Но она боялась.
Сбежать легко, никто из стражи не посмеет остановить жрицу культа, но если ее найдут…
– Что ты здесь делаешь?
На пороге стоял калека. Он сжимал трость так, что побелели пальцы, его волосы прилипли ко лбу, а грудь вздымалась и опадала так быстро, словно он только что бегал.
– Ты снова был в башне? – Хести лениво потянулась и легла поудобнее.
– Не твое дело, – огрызнулся он. – Убирайся, мне нужно поспать.
– Какое совпадение, мне тоже.
– Ты не будешь спать в моей постели.
– Я буду делать все, что захочу.
Калека бросил на нее злой взгляд, захлопнул дверь и доковылял до стула. Кое-как усевшись, он выпрямил больную ногу и тут же зажмурился от боли.
– Сильно болит? – спросила Хести.
– Оставь меня в покое, – сквозь зубы прошипел калека.
Она встала с кровати и подошла ближе. Он попытался согнуть ногу, но тут же вздрогнул от накатившей судороги. Хести опустилась на колени, сложила пальцы, прошептала несколько слов на языке нуад и приложила ладонь к покалеченному бедру. Спустя мгновение мышца под пальцами расслабилась, и она услышала стон облегчения, сорвавшийся с губ калеки.
– З-зачем ты это сделала? – заикаясь, спросил он.
– Не могу смотреть на твои мучения, у меня тоже есть сердце, – как можно безразличнее ответила Хести.
– Лаверн хочет отправить нас в Тихое Место, – вдруг сказал калека.
– Пусть отправляет куда хочет, лишь бы подальше отсюда.
– Тебе здесь не нравится?
Хести смерила его взглядом, пытаясь понять, действительно ли он такой идиот, каким прикидывается.
– Здесь всюду уши, – буркнула она. – Уши и глаза.
– Но разве это не твои сестры? Разве…
– Заткнись, калека, прошу тебя. – Хести сложила руки в молитвенном жесте. – Я просто хочу поспать.
Она сняла мантию, бросила ее на пол и забралась под одеяло. Калека долго сидел у очага, затем сдался и принялся раздеваться. Хести подняла всклокоченную голову и плотоядно усмехнулась.
– Птенчик все-таки решил показать, чем его наградили Трое?
– Хоть раз последуй своему же совету и заткнись, – огрызнулся калека, забираясь в постель.
Они отвернулись друг от друга, но Хести чувствовала тепло его тела. Ей хотелось попросить его обнять ее, хотелось почувствовать, что рядом есть кто-то еще, кто-то, кто не лелеет мысли о тысячах смертей. Кто-то, способный защитить ее.
– Спасибо, – вдруг буркнул он.
– Сочтемся, калека, – ответила Хести и усмехнулась.
Глава 16
Они прошли под землей, должно быть, несколько километров. Фэй то и дело цеплялась головой за опоры и ругалась, за что получала ощутимые тычки от надзирателя. Угрюмые Барниш и Ливр замыкали процессию, волоча за собой мешки с инструментами.
В гулкой тишине было слышно только тяжелое дыхание мужчин. Где-то капала вода. Ромэйн казалось, что она очутилась в пещере – вокруг стало темно и холодно, эхо их шагов отражалось от стен.
– Продолжайте работать, – приказал надзиратель.
Он дождался, пока мужчины возьмутся за инструменты, пихнул Фэй, плюнул ей под ноги и отошел подальше. Уселся на низкий, грубо сколоченный стульчик и принялся точить кинжал.
Ее кинжал.
Ромэйн с ненавистью опустила кирку и зажмурилась, чтобы каменная крошка не попала в глаза.
Проклятые солдаты, проклятый Лаверн, проклятые…
– Так ты растратишь все силы еще до рассвета, – тихо сказала Фэй. – Работай помедленнее.
Они провозились под землей довольно много времени, прежде чем кирка Барниша вдруг со звоном отскочила в сторону. Ромэйн нервно оглянулась и увидела, что их надзиратель уснул.
– Что там? – тихо спросила она, подбираясь поближе к Барнишу.
– Понятия не имею.
– Похоже на щит, – заметил Латиш.
Фэй и Ромэйн присели рядом с металлическим предметом и принялись осторожно разгребать землю вокруг. Спустя некоторое время они поняли, что перед ними не щит, а круглая дверь.
– Что будем делать? – шепотом спросила Фэй.
– Откроем ее, – просто ответил Рин. – Давай я…
Стражница фыркнула, налегла на круглую ручку, и крышка, скрипя, поддалась. Ромэйн оглянулась, но надзиратель не шевелился – так и спал, откинувшись на стену и открыв рот.
Все принялись всматриваться в темноту открывшегося прохода. В тусклом свете масляной лампы они разглядели ступени, круто уходящие вниз.
– Это наш шанс, – сказал Рин, – мы должны сбежать.
– Но мы даже не знаем, куда ведет этот проход, – запротестовала Фэй.
– Любое место лучше каторги, – резонно заметил Латиш. – Я согласен с нашим молчуном.
– Я хочу забрать свой кинжал. – Ромэйн встала.
– Он может проснуться, – прошипел Ливр. – Сдалась тебе эта безделушка!
– Это не просто безделушка! – Ромэйн упрямо замотала головой. – Если за нами отправят погоню, нам не помешает оружие.
– В чем-то она права, – неожиданно согласился Барниш. – Иди забирай свою игрушку.
Ромэйн на цыпочках приблизилась к надзирателю и медленно потянулась за кинжалом, зажатым в его пальцах. Оружие почти выпало из них, достаточно всего лишь потянуть и…
Мужчина открыл глаза и уставился на нее. Ромэйн выхватила кинжал из расслабленных пальцев и приставила острие к горлу надзирателя.
– Побе…
Он не успел договорить – лезвие без труда вошло в его плоть, мужчина захрипел, схватился за горло и упал на землю. Еще некоторое время он издавал противные булькающие звуки, а затем затих.
– Никогда не мешкай.
Рин разжал пальцы, которыми обхватил руку Ромэйн, и направился к зияющей темноте обнаруженного прохода. Она проводила его взглядом и сглотнула.
Убила человека. Пусть не сама, пусть ее руку направлял Рин, но убила!
Ее затошнило. Хотелось остановиться, замереть на мгновение, чтобы осмыслить произошедшее, но у них не было времени.
«Мне жаль. Мне очень жаль».
Ее руки подрагивали.
– Ромэйн? – Фэй положила тяжелую ладонь на ее плечо. – Мы идем?
Барниш уже скрылся под землей, за ним последовал Рин. Латиш махнул рукой, прихватил с собой кирку и свесил ноги в темный проход.
– Да, – стараясь скрыть дрожь в голосе, ответила Ромэйн. – Латиш прав: любое место лучше каторги.
Фэй пропустила ее вперед. Ромэйн закрепила кинжал на поясе и начала медленно спускаться.
Лестница уходила вниз спиралью, Ромэйн видела мерцающий огонек лампы, которую нес Барниш. Фэй закрыла за ними дверь в земле, и они оказались в кромешной темноте и тишине, которую нарушал лишь звук шаркающих по каменным ступеням ног.
Они спускались довольно долго. Стало холодно, Ромэйн зябко поежилась. Кто мог вырыть здесь укрытие и зачем? Не его ли ищет Лаверн?
– Что, если Лаверн ищет это место? – повторила она вслух.
– Тогда ему не повезло, что мы опередили его, – откликнулась Фэй. – Когда найдем выход, хорошо бы всё тут сжечь.
– Думаешь, отсюда есть выход? – с сомнением спросила Ромэйн. – Мы так глубоко под землей, что…
– Я буду надеяться, что мы выберемся отсюда. Если нас схватят, то лучше умереть в бою с солдатами, чем продолжать рыть проклятые тоннели. – Фэй сплюнула.
– Интересно, что будет с теми беднягами, которые остались наверху? – спросил Ливр. – Если император ищет именно это место, то они ему больше не нужны.
– Не удивлюсь, если он прикажет просто поджечь бараки ночью, – откликнулась Фэй.
– Мы бросили их на верную смерть, – сказала Ромэйн.
– Они бы поступили точно так же, Рози, – заверил ее Барниш. – Кажется, ступени закончились!
Они оказались в просторном зале, потолка которого Ромэйн разглядеть не смогла. Впереди чернели два прохода – направо и налево. Все замерли в нерешительности.
– Предлагаю считалочку! – Ливр принялся тыкать пальцем в проходы. – Раз, два…
– Заткнись ты уже! – Барниш пихнул его в спину и подошел к правому проходу. – Отсюда тянет холодом, думаю, это сквозняк.
– А если есть сквозняк, значит, есть и выход, – заключила Фэй. – Я согласна с ним.
– Направо так направо, – без особого энтузиазма согласился Латиш, – в конце концов, мы всегда сможем вернуться.
Они долго брели по мрачному тоннелю. Ромэйн вздрагивала от малейшего шороха – ей казалось, что в темноте притаились неведомые чудовища, а прямо за спиной крадутся солдаты Лаверна. Однако никто не торопился их преследовать – они шли вперед, потеряв всякое ощущение времени, но ни шагов врагов, ни посторонних звуков слышно не было.
– Здесь проход, – сообщил Барниш, поднимая лампу повыше. – Рискнем?
Фэй заглянула в узкую трещину в стене и вздохнула.
– Разве у нас есть выбор?
По очереди они протискивались в проход и медленно двигались вперед. В какой-то момент Ромэйн начало казаться, что стены сжимаются, она лихорадочно вдыхала затхлый воздух, но продолжала задыхаться, и только пальцы Фэй, обхватившие ее руку, помогли успокоиться.
Барниш кряхтел и ругался – ему пришлось втянуть живот, чтобы пролезть. Ливр распекал его на чем свет стоит – упрекал в том, что тот всегда просил добавки похлебки и уплетал слишком много хлеба. Из-за Барниша они едва не застряли в середине пути, но совместными усилиями смогли протолкнуть его.
Уставшие, грязные, они наконец протиснулись через узкий лаз и оказались в просторном зале, едва ли не в два раза больше того, в который спустились по лестнице. Барниш принялся сетовать на то, что изодрал рубаху, Ромэйн же зябко поежилась и прошла немного вперед в поисках чего-то, на что можно присесть. После приступа паники в проходе у нее все еще тряслись ноги.
Вместо камня она наткнулась на высокий постамент и больно ударилась бедром.
– Эй, здесь что-то есть!
В свете лампы, которую поднес Барниш, она увидела белоснежный мраморный саркофаг, покрытый толстым слоем пыли. Ромэйн провела рукой по запыленной поверхности и кончиками пальцев нащупала выступающие символы.
– Это гроб? – Латиш по-хозяйски запрыгнул на крышку и сел, свесив ноги. – Занесло же тебя, братишка!