124
ценителей в сапогах выкручивала руки Мише Казакову, пытаясь отнять у него сумку с диктофоном.
На бегу выхватываю у него сумку и лечу по лестнице вниз".14
Если вечер, якобы посвященный Косареву, или обсуждение картин Игоря Бородина были хотя и весьма драматичными, но одноразовыми эпизодами в деятельности Романенко, то другие его художества свидетельствуют о том, что он хорошо подготовлен и к марафонским дистанциям. Таково судебное дело "о защите чести и достоинства", которое он возбудил против ленинградской писательницы Нины Катерли, надеясь, очевидно, взять реванш за проигрыш двух дел против "Советской культуры".15
В октябре 1988 года Нина Катерли опубликовала в "Ленинградской правде" статью "Дорога к памятникам", в которой отметила, что Романенко в своей книге "не брезгует ни фальсификацией цитат из классиков марксизма-ленинизма, ни чудовищными искажениями правды, ни использова-нием идей и чуть ли не раскавыченных выдержек из теоретиков нацизма",16 что и побудило А. Романенко искать правду в суде.
Заслушав стороны, Дзержинский районный суд Ленинграда назначил экспертизу, к которой привлек трех специалистов: доктора исторических наук Ю. Чернецовского и кандитатов истори-ческих наук Н. Колычева и В. Алексеева. Эксперты пришли к единому выводу об "очевидном сходстве некоторых содержащихся в книге утверждений с положениями, встречающимися... в нацистской литературе... Так... на стр. 225 /говорится/: "В частности, идея господства масонов над миром совершенно аналогичная как иудейской концепции всевластия евреев над неевреями, так и сионистской идее создания "Всемирного Сиона". Это напоминает рассуждение нацистских теоретиков о еврейско-масонском заговоре против человечества".17
На основании этой экспертизы и других материалов дела суд иск отклонил. Однако воин-интернационалист не сложил оружия. Он подал кассационную жалобу, дело перешло в Ленин-градский городской суд, который жалобу удовлетворил, то есть отменил решение районного суда. Затем дело слушалось заново, снова назначалась экспертиза и т. п. К октябрю 1989 года, когда я был
125
в Ленинграде, состоялись три заседания районного суда и три городского. На каждое из них Романенко приводил целую ватагу молодчиков из "Памяти", а также из созданной им самим организации "Патриоты", которых судьи тщетно пытались утихомирить: каждое заседание превращалось в антисемитский митинг. И ни разу никто не призвал к ответу хулиганов, как того требует статья 74 уголовного кодекса РСФСР, запрещающая разжигание национальной розни.
Причину этого понять нетрудно. При всей беспардонности Романенко, в его исковых заявлениях есть свои резоны. Вот, к примеру, отрывок из его кассационной жалобы:
"Сионистско-фашистская пропаганда давно, активно, цинично клевещет на КПСС, на СССР, лживо обвиняет КПСС, СССР в том, что советские издательства под руководством КПСС осуществляют "государственный антисемитизм" и пропагандируют идеи, аналогичные гитлеровским идеям. А книга А. З. Романенко ... опубликована издательством ЦК КПСС и Ленинградского обкома КПСС — "Лениздатом".18
К этому можно добавить, что на титуле книги значится, что она вышла под научной редакцией доктора исторических наук П. Ф. Мельникова и с одобрения трех рецензентов: доктора философских наук А. К. Белых, доктора исторических наук А. Н. Шмелева и доктора философских наук В. Ф. Рябова. Называю эти имена, так как страна должна знать своих героев. Но не только они разделяют с автором ответственность за содержание книги. Вместе с Романенко разжиганием ненависти к евреям занимались сотни других сионологов, которых он цитировал и которых не цитировал в своей книге. И те, кто издавал все эти произведения, кто писал и печатал хвалебные рецензии, наконец, те, кому на деле принадлежат издательства, газеты, журналы в СССР, то есть партийный аппарат, который теперь держит круговую оборону против наступающей демократии и пытается не давать в обиду "воинов-интернационалистов". То, что кассационная жалоба Романен-ко была удовлетворена, факт достаточно красноречивый.
Чтобы дорисовать портрет воина-интернационалиста, необходимо остановиться на его военных подвигах.
126
На вопрос, заданный ему во время одного из выступлений: "Кем вы были во время войны?" — Романенко ответил:
— Я был во время войны комсоргом полка. Что это такое, фронтовики знают: "Ребята, за Родину! Вперед!" Кто должен первый подняться на бруствер? Комсорг полка.
Однако, по официальным данным, ставшим достоянием гласности, Романенко был призван в армию в конце 1944 года и направлен в учебный стрелковый полк, дислоцировавшийся на Урале, то есть в глубоком тылу. Так что на фронтах Второй мировой войны ему повоевать не довелось. В 1949 году он окончил Горьковское военно-политическое училище, после чего был направлен в Забайкалье, а позднее — в Китай. Во время Корейской войны часть, в которой служил Романенко, должна была защищать китайский аэродром от налетов американской авиации. Но ни одного налета американцы не сделали, так что пороха Романенко не нюхал и "на бруствер" никого не поднимал.19
Широко рекламируя свое мнимое участие в корейской войне, Романенко, однако, может предъявить только китайские медали. Когда его просят объяснить это несоответствие, он, опять же не моргнув глазом, отвечает, что Корейской Народно-Демократической Республики в то время (1951 год) еще не было, хотя на самом деле это государство было официально провозглашено в ноябре 1948 года.
В личном деле подполковника запаса А. З. Романенко есть и такая колоритная запись:
"За обман командования и подделку на справках, представленных в университет, решением партийной комиссии Забайкальского военного округа Романенко А. З. объявлен выговор. Протокол ПК ЗабВО №39".20
В статье Геннадия Рубинского "От лукавого", в которой приведен этот документ, имеются и другие штрихи, колоритно рисующие портрет воина-интернационалиста. Оказывается, он воюет не только с сионизмом, но и со всем светом, а больше всего — с собственным прошлым. На его счету дисциплинарные
127
взыскания, осуждение за мелкое хулиганство, изъятие нежелательных документов из собственного личного дела и другие художества — вплоть до получения задним числом орденов и медалей за подвиги в боях, в которых он никогда не участвовал. Как видим, у историографа сионизма бога-тый опыт по части подделки документов и иной фальсификации.
* * *
Судебное дело "Романенко против Катерли" тянулось еще около года. Слушание много раз откладывалось, переносилось, двигалось из инстанции в инстанцию. Нина Катерли часто получа-ла анонимные письма и телефонные звонки с угрозами и ругательствами. После того, как Рома-ненко оповестил мир о том, как "сионисты" убили "инфарктом миокарда" его коллегу Владимира Бегуна, Нина Катерли молила Бога только об одном: чтобы с Романенко (а он уже пожилой и страдающий болезнями человек) тоже не случилось инфаркта, ибо в этом случае ее точно объяви-ли бы убийцей. Чем агрессивнее наглецы, тем упорнее они стремятся выглядеть жертвами.
Многочисленные повторные экспертизы приводили все к тому же заключению: книга Романенко является нацистской и написана с целью разжигания антисемитизма. Нина Катерли своей статьей никакого оскорбления "чести и достоинству" автора книги не нанесла, а только констатировала факт. В сентябре 1990 года Романенко "в знак примирения" свой иск отозвал.
Сам он остается безнаказанным, и непохоже, чтобы его кто-либо пытался привлечь к ответственности за разжигание национальной розни, как это предусматривает советский закон.
128
ГЛАВА ПЯТАЯ
МЕТАСТАЗЫ НАЦИЗМА В ЭПОХУ ГЛАСНОСТИ
Дуэль Астафьев — Эйдельман
Переписка историка Натана Эйдельмана и писателя Виктора Астафьева ярко характеризует состояние духовной жизни Советской России начального периода гласности.
Виктор Астафьев занимает прочное место в современной русской литературе. Широкую известность ему принесла повесть "Царь-рыба", вышедшая в 1976 году. В повести нет фальшивого пафоса, нет желания угодить чьим-либо вкусам, лакейски подсюсюкнуть начальству, как это свойственно произведениям социалистического реализма. В повести правдиво показана неприг-лядная и жестокая жизнь современной Сибири. Наблюдения писателя точны и въедливы, характеры зримы и неоднозначны, язык живописен и выразителен. "Царь-рыба" выдвинула Астафьева в число лидеров деревенской прозы, достижения которой признаны всеми, кто умеет любить и ценить литературу.
Репутация Астафьева еще больше упрочилась в 1985 году после появления его романа "Печальный детектив", в котором показаны маразм и вырождение современной жизни провинци-ального сибирского города. Публикация романа была одной из первых ласточек гласности, так сильно преобразившей весь духовный пейзаж коммунистической сверхдержавы.
Однако именно гласность прояснила позиции духовных лидеров современной России (вернее тех, кто претендует на эту
129
роль), обнаружила их истинное лицо, показала, за что и против кого они выступают.
В мае 1986 года В.Астафьев опубликовал в "Нашем современнике" подборку рассказов, вполне рядовых, в литературном отношении ничем не примечательных. Несмотря на громкое имя автора рассказы прошли бы незамеченными, если бы не один из них, "Ловля пескарей в Грузии", который поразил читателей шовинистической антигрузинской направленностью. На состоявшемся вскоре съезде Союза писателей СССР грузинская делегация выступила с протестом и хотела поки-нуть съезд. Один из членов редколлегии "Нашего современника" принес извинения, как-то уладив конфликт. После этого Астафьев вышел из состава редколлегии журнала.
Через некоторое время известный историк и писатель Натан Эйдельман написал Астафьеву вежливое, но нелицеприятное письмо. Оно вызвало такие последствия, что я должен привести его целиком:
"Уважаемый Виктор Петрович! Прочитав все или почти все Ваши труды, хотел бы выска-заться, но прежде — представлюсь. Эйдельман Натан Яковлевич, историк, литератор (член Союза Писателей), 1930 года рождения, еврей, москвич; отец в 1910-м исключен из гимназии за пощечи-ну учителю-черносотенцу, затем — журналист (писал о театре), участник Первой мировой и Отечественной войны, в 1950-55-м сидел в лагере; мать — учительница; сам же автор письма окончил МГУ, работал много лет в музее, школе; специалист по русской истории XVIII-XI