», вызвавшим только смех. Действия морского десанта, по его мнению, оказались на редкость неудачными, поскольку высаженный батальон моряков был отбит оборонявшейся стороной. Причиной тому, как считал нарком обороны, было то, что «люди ничему не научились, не поняли, что от них хотели» Действия авиации КБФ также вызвали негативную реакцию К. Е. Ворошилова, указавшего, что она «летает позорно плохо» и откровенно назвавшего её «богадельней». Более того, неграмотные действия командования флота по применению ВВС вызвали у наркома обороны сильное желание отобрать у моряков авиацию сухопутного базирования, если ситуация не будет быстро исправлена[1615].
Резкая критика наркома обороны К. Е. Ворошилова не могла остаться без внимания высшего морского командования. Начальник Морских Сил РККА флагман флота 1-го ранга В. М. Орлов на Военном совете при наркоме обороны в октябре 1936 г. также был вынужден признать, что четкого взаимодействия всего наличного состава морских сил на Балтфлоте не получилось «вследствие плохого боевого управления и недостаточной оперативно-тактической подготовки соединений и частей, которые участвовали в данном маневре»[1616]. Командующий КБФ флагман флота 2-го ранга Л. М. Галлер со своей стороны также признался в том, что при практической отработке задачи нанесения удара по главным силам противника Краснознаменный Балтийский флот с этой задачей не справился. Так и не было достигнуто должного взаимодействия между отдельными частями, не всегда имело место взаимное понимание участников учебно-боевой операции. В свою очередь, это приводило на УБО к замешательству, «нарушало стройность и целеустремленность всей операции»[1617].
Но наиболее любопытным будет ознакомиться с мнением начальника Штаба КБФ А. К. Сивкова по данному поводу. В своем личном письме наркому обороны СССР К. Е. Ворошилову Сивков пытался оправдаться за неудачные действия подчиненных штабов и соединений во время проведения учебно-боевой операции. С одной стороны, А. К. Сивков поразился резкости прозвучавших на УБО оценок наркома («примитивно», «не авиация, а гнусный позор», «взаимодействия никакого не было»), считая их во многом несправедливыми[1618]. С другой стороны, начальник Штаба КБФ тут же поспешил признаться в том, что он «провалился на экзамене но оперативно-тактическому искусству», считая при этом себя «ребенком» (!) в подобных вопросах.
Далее последовали ещё более странные признания, сводившиеся к тому, что в составе КБФ не имелось надводных сил, которые допускали бы «возможность маневра настоящего, а не примитивного маневра, маневра, представляющего настоящее внушительное развертывание сил, производящего настоящее впечатление». Всё это, по словам Сивкова, привело к тому, что организовать бой во взаимодействии линкоров, эсминцев, торпедных катеров и авиации 30 сентября 1936 г. не удалось даже в самой примитивной форме. Но при этом, все неудачи во время проведения артиллерийских и торпедных стрельб КБФ А. К. Сивков поспешил объяснить исключительно плохой погодой, заверив наркома обороны СССР, что если бы тот согласился на продление боевого похода ещё на одни сутки, то у Балтийского флота всё обязательно получилось бы[1619].
Все указанные неудачи в ходе УБО, как полагал начальник Штаба КБФ, в немалой степени объяснялись молодостью и неопытностью командных кадров флота, которые, по его образному выражению, «еще не кончили средней школы». Начальник Штаба флота также признал, что положение с морской авиацией неудовлетворительное, и прежде всего, в овладении элементарными приемами, техникой полета, взлета и посадки. Самое удивительное, что после таких сумбурных признаний А. К. Сивков совершенно безосновательно заверил наркома обороны К. Е. Ворошилова в том, что Краснознаменным Балтийским флотом «во всех этих направлениях достигнуты немалые, невиданные на Балтике ранее результаты (непонятно, к чему это относилось – Π. П.), дающие нам прочное основание для движения вперед, овладения оперативно-тактическим искусством в будущем году»[1620].
На заседании Военного совета при наркоме обороны СССР 15 октября 1936 г. начальник Морских Сил РККА флагман флота 1-го ранга В. М. Орлов прочитал доклад, посвященный боевой подготовке военно-морских сил за 1936-й год и задачам на следующий, 1937-й год. По его словам, в 1936-м году обстановка характеризовалась продолжением форсированного роста Морских Сил РККА, и главным образом, подводных сил. Основная задача Морских Сил, которая была поставлена народным комиссаром обороны СССР К. Е. Ворошиловым в приказе № 0103 от 28 декабря 1935 г., заключалась в отработке подлодок на полную автономность, с надлежащей боевой тренировкой в подводных положениях для всех подводных лодок и на всех морях[1621].
С докладом на заседании Военного совета выступил командующий КБФ флагман флота 2-го ранга Л. М. Галлер, который сразу же заявил, что выполнение задач, поставленных приказом народного комиссара обороны № 0103, проходило «в условиях упорной борьбы за выполнение плана боевой подготовки». Галлер отметил, что в отличие от предыдущих лет, большинством соединений КБФ план боевой подготовки на 1936-й год был выполнен. Благоприятная обстановка первой половины лета позволила серьезно продвинуться в отношении укрепления постоянной боеготовности флота. В особенности это имело место на некоторых соединениях подлодок, в соединениях линейных кораблей, миноносцев и в отношении всех видов огневой подготовки – артиллерийской, торпедной и минной[1622].
В огневой подготовке кораблей Балтийского флота и батарей береговой обороны имелись крупные достижения в плане увеличения количества сложных стрельб и несомненного повышения их качества. По Краснознаменному Балтийскому флоту в 1936-м году 71 % артиллерийских стрельб был проведен с оценкой «хорошо» и «отлично», а 45 % стрельб были проведено в сложных условиях. Дальнейшее повышение подготовленности управляющих артиллерийским огнем являлось задачей на 1937-й год, в особенности в связи с увеличением удельного веса сложных стрельб[1623].
В качестве положительного момента, Л. М. Галлер отметил «прочное освоение 53-см торпеды»[1624]. Если в прошлом, 1935-м году к торпедам нового образца личный состав подходил с известной осторожностью, то в 1936 г. это оружие было более или менее освоено личным составом и являлось вполне отработанным оружием, полученным на вооружение подводными лодками и эсминцами. Об этом говорило и увеличение числа торпедных выстрелов при незначительном проценте потерь: 451 выстрел в 1936 году против 295 выстрелов в 1935 году[1625].
Одной из основных задач приказа народного комиссара обороны СССР № 0103, которая ставилась Краснознаменному Балтийскому флоту, являлось нанесение мощного удара по всей глубине боевого порядка противника. Но, как признался Галлер, при практическом выполнении Краснознаменный Балтийский флот с данной задачей так и не справился. Не было достигнуто взаимодействия между отдельными частями и кораблями, не всегда имело место взаимное понимание участников и исполнителей операции. Выпадение по каким-либо причинам этого элемента из общей системы сразу вызывало замешательство, нарушало стройность и целеустремленность всей операции. Этот дефект с особой наглядностью проявился при выполнении учебно-боевой операции (УБО) в конце сентября 1936 г., проводившейся в присутствии наркома обороны СССР[1626].
Самой главной задачей Военно-Морских Сил РККА, согласно Боевому уставу 1930 года (БУ-30), было определено «совместное и сосредоточенное использование в решительные моменты операции и боя – средств флота, морской авиации и береговой обороны, – всюду, когда обстановка и поставленная задача то допускают, является основой организации действий и боевого управления морскими силами»[1627]. На протяжении почти всех 1930-х годов, именно эта задача – нанесение сосредоточенного удара силами надводных кораблей, подводных лодок и морской авиации по флоту противника – станет основной для ВМС РККА. На Балтике данная задача отрабатывалась командованием Балтийского флота применительно к бою на заранее подготовленной минно-артиллерийской позиции (МАП), а точнее – на Главном оборонительном рубеже (ГОР). Здесь можно было видеть непосредственное влияние дореволюционных взглядов русского морского командования на применение сил флота на Балтийском море.
Но именно при решении этой главной задачи на протяжении 1935–1936 годов Краснознаменный Балтийский флот неизменно испытывал серьезные неудачи. Из-за отсутствия налаженного взаимодействия сил флота, так и не удалось отработать должным образом технику нанесения сосредоточенного удара по флоту противника, из-за чего оказывалась под вопросом направленность всей боевой подготовки флота в целом. Однако здесь командование ВМС РККА и КБФ в известной мере само загоняло себя в угол, поскольку превратило этот оперативный прием в своеобразную самоцель, которую так и не могло достигнуть. При этом командование флотом даже не задумывалось над тем, может ли вообще подобная оперативная ситуация сложиться в действительности[1628], и нужно ли подгадывать все действия флота к подготовке и нанесению этого удара. Вполне можно было достигнуть того же эффекта комбинацией действий всех сил флота на определенном отрезке времени, а не концентрировать все усилия КБФ в определенной точке и в определенное время.