По мнению автора, период 1935–1936 годов является очень показательным при изучении вопроса о реальном состоянии боевой подготовки личного состава ВМС РККА и КБФ в предвоенные годы. В исторической литературе прочно утвердилось мнение о том, что массовые репрессии конца 1930-х гг. стали главной причиной общего падения уровня боевой подготовки личного состава Вооруженных Сил СССР накануне Великой Отечественной войны, и прежде всего, – причиной невысокого уровня оперативной и тактической подготовки командного состава РККА и РККФ. На самом же деле, ситуация здесь представляется не столь однозначной, и данное утверждение не вполне соответствует действительности.
По итогам различных игр, учений и учебно-боевых операций Краснознаменного Балтийского флота, предпринятых им в период 1935–1936 годов, обнаружилось, что боевое управление носит недостаточно удовлетворительный характер. Задачи соединениям и частям зачастую ставились командирами неконкретно, без учета складывающейся ситуации. При планировании и проведении различных учебно-практических мероприятий зачастую наблюдалось проявление формализма, упрощенчества и большое количество условностей, с целью достижения наилучших результатов. Понятно, что полученные путем подобных ухищрений оценки за проведенные операции, учения и игры носили искусственно завышенный и необъективный характер. Решения сторон на учебно-практических мероприятиях зачастую не учитывали обстановки и были неправильными. Многие выводы, сделанные по итогам проведенных учений и игр, впоследствии не учитывались.
На большинстве учений и учебно-боевых операций КБФ оказывалась неудовлетворительно отработанной оперативная разведка. Связь действовала неустойчиво, с большой перегрузкой. Штабы не смогли показать себя в качестве эффективных органов управления соединениями флота. Успехи в боевой подготовке подводных лодок и морской авиации, отдельные положительные моменты в подготовке некоторых соединений КБФ не должны вводить исследователей в заблуждение: они всё же носили частный характер и не имели решающего значения для боеготовности флота в целом. Тем более что недостатки в действиях субмарин и морской авиации с лихвой компенсировали имевшиеся достижения.
По итогам рассмотрения результатов боевой подготовки КБФ в 1935–1936 годы можно убедиться в том, что совершенно неправомерно полагать, что перед массовыми репрессиями 1937–1938 гг. уровень боевой подготовки Краснознаменного Балтийского флота был высоким, а затем под воздействием фактора репрессий он сразу же резко снизился. Как мы могли видеть, многие серьезные недостатки в боевой подготовке Балтийского флота, и в первую очередь – неудовлетворительное боевое управление, отсутствие должного взаимодействия сил флота при нанесении удара по флоту противника, низкий уровень оперативной и тактической подготовке большей части командного и начальствующего состава, недостаточная морская подготовка командиров, плохая работа разведки, слабая исполнительская дисциплина – существовали еще задолго до вышеуказанных событий, и объяснялись всей системой подготовки командных кадров для Морских Сил РККА на протяжении 1930-х годов.
§ 2. Боевая подготовка на Краснознаменном Балтийском флоте в 1937–1938 гг.
31 октября 1936 г. начальник Генерального штаба РККА маршал А. И. Егоров направил начальнику Морских Сил РККА флагману флота 1-го ранга В. М. Орлову приказ за № 22419сс. К приказу была приложена директива наркома обороны СССР маршала К. Е. Ворошилова, посвященная итогам оперативной подготовки личного состава за 1935–1936 гг. и задачам на 1936–1937 учебный год. Нарком обороны отметил, что личный состав Морских Сил РККА в истекшем учебном году имел существенные успехи в овладении боевой техникой, организации службы одиночных кораблей и однородных соединений, повысил свою огневую, морскую, штурманскую подготовку и подготовку по специальным службам[1629]. Однако, по мнению наркома, данные успехи являлись всё же недостаточными для решения тех задач, которые ставились перед Морскими Силами РККА.
В качестве наиболее серьезных недостатков, серьезно влияющих на боевую подготовку флотов, К. Е. Ворошилов указал на наиболее важные из них: «Сложные формы морского глубокого боя и операции на основе взаимодействия всех составных сил Морского флота для нанесения решающего сосредоточенного удара противнику освоены недостаточно. Планирование операции на морских театрах и проработка тыловых оперативных вопросов в условиях взаимодействия с сухопутными силами и воздушным флотом – не получили должного освоения. Оперативнотактическая подготовка морской авиации совершенно недостаточна и заметно отстает в подготовке от основных сил авиации РККА. Подготовка штабов флотов и флотилий соединений неудовлетворительна»[1630].
В связи с вышесказанным, нарком обороны СССР потребовал от командования МС РККА в новом учебном году обратить особое внимание на овладение сложными формами глубокого боя и операции, основанными на тесном взаимодействии сил для нанесения противнику мощных сосредоточенных ударов в открытом море, по базам противника и при бое в зоне своих укрепленных районов. Особо пристальное внимание требовалось уделить подготовке штабов флотов и штабов соединений. Для этого в течение 1937-го года на всех флотах необходимо было провести со штабами ряд игр и практических занятий со средствами связи с целью отработки техники штабной службы[1631]. Ознакомившись с директивой Ворошилова, 2 ноября начальник Морских Сил РККА В. М. Орлов сообщил начальнику Генштаба РККА А. И. Егорову об отсутствии у него каких-либо возражений по вопросу о постановке задач боевой подготовки[1632].
20 ноября 1936 г. маршал А. И. Егоров утвердил перечень тем оперативных игр для командного состава Краснознаменного Балтийского флота на 1937-й год. Всего в перечне фигурировало три игры – общефлотская на тему «Действия подводных лодок и воздушных сил на коммуникациях с целью не допустить питания противника морем через южные порты Балтийского моря и с целью срыва перевозок через порты Финского и Рижского заливов, с одновременным содействием флангам сухопутной армии на побережье Финского залива», авиационная на тему – «Поиски и уничтожение боевых кораблей и транспортов противника в море в значительном удалении от своих баз с преодолением противодействия противника и одновременном решении задачи по отражению воздушных налетов на наши базы и аэродромы» и тыловая на тему – «Организация питания (всеми видами боевого снабжения), боевого ядра КБФ при вынесенном базировании на необорудованную базу в условиях помех со стороны авиации и флота противника»[1633].
При определении тем оперативных игр учитывались задачи, которые были поставлены перед Краснознаменным Балтийским флотом директивой начальника Генерального штаба РККА маршала А. И. Егорова № 23613 от 30 декабря 1936 г. В соответствии с требованиями начальника Генштаба, по оперативному плану КБФ должен был решать следующие задачи: 1) Уничтожение боевого флота лимитрофных государств (Финляндии, Эстонии и Латвии); 2) Недопущение базирования флота Германии на побережье Финляндии, Эстонии и Латвии; 3) Нарушение подвоза в Германию и Польшу через порты Балтийского моря, а также недопущение подвоза войск и боевого снаряжения со стороны Германии и Польши в порты Финляндии, Эстонии и Латвии; 4) Содействие войскам Северо-Западного фронта и обеспечение их тыла и флангов от десанта и обстрела противника[1634]. Поставленные маршалом А. И. Егоровым задачи были уточнены в январе 1937 г. командующим войсками Ленинградского военного округа командармом l-ro ранга Б. М. Шапошниковым[1635].
Согласно утвержденному плану, 5 марта 1937 г. на Краснознаменном Балтийском флоте была проведена общефлотская оперативная игра на тему «Действия подводных лодок и воздушных сил на коммуникациях с целью не допустить питания противника морем через южные порты Балтийского моря и с целью срыва перевозок через порты Финского и Рижского заливов, с одновременным содействием флангам сухопутной армии на побережье Финского залива».
Основными учебными целями, которые решались на этой оперативной игре, были: 1) Прорыв подлодок в Балтийское море в первый период войны; 2) Организация боевой работы подводных лодок дальнего и ближнего действия; 3) Изучение вариантов трасс для германских транспортов в военное время; 4) Самостоятельный удар тяжелой авиации по эскадре или конвою; 5) Совместный удар тяжелой авиации и подлодок[1636]. Масштаб оперативной игры (число участников, время) ограничивался действительной потребностью и тренировкой тех, кому фактически придется решать эти задачи. Для выработки единства оперативного мышления комсостава, как отмечалось позже в отчете начальника Штаба КБФ И. С. Исакова, на разбор игры привлекались все флагманы и командиры, «которые должны знать характер операций КБФ»[1637].
По итогам оперативной игры командованием КБФ было сделано немало полезных выводов о качестве оперативного руководства обеих сторон. Действия командования «красной» стороны были оценены как «в большинстве своем неправильные»[1638]. Например, избранный для прорыва командиром Бригады линкоров «красных» капитаном 1-го ранга К. И. Самойловым боевой ордер (тралыцики-линкоры-подлодки) был сочтен неудовлетворительным, поскольку линейные корабли, находившиеся в центре противолодочного заграждения, рисковали намотать тросы мин на винты или наскочить на неприятельские мины. В результате такого неоправданного риска, линкоры, лишившиеся маневренности, быстро превратились бы в хорошие мишени для неприятельской авиации и береговой артиллерии. В качестве более правильного был указан вариант, при котором линкоры должны были следовать после подлодок и, дойдя до передней кромки противолодочного рубежа, стали бы маневрировать, а в случае необходимости – подавляли бы своим огнем береговую артиллерию и броненосцы противника