– Они попытались заставить тебя рассказать, где Раухтопаз, – перебила его Ромэйн. – Но ты не сказал им, потому что утратил волю к жизни.
– Можно и так сказать.
– Кем бы ни был загадочный друг Тет, он поразительно умен, – заметила Ромэйн. – Заперев врата, он сделал так, что часть ключа осталась в Упорядоченном, с другой стороны. И если бы не нуады и их трижды проклятые жрицы…
– Врата бы никто не открыл, – закончил Халахэль.
Луна вновь показалась из-за облаков, и Ромэйн сумела разглядеть его задумчивое лицо.
– Они придут за нами, верно? – тихо спросила она. – Что нам делать?
– Продолжай свою войну, маленькая леди, а я разберусь с генералами. – Хэль мягко улыбнулся. – Я не позволю им завладеть камнями.
– Потому что это все, что осталось от Тет?
– Потому что я не хочу потерять еще и тебя.
Халахэль исчез и тут же появился за спиной Ромэйн. Он обнял ее, демоническая сущность окутала их прозрачной вуалью.
– Я сделаю все, что ты скажешь, – прошептал он. – Просто доверься мне и позволь защитить тебя.
– Я не могу. – Ромэйн вырвалась из его рук, расправила плечи и сказала: – Если ты считаешь, что я способна только на то, чтобы стоять за твоей спиной, то ты ошибаешься. Пусть я не так сильна, как ты или проклятые генералы, но я сделаю все, чтобы спасти своих людей и вернуть им мир!
– Хорошо, – неожиданно легко согласился Халахэль.
– Нужно вернуться в лагерь. И лучше не рассказывай все это остальным. Не хочу, чтобы они боялись тебя… и меня.
Она спускалась с холма, стараясь выглядеть уверенно, на самом же деле ее сердце колотилось как у зайца.
Что теперь она скажет лордам? «На нашей стороне древний демон»? «Я могу случайно убить кого-то из вас голыми руками»?
– Дерьмо, – выругалась Ромэйн и поскользнулась.
За ее спиной рассмеялся Халахэль.
Они двигались вдоль кромки леса, стараясь не уходить далеко от покатого каменистого склона, ведущего к тонкой полоске белого песка. Ветер трепал волосы Халахэля, чайки громко кричали в небе, на губах оставалась принесенная ветром соль.
Хэль наблюдал за Ромэйн и невольно вспоминал вкус ее крови, ставший ярче из-за силы Тет. Ему стоило большого труда держать себя в руках и не ползать у нее в ногах, умоляя дать еще – за годы, проведенные в заточении, он ослаб и нуждался в демонической крови как никогда сильно.
С каждым днем она нравилась ему все сильнее, эта девчонка со смешной прической. Светлые волосы немного отросли, и она стала похожа на нескладного юнца, только-только выпорхнувшего из-под родительского крыла. Халахэль все чаще замечал, что ему искренне хотелось защитить ее, помочь, сделать все, чтобы она победила в своей войне.
Он уже не был уверен, что дело только в его щенячьей преданности Тет. Маленькая леди сумела заслужить его уважение.
Хэль был уверен, что Ромэйн не станет требовать от него того, чего требовала бывшая возлюбленная: девчонка не прикажет ему убивать невинных, не позволит купаться в их крови, запретит рвать на части беззащитных смертных. А вот Тет это нравилось. Она наслаждалась насилием.
Нравилось ли это ему?
Тогда, много веков назад, он думал, что другого пути просто нет. Был уверен, что быть демоном – значит уничтожать все на своем пути, вести за собой армию эмпуссий и ламий, наслаждаться страданиями людей и криками, полными отчаяния.
Что же изменилось с тех пор?
Он, Халахэль.
Оказавшись запертым в саркофаге наедине с собственными мыслями, он много размышлял о вечном, о том, зачем был создан и куда в итоге его привела дорога, залитая кровью. Он разочаровался во всем, возненавидел себя и тех, кого называл братьями, даже Тет. Он злился на нее не за то, что с ее помощью демонов заперли в Фате, а за то, что кто-то сумел завладеть ее разумом и, возможно, сердцем. Кто-то кроме него самого.
Видя, как пробуждается демоническая сущность в Ромэйн, Халахэль старался сохранять невозмутимость, но в душе его бушевало пламя: он не знал, как ей помочь. На его памяти никто и никогда не поглощал демонов, разве что Эмпуса, но это было частью ее природы.
Ромэйн обернулась и сказала что-то Барнишу. Мужчина закивал.
– Привал! – скомандовала Фэй, останавливаясь.
– Мы вышли на рассвете, верно? – Мирай посмотрел на стремительно темнеющее небо. – Сейчас, должно быть, полдень.
– Но солнце скрылось, – подытожила Фэй. – Да.
– Это все магия, – сказала Ромэйн.
– Они что, решили устроить здесь вечную ночь? – фыркнул Барниш.
– Да, – ответил Хэль. – Демоны Фаты слабеют при свете дня.
– Откуда тебе так много известно о них? – спросила Фэй.
– Я просто хорошо образован.
– Правда? А мне кажется…
– Прекратите, – устало попросила Ромэйн. – Мы все прекрасно знаем, что Хэль прав. Давайте просто поедим и пойдем дальше.
– Разведу костер, – буркнул Ливр и принялся собирать сухие ветки, валяющиеся на земле.
Хэль посмотрел на него, и одна из веток вспыхнула.
– Какого хрена?..
Ромэйн повернулась к Хэлю и покачала головой. Тот пожал плечами и улыбнулся. Он, в конце концов, демон, а не создание из чистой энергии, призванное Матерью оберегать людей!
– Хэль, помоги мне подстрелить пару чаек, – попросила Ромэйн и начала спускаться по склону.
– Мне пойти с вами? – спросила Фэй.
– Нет! – отмахнулась Ромэйн.
Заинтересованный, Халахэль грациозно спустился по камням и остановился, увязнув в песке по щиколотку. Ромэйн стояла напротив, уперев руки в бока.
– Зачем ты это сделал?
– Он ведь хотел развести костер. Я помог ему добыть огонь.
– Это безответственно. Они начнут подозревать, что ты…
– Кто? – Хэль безразлично пожал плечами. – Думаешь, они все еще не догадываются?
– Надеюсь, что нет! Иначе кто-нибудь из них перережет тебе горло.
– Наш остроухий коротышка уже пытался выяснить, кто я, – сказал Хэль, – но ушел ни с чем.
– Райордан? – Ромэйн насторожилась. – Он что-то подозревает?
– Он видел часть моей истинной формы в ту ночь, когда пришел украсть камень.
– Замечательно. – Она всплеснула руками. – И что ты собираешься делать?
– Если хочешь, я столкну его с горы, пока никто не видит.
– Не смешно!
Ромэйн сняла с плеча лук и наложила стрелу. Тетива зазвенела, пролетавшая над их головами чайка рухнула на песок.
– Хороший выстрел, – похвалил Хэль.
– Не заговаривай мне зубы, – попросила Ромэйн, передавая ему птицу. – Прекрати настраивать против себя членов нашего отряда.
– Я один стою десятков таких, как они.
– Ты слишком высокого мнения о себе.
– Тебе это не нравится?
– И прекрати со мной заигрывать. – Ромэйн посмотрела ему в глаза и добавила: – Меня это не интересует.
– Обычно женщины реагируют на мой человеческий облик иначе, – признался Халахэль.
– Падают к твоим ногам, я полагаю?
– Но ты не такая, – фыркнул он, – ведь так? Будешь держаться до последнего.
– Почему же, – вдруг сказала Ромэйн, – ты очень красив. Но этого мало.
– Мало? – брови Халахэля удивленно приподнялись. – Что же тебе нужно, Ромэйн из Дома Наполненных Чаш? Я предан тебе, красив, умен и обладаю нечеловеческой силой. Чего еще ты хочешь?
– Мира на моей земле, – отрезала Ромэйн. – Освобождения Монти. Чистого неба без колдовства, заставляющего солнце садиться раньше времени. Мне продолжать?
– Ты такая скучная, – фыркнул Хэль.
– Это называется ответственность.
– Ты была не слишком ответственной в ту ночь, когда убила сына лорда.
Ромэйн вспыхнула.
– Я… Мне…
– Месть.
– Что?
– Ты одержима местью.
Ромэйн напряженно уставилась на него. Халахэль подошел ближе, наклонился к ней и прошептал:
– Ты можешь сколько угодно врать остальным, но я-то знаю, что на самом деле движет тобой. И это вовсе не благородные побуждения, о которых ты говоришь. Ты хочешь отомстить Лаверну за смерть своей семьи, за отца, за мать, превращенную в кадавра, за…
– Хватит.
– О нет, я ведь только начал. – Он обошел Ромэйн и замер за ее спиной. – Ты хочешь стереть с лица Фокаса Дом Багряных Вод.
– Откуда тебе знать?
– Твоя кровь напела мне. – Хэль провел пальцами по шее Ромэйн и вдохнул запах ее кожи. – Ты думаешь, что ваши предки поступили глупо, оставив в живых отпрысков Бедивира.
– Прекрати копаться в моей голове!
Ромэйн резко повернулась и толкнула Халахэля в грудь. Он даже не пошатнулся, только рассмеялся, удивленный такой яростной реакцией.
– Ты не можешь причинить мне вреда, Ромэйн.
– Я могу сделать все что угодно! – прошипела она, и ее зрачки вытянулись, превратившись в черные щелки.
Пораженный, Хэль замер.
По губам Ромэйн потекла кровь. Она поспешно прижала ладонь ко рту, но тут же вскрикнула и уставилась на свои пальцы, нежная кожа которых лопалась, выпуская когти.
Хэль шагнул к Ромэйн и закрыл ее собой. Она смотрела на него полными ужаса глазами, в которых застыли слезы.
Он не чувствовал ее страха: она плакала, потому что обращение напоминает безжалостное перемалывание костей меж жерновами. Будь его воля, он бы никогда не менял форму.
– Пусть это прекратится! – потребовала Ромэйн.
– Тише, тише…
Халахэль обнял ее, баюкая.
Демонов не приходится учить использовать сущность – они понимают, как с ней обращаться, едва выйдя из кровавого моря тел. Даже неразумные выродки Эмпусы осознают свою силу и пользуются ею. Но в его объятиях человек, а не демон. И он не знает, как ей помочь.
– Как это остановить?
Ромэйн говорила с трудом, ей мешали прорезавшиеся клыки.
– Теперь это твоя сущность, – тихо сказал Халахэль. – Прими ее и не отрицай.
– Никто не должен увидеть меня!
«Может, ты хотя бы раз подумаешь о себе, а не об остальных?» – раздраженно подумал он.
– Пойдем.
Хэль подобрал лук, скользнул взглядом по лицу Ромэйн и сглотнул – обращение не остановилось. Ее нос превратился в аккуратный пятачок летучей мыши, а верхняя губа разделилась надвое. Если ее увидят такой… Кто-то точно перережет ей горло этой ночью.