Господин Аткин задумался. Мозг его заработал с лихорадочной быстротой, и он мысленным взором проник в будущее. Ему представилась жизнь в Наутилии, блестящее положение при величайшем дворе и связанные с ним возможности, и он даже облизнул губы.
– Я думаю, сэр, – ответил он взволнованно, – что все разумные и лучшие слои населения примут эту возможность с искренней радостью, как единственный способ обеспечить стране нормальную жизнь и развитие ее неисчерпаемых богатств. Но король вряд ли уступит добровольно свой королевский колпак. Произвести этот coup d'etat10 будет гораздо труднее, чем предыдущий, и он будет стоить много крови.
– Значит, нужно устранить короля, – спокойно ответил сэр Чарльз.
– Как? – спросил господин Аткин, обращаясь в вопросительный знак.
Сэр Чарльз посмотрел на него пронизывающими глазами.
– Я думаю, – раздельно и жестко сказал он, – в вашей стране, как и во всякой, есть анархисты и террористы…
Господин Аткин вздрогнул и уставился на наутилийского вождя безумными глазами.
– Сэр… я не решаюсь вас понять… Неужели… вы хотите?.
– Что? Я ничего не хочу, – возразил сэр Чарльз с изумительным спокойствием, – и я не имею права ничего хотеть. Я не могу вмешиваться во внутренние дела вашего…
отечества, но анархисты могут захотеть…
10 государственный переворот (фр.)
– Я… я не могу… я не решаюсь на такое неслыханн…
– выдавил господин Аткин.
– Ну, если вы не решаетесь, мне придется обратиться к другим, а вам напиться нефти, – остановил его сэр Чарльз и протянул руку к звонку.
– Сэр… ради бога… не нужно… я… я сделаю все, –
залепетал вскочивший Аткин.
– Хорошо, – ответил сэр Чарльз, – вы благоразумны.
Теперь слушайте. Послезавтра торжественный день рождения моего повелителя. Я сейчас же снесусь с правительством короля Максимилиана и предложу примирение. В
знак примирения рождение моего короля будет пышно отпраздновано нами вместе в Порто-Бланко. Я и король будем принимать парад. Король отправится на площадь из дворца. По дороге… вы понимаете?. Ну, а тогда, во избежание анархии, отряды десанта захватывают город, тут же плебисцит, и пьеса кончена.
– Это совершенно гениально, – искренне восхитился господин Аткин.
– А сейчас вы отправитесь на берег для подготовки.
Сэр Чарльз позвонил.
– Милый друг, – приказал он флаг-офицеру, – скажите казначею, что я прошу его выдать господину Аткину сумму, которую он сам назначит, и приготовьте вельбот.
– Слушаю, сэр.
Господин Аткин встал.
– Я, право, не знаю, – сказал он в задумчивости, – к кому мне обратиться?
– Ну, – ответил сэр Чарльз, – мне кажется, это вас не затруднит. Я думаю, что в этой необычайной стране нет ни одного негодяя, с которым вы не имели бы тесной дружбы.
– Милорд! – выпрямился оскорбленный господин
Аткин.
– Извольте молчать. Вы забыли господ Кантариди? –
крикнул лорд Орпингтон, и господин Аткин опустил голову.
– А теперь торопитесь. Возьмите деньги у казначея и поезжайте. Но если вы вздумаете обмануть меня…
Господин Аткин замотал головой и, пятясь, выдавился из каюты.
Спустившись в вельбот, он пощупал у себя на груди деньги, тяжело вздохнул и, взглянув на черную воду, опустил в нее палец.
Палец покрылся жирным коричневым налетом. Господин Аткин понюхал его и вздохнул еще раз.
«Как это просто, – подумал он, – и как я был глуп, что не догадался устроить такую штуку. Этот мошенник Коста оказался умнее меня».
Порто-Бланко уже просыпался, когда Гемма влетела в ворота дворца на запаленной лошади и бросила поводья изумленному часовому.
Еще большее удивление объяло его, когда он увидел, что королева, вместо того чтобы направиться к себе, перебежала аллею и исчезла в дверях флигеля, где жил премьер. Часовой покачал головой и привязал лошадь к ветке акации.
– Кажется, королева-то того, завела шашни. Министр не дурак, – сказал он вполголоса лошади, и лошадь прищурила глаза и кивнула головой, как бы подтверждая заключение солдата.
А Гемма уже колотила кулаком в дверь Косты.
– Коста!. Коста!. Вставайте!. Чрезвычайно важно. –
Замок щелкнул, и Коста появился на пороге.
– Простите!. Я не думал, что это вы, – вскрикнул он, пытаясь запахнуться в одеяло.
– Пустяки!.. Не до этого, – ответила мисс Эльслей, врываясь в комнату.
– А что случилось? – с тревогой спросил Коста. – Почему вы одна? Где ребята? Неужели неудача?
– Нет, – ответила Гемма, кидаясь в кресло, – полная удача. Даже больше, чем я предполагала, но только все пошло по-иному.
– А именно?
Гемма, захлебываясь, рассказала. Коста слушал, кутаясь в одеяло.
– Гм, – процедил он, выслушав до конца, – конечно, они правы и поступили гораздо умнее. Я не учел этого.
Конечно, правы.
– И этот чернобородый отправил меня с запиской к вам…
– Ага! Это Тревис! Чудесный парень! Давайте записку.
Гемма подала ему скомканную записку.
Коста развернул ее и прочел.
– Что он пишет? – спросила мисс Эльслей.
– Читайте. – И Коста перебросил ей записку.
Она с трудом разбирала неровные карандашные строчки:
«Здравствуй, Коста, – прочла она , – мне некогда бла-
годарить тебя. Мы с тобой часто ссорились, и ты зна-
ешь, что мы считаем тебя не нашим. У нас разные доро-
ги, мы не пачкали нашего дела грязными проделками.
Но теперь не время спорить. Спасибо за помощь, при-
сланную нам с шальной бабенкой, которую я отправляю
тебе обратно. Она впрямь неплохая девка. Но она будет
полезней в городе.
Если ты хочешь и впредь идти с нами и хочешь, что-
бы мы приняли тебя, как своего, – сделай вот что: в горо-
де не должны знать о нашем уходе с промыслов. Нам
нужно три дня сроку, чтобы быть обратно с северянами.
В эти два дня соглашайся на все и не затевай никаких
историй в городе. Мы сами покончим со всем.
Тревис».
– Он хороший человек, этот Тревис, – сказала она грустно, окончив чтение.
– Тревис? Еще бы. Мы оба не годимся ему в подметки, и если я жалею о чем-нибудь, так это о том, что я не смог стать таким, как он, – ответил Коста.
– Ну, а теперь я пойду спать. Я невозможно устала от скачки, – поднялась Гемма.
– Спите. Я сделаю все, чего хочется Тревису. А вы отдыхайте.
Гемма направилась к двери, но в нее кто-то осторожно постучал.
– Спрячьтесь… спрячьтесь, – шепнул Коста, толкая
Гемму к окну, никто не должен видеть вас здесь. – И, покрыв Гемму занавесью, он открыл дверь.
– Радиограмма с эскадры, господин герцог, – доложил вошедший.
– Благодарю вас. Идите.
– Ответа не будет?
– Если будет нужно, я сам приду на станцию, – ответил
Коста, выпроваживая телеграфиста.
– Выходите, – позвал он Гемму, – радиограмма от его грабительского превосходительства. Посмотрим, как понравилась ему нефтяная баня. Хм… чрезвычайно странно, – проворчал он, недоуменно поднимая плечи, – милорд изволит капитулировать? Непонятно!
– Что он телеграфирует?
– Видите ли, он извиняется, что по «неосторожности»
дежурного офицера произошел «случайный» выстрел боевым снарядом по городу, за что он приносит извинение и выражает согласие возместить убытки. Кроме того, он предлагает королю забыть недоразумения последних дней, омрачившие «сердечную дружбу», и выражает надежду, что в знак примирения король не откажется торжественно отпраздновать послезавтра день рождения Гонория XIX в городе, совместно с ним.
– Ну, что же? Это нам на руку, – сказала Гемма. – Мы уже выигрываем нужные нам два дня. Лучшего и желать не приходится.
– Вы думаете? А мне это не нравится. Я чувствую, что он затевает какую-то гадость, но только не могу никак понять, что именно. Неспроста же он заговорил, как дядюшка, желающий оставить десять миллионов племяннику.
– Мне кажется, вы слишком подозрительны, мой друг, – возразила Гемма, – я уверена, что лорд Орпингтон понял бесполезность борьбы и ищет действительно способа примириться. Нам нужно ответить согласием, чтобы выиграть время. На третье утро мы заговорим другим языком.
– Что же, если вы хотите, пожалуйста. Но все-таки я буду настороже, чтобы не попасть впросак в случае какойнибудь истории.
– В этом не может быть сомнения. Мы должны держаться начеку каждую минуту, но отталкивать такого предложения нельзя. Сейчас же ответьте ему согласием от имени короля. Ну, прощайте. Я чувствую, что сейчас упаду от усталости.
– Я провожу вас до вашей спальни, – сказал Коста, –
отвернитесь на мгновение, пока я оденусь.
– Зачем? Разве я не могу дойти сама?
– Вы чудачка. Сами говорите, что нужно быть начеку каждую минуту, и сами же пренебрегаете осторожностью.
Королева – заманчивая добыча.
– Я прошу никогда больше не называть меня королевой. Я перестала быть ею и не желаю, чтобы мне об этом напоминали, – резко ответила Гемма.
Коста засмеялся.
– Для меня, конечно. Для себя также, но не для них.
Там, на кораблях, они ведь ничего не знают. Для них вы царствуете, и это даже лучше. Пусть остаются в заблуждении, ибо, если бы они знали правду…
– Я забыла об этом.
Они вышли в сад. Верхушки деревьев запылали уже от первых брызг солнца, и цветы сыро и душно пахли на клумбах.
На большой площадке перед дворцом Гемма схватила спутника за руку.
– Смотрите, – воскликнула она, указывая на залив, открывшийся в просеке между гигантскими веллингтониями, – смотрите! Какой дым!
Над наутилийской эскадрой плавало грозное непроницаемое облако дыма.
– Что там делается?
– Ничего особенного, – отозвался Коста, – все в порядке вещей. Они разводят пары, чтобы выбраться из лагуны на открытый рейд, где их не достанет нефть. Было бы неестественно, если бы они второй раз позволили поймать себя в такую позорную ловушку. Бедный старый индейский петух! Он, наверное, выщипал в эту ночь половину перьев от ярости.