. Глава семейства, к повозке которого определил Селину, командир отряда СНС Морель, вместо, того, чтобы походатайствовать перед королевскими солдатами о ней, просто на просто сдал Дюран сотрудникам службы безопасности. Документов, у нее ни каких, к семейству определил мятежный военный. Кому и что можно пояснить? Даже имея такое желание, ее просто никто не стал слушать. Теперь она на своей шкуре прочувствовала, что значит оказаться в темном фургоне, под завязку набитом людьми, к которым у службы безопасности появились вопросы. Конечным пунктом такой поездки всегда становилась городская тюрьма.
В связи с государственным переворотом в Сандалоре и попыткой страны выйти из вооруженного конфликта, что, кстати, не получилось в классическом виде, но привело к тому, что в самопровозглашенную Республику Сандалор вторглись войска антигитлеровской коалиции, гестапо пришлось усиливать свою работу по борьбе с иностранными шпионами. Англо-американские войска заимели плацдарм на материке, с которого запросто могли вторгнуться в южную Францию. Естественно усилилась разведывательно-подрывная работа соответствующих разведок. Триксил, который на время стал столицей Сандалора, был наводнен не только беженцами, уголовниками, дезертирами, мятежниками, но и диверсантами и шпионами англосаксов. С ними надо было вести борьбу, на усиление которой и прислали сюда из Франции оберштурмбанфюрера Фрица Лемке. Он был в курсе затеянной гестапо радиоигры с англичанами. Тайная полиция взяла их резидента, и теперь он работал под их контролем. Лондон обещал прислать связного с дальнейшим заданием для резидентуры, но каким способом он это сделает, не сообщалось. Понятное дело явочные квартиры были под присмотром агентов гестапо. Но просто ждать наудачу появления связного он не собирался. Каким-то же образом этот человек должен появиться в Триксиле? Сойдет с поезда, выпрыгнет с парашютом или зайдет с толпой беженцев? Он просто обязан это предугадать. На каждом направлении работали ответственные сотрудники. Сегодня он сам подключился к поиску. Начал с простого, анализа происшествий в городе. Потом перешел на задержания. Обычная скучная рутина листать сводки, но порой в этих простых сообщениях и кроется ключ к разгадкам хитроумных планов противника. Задержанных хватало. Цыгане, евреи, спекулянты, люди без документов. Взгляд зацепился за строчку из графы без документов. Фамилия доподлинно не установлена, называет себя немкой, заброшена в Триксил республиканцами Сандалора. Англичане так топорно не сработали бы. С документами у них всегда порядок. Хотя, как вариант рассмотреть стоит, тем более, что речь идет о немке. Он вызвал своего адъютанта и приказал приготовить машину для поездки в городскую тюрьму. Характерная черта всех тюрем — это угрюмый вид. Если храмы давили человека своей красотой и величием, то тюрьмы подавляли архитектурной убогостью и леденящим душу страхом, исходившим от самих стен таких заведений. Офицеру выделили свободный кабинет следователя и принесли дело Селины Дюран, так, по крайней мере, она себя назвала. Первым появился унтерштурмфюрер Вернер, которому доложили о прибытии начальства, а затем привели задержанную. Это была невысокая девушка в порванном цветастом платьице. Кисти рук разбиты, на лице кровоподтеки, волос слипся от крови. Фриц Лемке недовольно сморщился.
— Кто ведет дело? Поинтересовался он у подчиненного.
— Декстер Льюис из местной службы безопасности. Мы отдаем им дела не особо важные, — пояснил унтерштурмфюрер.
— И что чтобы узнать имя девушки стоило ее так мордовать?
— Тут не совсем так просто. Эту девицу направил в Триксил офицер республиканец, о чем нам сообщил глава семейства, направлявшийся с семьей сюда. Его мы тщательно проверили. Искренность сандалорца не вызывает сомнений.
— Искренний донос! Это что-то новенькое в моей практике, — ухмыльнулся оберштурмбанфюрер.
— Она, что не идет на контакт?
— Не совсем так, оберштурмбанфюрер. Просто у Декстера республиканцы убили жену, и он порой перегибает палку, услышав, что кто-то связан с СНС, — дал пояснение подчиненный. Лемке еще раз заглянул в ее дело.
— Вы говорите по-немецки?
— Да, — облизнув пересохшие губы, ответила задержанная.