— Мой зверь достаточно велик, чтоб не суметь быстро выпутаться из одежды. Затем мне нужно было бы одеться снова.
— При должной сноровке это все можно проделать быстро, — пожал плечами Мадрон.
— Лорд Мадрон, как долго занимает ваш туалет, даже если вы торопитесь? — взвился Мафин. — В тот день мы оба были одеты в одинаковый, приличествующий нашему кругу набор одежды: рубашка, брюки, жилет, сюртук, шейный платок, носки, обувь, и наверняка на вас тоже были по меньшей мере две штуки белья. Вы полагаете, я успел бы разоблачиться где-нибудь за стеллажом, рискуя конфузом, прокрасться незаметно по гостиной к лестнице, подняться, перекинуться в человека, убить Депта в обнаженном виде, незаметно вернуться и одеться рискуя, что кто-нибудь может пожелать рассмотреть безделушки именно в той части дома? И все это за пять минут?
Мадрон задумался, вместо него ответил маг:
— Хотелось бы посмотреть на вашего зверя, чтобы оценить, насколько он способен незаметно передвигаться.
Мафин хотел что-то возразить, но вновь наткнулся глазами на меня и вышел за дверь.
Через несколько минут в комнату вошла крупная рысь, красавица с пушистыми кисточками, лоснящейся шерстью и коротким, нервно бьющим хвостом. Верней сказать, красавец. Залюбовавшись зверем я подрастеряла боевой пыл. Мафин-рысь глянул на меня и довольно дернул усами. Он обошел сидящих по кругу, и Лавиния, не удержавшись, провела рукой по его спине.
Вернувшись в человеческом обличьи Мафин сел на свое место.
— Полагаю, вы видите, что выскользнуть из одежды мой зверь не мог, он для этого слишком крупный. И слишком мелкий, чтоб в одежде остаться. Насколько я знаю, такой способностью обладают лишь волки, только у них подходящий размер, хотя, признаться, волк в рубашке, штанах и сюртуке — комическое зрелище, и передвигаться ему все равно неудобно. Я наблюдал однажды за знакомым оборотнем, который ставил подобные опыты. Но рысь — не волк.
Гриз жевал губами и постукивал пальцами по столу.
— Лорд Мадрон, не согласитесь ли вы произвести эксперимент, чтобы выяснить, мог ли лорд Мафин разоблачиться и облачиться снова за такое короткое время?
— Вы предлагаете мне…
— Да. Не здесь, конечно. Я возьму хронометр, и мы пройдем в спальню.
Графского отпрыска перекосило, но он нашел в себе силы кивнуть.
Мы продолжали пить чай и хрустеть печеньем.
Когда Мадрон с Гризом вернулись, законник объявил:
— На то, чтобы разоблачиться, у лорда Мадрона ушла одна минута и двадцать три секунды. Чтобы одеться вновь и выглядеть, согласно представлениям о приличиях — четыре минуты и тридцать семь секунд. Даже если принять, что наши расчеты о пяти минутах были неверны, и на самом деле прошло минут шесть, проникнуть в виде рыси в кабинет Депта, убить его и вернуться к нам лордом Мафином в человеческом обличьи так, чтобы мы ничего не заметили, не представляется возможным.
— Благодарю вас, господин Гриз, — Мафин кивнул, обозначив поклон, — что сняли с меня обвинения.
— Не все, не все, — разочаровал его законник. — Мы лишь отвергли возможность того, что вы совершили убийство в виде рыси. — Гриз усмехнулся. — Убирать и мыть посуду нам с вами придется в человеческом обличьи, ничего не поделать.
Приняв это как знак мы разошлись.
* * *
Не думала, что я буду искать встречи с Мафином, но когда он вышел с кухни, я ждала его в коридорчике, ведущем к чулану. Мафин покорно свернул ко мне и приготовился к экзекуции.
— Как ты мог скрывать от меня! Полгода! Все то время, когда мы… Как ты мог! — у меня вскипели слезы от обиды. — Ты же знал, что я стараюсь набраться опыта в диагностике разных организмов! Ты же ходил со мной в зоосад, когда я договорилась, что мне дадут исследовать моим даром змею, тигра и лису! И ты не показал мне рысь!
— Ида… прости. Я так давно привык прятаться. Никто, кроме моих родителей и сестры не знал о моей второй сущности. Совсем никто, ни единый человек. Ты думаешь, убийства оборотней прекратились триста лет назад? Брата моего деда убил сосед. У соседа жена умерла от родовой горячки, и тот решил, что это некая зараза, которую принес оборотень. Все произошло в дорогом квартале городка на берегу океана, где не было случайных людей, и все хорошо знали друг друга. Наличие благородного достоинства еще не означает ни ума, ни избавления от предрассудков. Дед переехал в столичные предместья надеясь, что здесь публика более просвещенная, но все же до конца жизни скрывал, кто он таков. У отца дар не проявился, только у меня. Я не сомневаюсь, что большинство образованных жителей столицы лишь посмеются над сказками о вреде оборотней, но достаточно одного суеверного соседа…
Моя злость прошла, как не бывало. Передо мной стоял человек, который с малолетства опасается за свою жизнь, и будет опасаться до конца. Если дети или внуки унаследуют дар, то Мафин будет бояться и за них. Как бы я ни была обижена на Мафина за вранье о происхождении и образе жизни, такой участи я ему не желала.
— Дэйв, я, действительно, не знала, что до сих пор все так ужасно. Прости, я зря разозлилась.
— Ничего, я понимаю. Тебе очень важно то, чем ты занимаешься, и мне всегда нравилась твоя амбициозность. Знаешь, я тебе завидовал. У меня так и не появилось страсти ни к какому делу. Ты права, я развращенный легкой жизнью бездельник. По крайней мере, был до сих пор.
— Дело не в амбициях. Мне и правда важно лекарское дело. Я хочу заниматься им и дальше, я хочу разбирать сложные случаи, вытаскивать людей с того света или помогать им появиться на свет. Сейчас лечебницей заведует доктор Эйрил, но все может измениться. Следующее начальство может решить, что женщина неспособна к сложным задачам. Я не хочу провести жизнь, подавая нюхательные соли и заклеивая царапины в пансионе для девочек. Чтобы удержаться в настоящей лечебнице, мне нужно быть если не лучшим лекарем, то очень, очень хорошим.
Мафин сочувствующе вздохнул:
— Пожалуй, мы слишком многого не знали друг о друге. Ида, мне жаль, что все так получилось между нами, и я понимаю, что былого не вернуть. Но если хочешь, я могу дать тебе рысь для исследования.
Я едва не взвизгнула от счастья, будто мне не двадцать пять, а пятнадцать.
— Правда?!
— Правда. Хоть сейчас.
— Жду тебя в гостиной у шкафа с красными переплетами!
* * *
Одно из кресел уже было занято Лавинией с Мью, но они не возражали против моего соседства. По крайней мере, Лавиния.
Мафин-рысь пришел гарцующей походкой.
— Ложись на бок и не шевелись, — срывающимся от счастья шепотом приказала я.
Мафин-рысь выполнил приказание, и я поднесла ладони к его голове, сосредоточившись на восприятии. Краем глаза я заметила мелькнувшую фигуру брюнета, но сочла это неважным. У меня было дело гораздо более увлекательное, чем некий напыщенный лорд.
— Интересно… интересно, интересно, — бормотала я, не замечая того. — Мозг больше похож на человеческий, чем на мозг животного. Мимические мышцы развиты лучше, должно быть, и мимика более богатая. А вот слуховой аппарат не отличается от животного, и строение глаза тоже. — Я повела руками над грудью. — Хм… прочие органы тоже принадлежат рыси, и не найдешь отличие.
Я провела руками над животом и двинулась дальше. Мафин-рысь сделал большие глаза и попробовал дернуться, но я приподняла бровь и состроила скептическое выражение лица. Мафин-рысь вздохнул и прикрыл веки с видом "делайте со мной, что хотите".
— Хм… хм… кажется, оборотни в звериной ипостаси стерильны.
— О, Ида, такие ценные сведения нужно публиковать!
— Ни в коем случае, Лавиния, ни в коем случае. Чем меньше публика знает про оборотней, тем в большей они безопасности. И хвост… хвост от животного.
— А от кого бы ты думала?
— Ах, да, — спохватилась я, выходя из рабочего состояния, и мы обе рассмеялись. Мью недовольно дернул ухом. — Лавиния, можно мне осмотреть Мью? Вдруг у фамильяров тоже есть какие-то отличия.
— Попробуй, но я сомневаюсь, что он дастся. Он не очень любит чужих и никого, кроме меня, к себе не подпускает. Мью, пожалуйста, сделай исключение для госпожи Иды?
Я поднесла руку к голове Мью. Тот вскочил и стукнул меня лапой — к счастью, мягкой, без когтей, но я поняла предупреждение.
— Пожалуй, он не в духе, — развела руками Лавиния.
Кот недовольно сощурился, но она принялась чесать его за ухом, и Мью, благосклонно принимая ласку, вновь растянулся у нее на коленях.
День второй. Утро
Я подскочила на кровати от вопля Мафина, к которому вскоре присоединился крик лорда Мадрона. Мы с Лавинией быстро накинули халатики, отодвинули комод и выглянули наружу. У меня мелькнула мысль, что это лучший способ выманить нас за дверь, но если его использовали утром, а не ночью, возможно, все не так страшно.
В коридоре стояли оба лорда, босые, с ботинками в руках.
— Госпожа Лайт, что это значит?
— Дайте мне это рыжее чучело!
Лавиния с удивлением смотрела на аристократов.
— Лорд Мафин, лорд Мадрон, что произошло?
Оба не сговаривались протянули ей обувь, изрядно подранную когтями ее любимца. Мы с ведьмочкой переглянулись и не удержавшись, рассмеялись.
— Не нужно было наседать на его хозяйку с нелепыми обвинениями, — сквозь смех проговорила я. — Коты, знаете ли, невероятно мстительны.
— Я непременно все компенсирую, — убедительно сказала Лавиния.
— Не нуждаюсь, — бросил графский сын, развернулся и ушел.
Мафин с сожалением собирался последовать за ним. Подозреваю, что сейчас у него еще достаточно вещей, но новые купить будет не на что. Видимо, Лавиния это поняла, потому что окликнула его снова.
— Лорд Мафин, когда мы выберемся отсюда, я настаиваю, чтоб вы мне назвали имя своего обувного мастера, и я закажу вам новую пару. Я настаиваю!
— Хорошо, госпожа Лайт, — с видимым облегчением вздохнул Мафин. — Благодарю вас.
От утреннего шоколада мне пришлось отказаться — сегодня мой черед готовить завтрак. Вместе с этим высшим аристократом, чтоб его нечисть подрала, как Мью его обувь!