— значит готовить ее повторение. К счастью, замолчать эту и другие трагедии не удалось. Поэтому и наступила эпоха гласности.
Посмотрим с этой точки зрения на труд Шафаревича. В нем, например, опровергаются домыслы "русофобов" о деспотическом характере режима Николая Первого: за тридцать лет его царствования в России было совершено всего пять казней (пять повешенных декабристов), тогда как в странах Запада таковых было во много раз больше. Ну, а как насчет крепостного права, позволявшего продавать людей, как борзых щенков? А 25 летняя солдатчина? А розги и шпицрутены, которыми жестоко наказывали детей, забивали до смерти крестьян и солдат? А цензура, директивно, хотя и не очень успешно, вводившая единомыслие в России?.. Я уж не говорю о преследованиях инородцев, о гонениях на евреев, выразившихся, в частности, в ряде средневековых процессов по обвинению их в ритуальном употреблении крови христианских младенцев, включая побившее все рекорды Велижское дело. Если Шафаревичи смогут убедить большой народ, что ничего этого не было, то будет!..
Иудейские ханы
"Иудейские ханы
не добрее монгольских".
Валентин Сорокин.
Демократия пугает не только Шафаревича. Она пугает всех представителей того идейного течения, которое группируется вокруг журналов "Наш современник", "Москва" и "Молодая гвардия", вокруг общества "Память" и других обществ подобного типа: они множатся с невероят-ной быстротой.
25 августа 1989 года парижская газета "Русская мысль" опубликовала информацию из Москвы, в которой перечислено
252
полтора десятка организаций, именующих себя "Памятью". А в сентябре была создана Ассоциация "патриотических" организаций, под названием "Объединенный совет России".11 На Учредитель-ном съезде собралось триста делегатов от множества разных обществ. Из опубликованных резолюций "Объединенного совета России" видно, что он стоит на имперско-сталинистских позициях и требует погасить "волну русофобии, поднятую движениями, "фронтами", печатью, телевидением".12 То есть новоявленные "патриоты" требуют снова на всякое инакомыслие надеть намордник.
Позиция на этот раз определена вполне откровенно, вопреки тому, что идеологи указанного направления редко высказываются прямо. Чаще демократия, с которой они воюют, у них выступа-ет под псевдонимом сионизма или масонства. Особенно охотно мишенями для нападок выбирают отдельные исторические фигуры с еврейскими фамилиями, которые сами были лютыми врагами демократии, так что с "малым народом" они родственны не духом, а кровью. Вот характерная иллюстрация.
Журнал "Москва" (1989, №2) опубликовал очерк некоего Евгения Лосева, в котором приведена секретная директива 1919 года о поголовном уничтожении "богатых казаков" и "всех казаков", принимавших прямое или косвенное участие в борьбе против большевиков. Лосев указал, что эта директива исходила от Якова Свердлова и была отменена сразу же после его смерти. Новость подхватил Вадим Кожинов, добавивший "еще более страшную директиву Якира: расстрел на месте всех имеющих оружие и даже процентное уничтожение мужского населения".
"Это, несомненно, впервые в истории: уничтожение не так или иначе "виновных" и "богатых", а определенного "процента", — прокомментировал эти сведения Кожинов. — Позднее это распространилось на всю страну".13
В четырех диалогах с В. Кожиновым Бенедикт Сарнов14 показал, что директива о "расказа-чивании" исходила от Оргбюро ЦК партии, причем Оргбюро выполняло решение самого ЦК. Свердлов подписал директиву, но вовсе не был ее автором. И отменили ее не потому, что он умер, а потому, что на Дону
253
вспыхнуло восстание.
Казалось бы, истина установлена, Вадим Кожинов пойман на сознательном мошенничестве. Тем не менее, Станислав Куняев заявляет, что в этом самом материале В. Кожинов "убедительно писал", что "менее всего русские создали "авторитарный режим" эпохи".15
Эта "литература" оказывает самое прямое воздействие на жизнь. Одно из наглядных свидетельств — митинг общества "Память", приуроченный ко дню убийства Николая Второго и состоявшийся 18 июля 1989 года у памятника Свердлову в Москве.
"О расстрелянной в 1918 году в Екатеринбурге семье последнего русского императора почти никто и не вспомнил, — свидетельствует очевидец. — Около полутысячи собравшихся молодчиков выкрикивали печально известные лозунги: "Долой еврейский фашизм в СССР". "Евреи, убирайтесь в Израиль", "Долой русофобов", "Даешь десионизацию России". Чуть позже минут десять кряду скандировали: "Долой памятник Свердлову".16
Действо закончилось возложением к подножью памятника венка из колючей проволоки с надписью: "Организатору массового террора".
Это "мероприятие" было, по-видимому, санкционировано властями. Митинг продолжался полтора часа, после чего толпа еще долго не расходилась.
"Бородатые люди, — свидетельствует тот же очевидец, еще часа два беседовали у памятника на темы: какова истинная фамилия Виталия Коротича — Керзман или Керзмин и о том, что Ветхий Завет — это программа действий по уничтожению россиян".17
Вариацию последней темы можно найти и на страницах "патриотических" журналов:
И жила под его казуистикой злой,
под покровом "марксистского" блуда,
словно жгучий огонь под пристылой золой,
254
несмиримая ярость талмуда, —
пишет Виктор Кочетков в стихотворении, посвященном Троцкому.18 Небольшая неувязка с талмудистами из общества "Память" (мы видели, что "программу уничтожения России" они приписывают Ветхому Завету, а не Талмуду) вряд ли внесет разброд в сомкнутые ряды. Опыт по увязыванию мелких разногласий имеется, и не только исторический. Так, Игорь Шафаревич на прямой вопрос корреспондента телевидения ответил, что, по его мнению, никаких масонов в России нет.19 Ему и не надо: зачем масоны, когда есть "малый народ", выполняющий примерно ту же самую функцию.
Стихи Кочеткова о Троцком появились примерно в те же дни, когда происходил митинг у памятника Свердлову. Произведение это столь примечательно, что на нем следует остановиться подробнее.
По уверению поэта, Троцкий в России "ни с одною былинкой... не был в родстве, ни с одною березкою в дружбе", зато покидая ее, он увозил "китайский фарфор из коллекций великого князя".
Как нетрудно догадаться, основная особенность Троцкого — лютая ненависть к русскому народу, русофобия:
Что ему разоренье, и голод, и мор.
Он по этой стране окаянной
ездил в царском вагоне — наркомвоенмор —
под надежной латышской охраной.
...
...он ставил их к стенке — донцов, волгарей, —
на "виновных" пронзительно глядя —
за одно неудобное слово "еврей",
оброненное ими в досаде.20
Выдворение Троцкого из России — "по решенью Цека, под надзором Чека" — вызывает у автора особое торжество, которое трудно объяснить одними патриотическими чувствами.
Конечно, Троцкий натворил в России много зла. Второй после Ленина лидер революции, один из ведущих руководителей
255
большевизма в период гражданской войны, он несет большую долю ответственности за ужасы военного коммунизма и за многие другие преступления власти.
Однако к 1929 году Троцкий не только не имел власти творить какое-либо зло, но пытался ему противостоять. Он не смирился с усилением власти Сталина, не каялся и не унижался перед ним, как другие противники деспота. Из алма-атинской ссылки он слал Сталину телеграммы, протестуя против насильственной коллективизации. (Хотя руководствовался при этом не гуманными, а чисто политическими соображениями, считая, что тотальная война против народа погубит не народ, а большевистский режим). Именно эти протесты переполнили чашу терпения вождя, и он добился решения о высылке Троцкого за границу. Только после этого у Сталина оказались свободные руки для того, чтобы совершить "великой перелом", в ходе которого было уничтожено более десяти миллионов крестьян — тоже "по решенью Цека, под надзором Чека". Так что в известном смысле алмаатинский "хан" разделил участь крестьянства, которое безуспешно пытался защитить от кремлевского Чингизхана.
Зная, конечно, эти факты, Виктор Кочетков, тем не менее, утверждает, что не Сталин, а
эти степи сказали ему "Уходи!",
эти дали его отторгали.
Пусть столица от распрей партийных гудит.
Не всколышутся эти глубины.
Не грузин победит, не ЦК победит,
а вот этот мужик на драбыне.
Или тот вислоухий на рыжем коне —
видно, скачет в поселок за водкой —
в допотопном, железном своем шушуне,
с пугачевской курчавой бородкой.21
Так событие, с которого началась народная трагедия, поставившая на грань гибели всю русскую (и не только русскую) нацию, кощунственно провозглашается народной победой! Это и есть самая настоящая русофобия, она лишь маскируется под юдофобию.
256
О том, как Василий Белов приписал все ужасы коллективизации Лазарю Кагановичу и Якову Яковлеву (Эпштейну), читатель уже знает. Добавлю, что не Белов изобрел эту версию. Он лишь беллетристически оформил некоторые положения Вадима Кожинова22
За старшим братом поспешает "Молодая гвардия". За подписью некоего Сергея Наумова из Магадана в ней, например, помещена статья под выразительным названием "Палачи: Каганович, Мехлис и другие".23 "Другие" перечисляются списком, который открывается именами наркома внутренних дел Ягоды (Иегуды) Генриха Гиршевича и его первого заместителя Агранова Якова Сауловича. Далее следует сорок фамилий, из которых более 30 еврейских, три русских, одна грузинская, одна, по-видимому, латышская, остальные неопределенные, так что желающие их тоже могут считать еврейскими.
Магаданский историк хорошо постарался. Лишь один недостаток можно найти в его работе: не оригинальна. Этого, однако, не скажешь о статье Валерия Хатюшина "Не покаяние, но искуп-ление"24, в которой автор продолжил разговор, начатый в его же статье "Кому памятник?".25 В. Хатюшин выступает против деятельности общества "Мемориал", добивающегося установления памятника жертвам сталинизма.