тельство она демонстрировала соответствующий пропуск. На это ей вежливо сообщили адрес Белого дома...
За несколько дней до семинара русская газета "Панорама", издающаяся в Лос-Анджелесе, напечатала мою статью, в которой кратко характеризовались объявленные в афише участники.22
Обычно такие публикации проходят незамеченными для американского общества. Даже ведущие советологи, владеющие русским языком, редко заглядывают в эмигрантские издания. Однако на сей раз статья была переведена на английский язык и разослана в ведущие газеты, некоторым сенаторам и конгрессменам. В результате в день семинара сообщение о куняевской группе появилось, на первой странице "Вашингтон пост".23 Это еще больше подогрело интерес к семинару: вашингтонским интеллектуалам не часто приходится встречаться с коллегами, откровенно проповедующими расистские взгляды.
Первым взял слово Станислав Куняев. Он подчеркнул, что представляет группу единомыш-ленников, которых объединяет "идея российского возрождения, возрождения русской культуры, духовности, государственности". В то же время, он указал на то, что каждый из членов группы — "личность, писатель, художник", и просил подходить к ним индивидуально.
О себе Куняев сказал, что в первую очередь является поэтом, только в последние годы стал работать как литературный критик и публицист. Он подчеркнул, что всю жизнь был свободным художником и лишь в прошлом году, уступив просьбам своих друзей — Валентина Распутина, Виктора Астафьева,
283
Владимира Солоухина, Василия Белова, Юрия Бондарева — согласился стать главным редактором "Нашего современника". Поездку в США он считает отдыхом от тяжелых редакторских обязан-ностей.
После того, как представились остальные гости, слово получил Маршал Бремент, бывший посол США в Исландии, а до этого — работник американского посольства в Москве. Значитель-ную часть своего выступления он посвятил книге Игоря Шафаревича "Русофобия". Подчеркнув священное право на свободу слова, Бремент привел высказывание известного американского юриста Оливера Холмса, который сказал, что свобода слова не означает свободу кричать "Пожар!" в переполненном театре, ибо этим можно вызвать панику. К такому крику в переполненном театре он приравнял книгу Шафаревича, в которой евреи и либеральные интеллигенты обвиняются в стремлении погубить Россию.
Цитаты из работы Шафаревича задали тон всей дискуссии. Гости были смущены, так как признать очевидное не входило в их планы. В этом вообще особенность современных юдофобов: приписывая евреям все злодеяния тоталитарной власти, ритуальные и неритуальные убийства, трубя о жидо-масонском заговоре, они в то же время упорно отказываются называть кошку кошкой. Это Крушеван, Шмаков, Шульгин, Замысловский могли позволить себе роскошь прямо признавать себя антисемитами. После гитлеровского геноцида такое стало невозможным. Шесть миллионов жизней —такова цена, заплаченная евреями за то, что антисемитизм стал неприемлем для цивилизованного человечества.
Антисемиты от этого не перевелись, как не перевелись насильники, воры, убийцы. Но кто же добровольно признает себя вором или убийцей! Если такое происходит, то только на следствии или в суде — под давлением неопровержимых улик. Даже генералиссимус Сталин, развернув самую крупномасштабную антисемитскую кампанию после Гитлера, вынужден был прикрывать срамоту различными фиговыми листочками, преследуя якобы не евреев, а безродных космополи-тов, врачей-отравителей, сионистов, агентов Джойнта...
284
Московские гости, многократно уличенные выдержками из книги Игоря Шафаревича, не стали отстаивать его взгляды. Особенно ловок оказался Олег Михайлов. Сказав, что "Русофобию" вряд ли есть смысл обсуждать в отсутствие ее автора, он добавил, что сам не согласен с его поло-жениями и в декабре даже опубликовал в "Литературной газете" статью, в которой утверждал, что евреев нельзя называть малым народом, ибо народ, создавший Ветхий завет, — это великий народ.
Позднее я перелистал все выпуски "Литгазеты" за декабрь 1989 года, но статьи Олега Ми-хайлова там не нашел. Заглянул я и в ноябрьские, и в январские выпуски — с тем же результатом. Так что такой статьи либо вообще не было, либо она опубликована где-то в другом месте. В любом случае, "несогласие" Олега Михайлова с Игорем Шафаревичем чисто демагогическое. Есть много-численные, или большие, народы, которые насчитывают сотни миллионов человек, и есть сравни-тельно малочисленные, малые. Назвав евреев "малым народом", Шафаревич лишь констатировал демографический факт. Спорить тут не о чем. Поджигательский смысл "Русофобии" в другом: в том, что "малый народ" в ней наделен фатальной ненавистью к России, русофобией. Об этом Михайлов с Шафаревичем не спорил. Наоборот. К этой мысли он полностью присоединился!
Следующий вопрос касался "Письма 74-х". Откреститься от него было труднее, так как четверо из присутствовавших имели к нему самое прямое отношение.
Оправдывая публикацию письма, Эрнст Сафонов стал говорить о том, как много проблем стоит сегодня перед Россией. О том, как много откликов поступило в редакцию в поддержку этого обращения. И о том, какие видные люди его подписали... Особенно забавным было указание на то, что письмо подписали "патриарх советской литературы" Леонид Леонов и "член президентского совета" (этот титул Сафонов повторил дважды с особым значением) Валентин Распутин. В Совет-ском Союзе, вероятно, такие аргументы имеют какой-то вес. Но не в Вашингтоне.
На выручку Сафонову снова поспешил Олег Михайлов.
— Замечательный писатель, очень мною любимый, Саша Чер-
285
ный, — сказал он, улыбаясь, — как-то сказал, что две или двадцать две фразы, вырванные из контекста, так же мало дают понимание о его содержании, как два или двадцать два волоса, вырванные из головы, говорят о богатстве шевелюры.
То есть, не отвечая по существу, Михайлов давал понять, что выдержки из "Письма 74-х" произвольно вырваны из контекста и не соответствуют смыслу этого документа.
Именно такой тактики от них и следовало ожидать.
В России всякий спор — это стенка на стенку. Кто ловчее отбреет противника, тот и прав. Искушенные в подобных баталиях, гости за словом в карман не лезли. Забыли только, что они не в Москве, не в Новосибирске или Рязани.
"У нас они не отвечают на вопросы и обвинения, дерут горло в расчете, что в зале всегда найдется, или подсажено, достаточное число их преверженцев. У нас проходит вся их демагогия, а они от нее ни на шаг", пишет мне друг из Москвы, умный, талантливый писатель.24
Оказавшись в положении обороняющихся, гости проявили отменные бойцовские качества. Самое сильное их свойство — умение врать. Бессмысленно их спрашивать о том, каково их мнение по тому или другому поводу, каковы взгляды на тот или иной вопрос — они ответят не то, что думают, а что удобнее в данный момент. Узнать правду можно только одним способом: предъявив им их собственые произведения. Впрочем, и от собственных текстов они умеют открещиваться: многословно объяснять, что их не так поняли, что они имели в виду совсем другое. Однако американцы — не любители таких турниров. На прямой вопрос они ждут прямого ответа. И если отвечающий уклоняется, уводит разговор в сторону, то никакая ловкость ему не поможет.
Когда очередь задавать вопросы дошла до меня, я предложил присутствующим ознакомиться с тем, как сегодня в советской прессе изображают Ветхий Завет, который, по словам Олега Михай-лова, мог быть создан только великим народом. Я показал репродукцию картины Игоря Бородина на библейский сюжет о Юдифи, опубликованную в журнале "Молодая гвардия".25 В центре картины на величественном кресле, похожем на трон,
286
восседает Олоферн с обнаженной женщиной на коленях. Все тело ее и особенно лицо — с натяну-той, гнусной улыбочкой, — вызывает у зрителя ощущение гадливого ужаса. Лицо могучего Олоферна — по контрасту — это лицо одураченного простака. Юдифь одной рукой подносит Олоферну чашу с вином, а другой нацеливает на него кинжал. Ступени, ведущие к трону, усеяны несметным количеством отрубленных голов. Название картины — "Предостережение".
Вместе с этим шедевром я показал репродукцию другой картины того же художника из того же журнала. Картина называется "Зонтик". На ней изображен большой раскрытый зонт, на повер-хности которого помещены символы современной гласности: бюстик Сталина с буквами, нанизан-ными на длинную веревку и складывающимися в слова "Культ личности", а также другие надпи-си: "Голос Америки", "Свобода", "Огонек", "Московские новости", "Анатолий Рыбаков", "Нина Катерли" и тому подобные. Такова, по мысли художника, внешняя, поверхностная сторона гласности. Главное же совершается под зонтиком, куда не проникают посторонние взоры. Тут тесным кружком сидят маленькие недочеловечки в очках и с большими носами. Они взрывают провославный храм. А кругом разбросано множество поверженных храмиков. Так художник представляет себе жидо-масонский заговор против России.
Комментарии были излишни. Я лишь заметил, что картины воспроизведены полностью: это не фрагменты, вырванные из контекста, которые могут быть неправильно истолкованы.
Затем я задал два вопроса Станиславу Куняеву, явному лидеру группы. Я предупредил, что не могу показать всю его роскошную шевелюру, поэтому вынужден остановиться только на двух волосках. Я процитировал известное читателю высказывание Станислава Куняева о "Протоколах сионских мудрецов". Поскольку "Протоколы" были напечатаны в начале века для того, чтобы доказать, что существует еврейский заговор против человечества, что евреи хотят всех сделать своими рабами, захватить власть над миром, то я спросил: какие исторические факты, по мнению Куняева, указывают на то, что еврейский заговор действительно осуществился?
287
Второй вопрос касался поэтического творчества Куняева, точнее, одного его стихотворения, под названием "Эфир безумствует...". Стихотворение было написано в 1975 году, в "застойную", как теперь говорят, пору. Весь его пафос был направлен против гласности, и без того практически отсутствовавшей. Единственным независимым источником информации в то время были иностра-нные радиоголоса. Их и атаковал Станистав Куняев.