Глава 40
Люди бежали, толкались, топтали упавших. Двери захлопывались, оставляя снаружи тех, кто не успел войти в укрытие. Кто-то кричал. Матери звали детей.
Ветер бросал в лицо Ромэйн колючий песок. Во мраке внезапно наступившей ночи она пыталась найти выход из города, но не могла – солдаты в золотой броне преграждали ей путь, кричали на языке Солнечных Земель и размахивали руками, недвусмысленно давая понять, что за ворота никого не выпустят.
– Мне нужно уйти! – выкрикнула Ромэйн, когда очередной темнокожий солдат развернул ее и подтолкнул, веля убираться.
Тщетно. Он или не понимал ее языка, или делал вид, что не понимает.
– Дерьмо!
Через стену, окружавшую город, ей было не перебраться. Пока жители Аша’таласа в панике прятались от неизвестной угрозы, Халахэль бился в песках со странным существом, в которое превратился Латиш.
Она устала от бессмысленной беготни и собиралась вернуться в башню, когда над головой пролетела первая черная тень. Спустя мгновение раздался полный боли крик.
– Чудовища!
– Демоны!..
– На помощь!
Люди кричали на незнакомых Ромэйн языках, но она безошибочно понимала смысл каждого слова – язык страха понятен всем.
Снова и снова ее толкали и едва не сбивали с ног, но она упорно бежала к башне, надеясь укрыться в ней вместе с лордами и Монти. Зря она ушла! Разве у нее достаточно сил, чтобы помочь Хэлю в схватке? Если он победит, то обязательно вернется на Солнечный Пик, чтобы снова присоединиться к ним.
«Если он не решит забыть былые обиды и не примкнет к демонам, которые, судя по всему, имеют все шансы победить в этой войне», – добавил внутренний голос.
Эмпуссия вцепилась в копье одного из стражников и прижала его к стене. Клыки демона почти достигли шеи жертвы, с головы юноши свалился шлем, и Ромэйн увидела в нем Дольфа, который, возможно, погиб точно так же – в лапах злобной твари, один на один с ужасами Фаты.
Выхватив меч, Ромэйн кинулась к ним.
Ей не хватило сил, чтобы вонзить лезвие достаточно глубоко в спину эмпуссии, демон закричал, взмахнул крыльями и сбил Ромэйн с ног. Она упала, выпустив из рук рукоять меча.
Позабыв о стражнике, эмпуссия двинулась к ней. Юноша наблюдал за ней расширившимися от ужаса глазами и не смел пошевелиться.
– Меч! – выкрикнула Ромэйн. – Достань меч!
Стражник кинулся было к демону, но тот взревел и махнул крылом, отгоняя его. Отпрянув, юноша бросился прочь.
Трус!
Краем глаза Ромэйн заметила сломанное копье, которое бросил стражник. Перевернувшись, она поползла к нему, мысленно взывая к Трем. Если это ее последний день в этом мире, она умрет с оружием в руках, как отец.
Эмпуссия навалилась на нее и вцепилась клыками в плечо. Ромэйн вскрикнула от неожиданной острой боли, но продолжала ползти, придавленная к земле демоном.
Скользкие от пота пальцы обхватили вдвое укоротившееся древко одновременно с тем, как эмпуссия лапой прижала голову Ромэйн к камням.
«Неужели это все? Все, на что я способна?»
Кровь с шумом бежала внутри, рана на плече пульсировала в такт биению сердца.
Нет. Она не умрет так просто.
Уперевшись ладонями в землю и рыча от натуги, Ромэйн заставила себя подняться вместе с вцепившимся в нее демоном. Тварь оказалась невероятно тяжелой.
Похоже, эмпуссия поняла, что разорвать добычу на земле не выйдет, и решила подняться в воздух, прихватив Ромэйн с собой. Допустить этого она не могла – пережить падение с высоты не под силу даже тому, кто проглотил проклятый камень.
Подтянув к себе копье, Ромэйн ухватила его у самого острия и что было сил вонзила в лапу, обхватившую ее плечо. Эмпуссия взревела, взмахнула крыльями и оторвалась от земли, но ненадолго – ослепленная болью, тварь не смогла взлететь достаточно высоко, врезалась в дом и выпустила Ромэйн.
Падая, она задела выступ под окном и только благодаря тому, что это замедлило падение, не переломала ноги. Удар о землю оказался сильным, но страх перед смертью в когтях демона – сильнее: Ромэйн вскочила и бросилась прочь, не обращая внимания ни на содранные в кровь колени и ладони, ни на залившую рубашку кровь.
Эмпуссии уносили людей в черное небо, тела их жертв лежали повсюду, улицы Аша’таласа походили на поле брани.
Ромэйн устала. Она переступала через мертвецов и не чувствовала ничего, кроме желания покинуть город, превратившийся в ловушку для сотен людей. Приказав запереть ворота, местная знать превратила Аша’талас в праздничный стол для демонов.
Сверху спикировала тень. Ромэйн отпрянула и выставила перед собой сломанное копье, собираясь как минимум выбить твари глаз, прежде чем она убьет ее.
– Нашел!
Когти, шипы, торчащие из плеч, густой черный мех и, Трое помилуйте, рога!.. Витые рога, обращенные острием к небу.
– Хвост… – прошептала Ромэйн, позволяя Халахэлю оторвать себя от залитой кровью земли, – у тебя хвост…
– У тебя тоже будет, если захочешь, – его голос был грубым и неприятным. – Больше никогда не смей сбегать от меня.
Закрыв глаза, Ромэйн прижала к себе обломок копья и затихла. Она чувствовала, что Халахэль поднялся в воздух, но не хотела видеть этого.
Она почти отключилась, когда знакомый голос вырвал ее из странного, холодного оцепенения.
– Она ранена.
– Я вижу! Отойдите!
Ее положили на что-то твердое. С трудом открыв глаза, Ромэйн посмотрела на нависшего над ней Хэля и сжалась.
– Ей нельзя засыпать, – снова подал голос Мирай. – Она потеряла много крови и может умереть.
– Не умрет, – твердо сказал Халахэль. – Смотри на меня, ясно? Тебе ничего не угрожает.
Сил не хватило даже на кивок.
Он без промедления вспорол когтем свое предплечье, горячие капли упали на грудь. Ромэйн осоловело моргнула и попыталась отползти, чтобы не чувствовать отвратительного запаха крови, но Хэль обхватил ее шею и вынудил приподнять голову.
– Воняет, – прохрипела Ромэйн, пытаясь отвернуться.
– Однажды ты сама придешь ко мне, чтобы попросить крови, и тогда я припомню тебе эти слова.
Он прижал рану к ее рту, и Ромэйн осталось только смириться с этим.
– Этот день перестанет меня удивлять? – пробасил Барниш.
– Выглядит мерзко, – заключил Ливр.
С каждым глотком Ромэйн становилось лучше. Силы возвращались стремительно, а боль отступала, не оставляя ни малейшего напоминания о себе. Вскоре она смогла сесть и обхватить ладонями большую руку, покрытую шерстью и грубой потрескавшейся кожей.
– Вы должны увести ее отсюда, – сказал Хэль. – Генералы не должны вас найти.
– Я здесь впервые, куда я могу…
– Можно попробовать, – перебил Барниша Мирай. – Но нам нужно к воде. К большой воде.
– Это портовый город, вода совсем рядом. У вас хватит лошадей, чтобы добраться до берега подальше от Аша’таласа?
– Мы украли не лошадей, – не без гордости сказал Ливр, – а джамали! Поездка будет увлекательной!
– Главное, чтобы она была быстрой. – Хэль аккуратно убрал руку и заглянул Ромэйн в лицо: – Лучше?
– Гораздо, – призналась она. – Где Монти?
– Не знаю, – нехотя признался Хэль. – Я был занят твоими поисками.
– Мы должны вернуться и найти его.
Ромэйн попыталась встать, но без поддержки Халахэля снова повалилась на спину. Из мешков, на которых она лежала, выкатились большие зеленые корнеплоды, даже отдаленно не напоминавшие ничего, что росло в Свободных Землях.
– Ты пойдешь за Мираем и будешь делать все, что он скажет, – проникновенно сказал Хэль, нависнув над ней. – И если ты снова попытаешься удрать, я найду тебя и…
– И что? – Ромэйн толкнула его в грудь, но он не шелохнулся.
– Даже я уже понял, что если тебя поймают, то откроют трижды проклятые врата Фаты! – заявил Барниш. – Поэтому, леди, давай-ка ты спрячешь зубки и позволишь нам спасти наш хренов мир!
– Именно! Хренов мир!
В сарай ворвался порядком потрепанный Латиш. Он стряхнул с одежды пепел и оскалил кривые зубы.
– Ваш план прекрасен, но есть одно «но».
– Ну?
Мирай выглядел спокойно, но Ромэйн заметила, как его ладонь скользнула к рукояти клинка.
– Наш рогатый здоровяк тоже никуда не пойдет! – едва ли не радостно сообщил Латиш. – Потому что вы, друзья мои, две части одной очень опасной штуковины, которая не должна попасть не в те руки. Даже одной половины хватит, чтобы усилить Верховную и ее соты силы в десятки раз! Поэтому, прошу вас, не пытайтесь сбежать. Оба.
Хэль что-то прорычал. Ромэйн не могла отказать себе в удовольствии уколоть его:
– Что, не нравится, когда тобой командуют?
– Я позволяю это только тебе, – откликнулся он.
Возможно, Хэль пытался ухмыльнуться, но безобразная демоническая морда лишь оскалила жуткие клыки.
– Я не могу уйти, оставив Монти…
– Лорды благополучно покинули Аша’талас, – прервал Ромэйн Латиш. – Я видел их экипажи, когда возвращался.
– Что с генералами? – угрюмо спросил Хэль.
– Они живы. Частично. – Латиш хмыкнул. – Кто-то больше, кто-то меньше… Мерзавцы успели напиться крови! У них полно сил. Я-то думал, что века заточения иссушат их.
– Так у тебя не хватило сил, чтобы убить их?
– Времени. Я торопился к вам. Не то чтобы я тебе не доверяю, но… – Глаза Латиша наполнились жидким пламенем. – Нам пора! Куда, говоришь, нужно идти?
Пока Мирай и Латиш что-то обсуждали, Халахэль помог Ромэйн подняться и сказал:
– Оставьте меня одного ненадолго.
– Что-то случилось?
– Мне нужно принять человеческую форму. Это не слишком приятное зрелище.
– Подтверждаю! – выкрикнул Латиш. – Я как-то видел…
– Было намного лучше, когда ты молчал, – пробасил Барниш.
– Теперь-то ты не осмеливаешься затыкать мне рот?
– Ты так и не сказал, кто ты. – Ромэйн посмотрела на Латиша, которого все это время считала случайно привязавшимся к ним проходимцем.
– О, сейчас я все покажу! За мной!
Они вышли из деревянного сарая, чудом уцелевшего за стенами города. В неестественной темноте, опустившейся на окрестности, Ромэйн чувствовала себя уязвимой.