По итогам оперативной авиационной игры, командующий ВВС КБФ полковник А. И. Ильин сделал успокаивающий вывод, что «частные задачи и вся тема в целом отработаны». По его мнению, участниками игры в основном принимались тактически правильные решения, а на самой игре было «достигнуто единое понимание использования методов и средств подавления воздушного противника и флота на основе данных последних войн». Впрочем, Ильин отметил и существенные пробелы в тактической подготовке командиров. Например, командующий ВВС «синих» поставил слишком много задач своей авиации, не выделив при этом основных. Формулировка боевых задач носила многословный и расплывчатый характер, без указания конкретного времени, места и объектов ударов. Командующий ВВС «синих» совершенно упустил такой момент, как действия по флоту «красных» и его базам[1707].
Впрочем, и на «красной» стороне тоже имелись недостатки. Посредниками было замечено, что решения о перебазировании сил авиации принимались без учета вопросов снабжения, а работа штаба протекала крайне упрощенно (не составлялась документация, приказы отдавались устно). В очередной раз было указано на слабую организацию авиационной разведки обеими сторонами, из-за чего целый ряд бомбардировочных ударов пришлись по пустым аэродромам. Командирами авиачастей недостаточно внимательно проводились расчеты боезапасов и горючего на вылеты, плохо были изучены тактико-технические характеристики самолетов противника. При постановке боевых задач на бомбардировку не всегда указывались важнейшие объекты, подлежащие уничтожению. Многие летчики не знали тактических приемов борьбы бомбардировщиков с истребителями, а также противозенитных маневров[1708].
Как видно, несмотря на поучительные уроки прошлогодней оперативной игры, большая часть отмеченных на ней недостатков так и осталась без внимания командования КБФ. Досадным было то, что одни и те же проблемы (плохая авиаразведка, отсутствие целеустремленности в действиях ВВС, неотработанное взаимодействие морской и армейской авиации и др.) плавно перетекали из года в год, из одной оперативной игры в другую, оставаясь нерешенными. Большая доля условности при постановке и решении задач на играх сильно снижала практическую ценность этих полезных мероприятий. Но даже и при всём упрощении этих игр результаты, как правило, оставались малоутешительными.
На заседании Главного военного совета ВМФ, состоявшемся 8 мая 1938 г., заместитель наркома ВМФ И. С. Исаков отметил нечеткость в постановке задач на оперативной авиационной игре КБФ: «…Задачи поставлены не совсем верно. Нет задачи разгрома авиации, действия на коммуникациях, нейтрализации авиации и т. п. Ближняя разведка в условиях Балтики возможна только до Гельсингфорса-Ревель, дальние только с боем…». Первый заместитель наркома ВМФ П. И. Смирнов-Светловский заметил по этому поводу, что «необходимо также иметь авиацию и для обеспечения, после захвата, занятых пунктов от авиации»[1709]. Кроме того, в своем приказе № 082 от 11 мая 1938 г., посвященном проверке состояния боевой подготовки на Балтике и Севере, П. И. Смирнов-Светловский указал на недопустимо слабую подготовку по штурманскому делу большинства командиров кораблей КБФ (33 % командиров имели неудовлетворительные знания по навигации), плохую организацию и методику командирской учебы, плохую подготовку штабов соединений, неотработанность приготовления кораблей к бою и слабую подготовку личного состава к борьбе за живучесть и непотопляемость кораблей[1710].
Летом 1938 г. на Балтике было проведено два больших отрядных учения флота – БОУ-1 (22–25 июля) и БОУ-2 (14–15 августа). Тема БОУ № 1 была обозначена следующим образом – «Нанесение последовательных ударов по линкорам и крейсерам противника ВВС ЛВО, ВВС КБФ и 1-й, 2-й, 3-й бригадами подлодок на переходе из средней части Балтийского моря в Финский залив с последующими совместными ударами ВВС, торпедными катерами, легкими силами КБФ в восточной части Финского залива»[1711]. По мнению начальника Штаба флота капитана 1-го ранга В. Ф. Трибуца, все учебные цели на учении были выполнены, лишь за исключением совместных ударов ВВС и подлодок в Балтийском море. Подводные лодки отработали задачу разведки, несмотря на плохую погоду.
В ходе проведения БОУ-1 был отмечен ряд существенных недостатков, таких как: 1) Совместное плавание отработано только в простых условиях; 2) Подлодки и торпедные катера не отработали полностью элементов выхода в атаку; 3) Слабая дисциплина связи и большое количество искажений радиограмм, недостаточное использование гидроакустики на подлодках; 4) Проведение бомбометания авиации исключительно на малых высотах;
5) Высокая аварийность в частях ВВС КБФ. На учении отмечалось весьма небрежное и неграмотное составление боевых приказов многими командирами соединений (Бригада эсминцев, 1-я и 3-я бригады подлодок). В целом, БОУ-1 получило удовлетворительную оценку командования[1712].
Следующее учение – БОУ-2 – было посвящено теме «Ведение сложного морского боя в Финском заливе и на оборонительном рубеже в своем укрепленном районе». Основными учебными целями для стороны «А» (т. е. советской), отрабатывавшимися на учении, были: 1) Тренировка в производстве совместного удара линкоров, легких сил и авиации по линкорам противника; 2) Тренировка линкоров артиллерийскому бою с линкорами противника; 3) Тренировка в производстве совместного удара подлодок и авиации при маневрировании позициями лодок; 4) Тренировка в совместных действиях батарей укрепрайонов, линкоров и торпедных катеров против линкоров противника. Перед стороной «Б» (неприятельской) были поставлены такие задачи, как: 1) Тренировка авиации в бомбометании по линкорам и фортам противника практическими бомбами; 2) Тренировка в производстве скрытых атак подлодок по линкорам противника; 3) Отражение внезапного нападения ВВС противника на Главную базу[1713].
Подготовка к БОУ-2, согласно оценке Главного морского штаба ВМФ, была проведена плохо, особенно командованием стороны «А». Доклад решения командующего стороной «А» капитана 1-го ранга Η. Н. Несвицкого, сделанный начальнику Штаба КБФ, был оценен неудовлетворительно. Ни одному командиру соединения стороны «А» не была поставлена конкретная задача, всё строилось на основе договоренностей[1714]. Несвицкий даже не был в курсе, какими силами он будет наносить удар по противнику (возникла путаница с использованием 105-й авиабригады). Вся документация стороны «А» была разработана неудовлетворительно, а «задачи частям были поставлены так, что можно было понимать их в двояком и неверном смысле»[1715]. В довершение всех бед, оперативные документы стороны «А» были ошибочно пересланы командующему стороной «Б». Естественно, что по ходу учения пришлось перерабатывать заново всю документацию[1716].
Отдельные недостатки в ходе учения, по мнению начальника Штаба КБФ В. Ф. Трибуца, проявились в следующем: 1) Вместо дневного боя линкоров был проведен бой на рассвете; 2) Не отработан ночной поиск и бомбометание силами ВВС линкоров противника; 3) Не принята внезапная стрельба с линкора «Марат». Однако имелись и более серьезные претензии к боевой подготовке флота. Прежде всего, выявилась слабая тактическая подготовка командиров Бригады линкоров, Бригады миноносцев и Бригады торпедных катеров КБФ. Огневая подготовка соединений была сочтена вполне удовлетворительной. Штабы соединений недостаточно хорошо организовали учение, плохо оценивали обстановку по ходу учения, не подготавливали решений командирам соединений. В целом, БОУ-2 была поставлена оценка «удовлетворительно»[1717].
С целью повышения качества оперативной подготовки на Краснознаменном Балтийском флоте, 27 июня 1938 г. заместитель наркома ВМФ флагман флота 2-го ранга П. И. Смирнов-Светловский своим приказом № 244401 ее потребовал от Военного совета КБФ провести в конце сентября на флоте маневры на тему «Оборона главной базы с одновременным действием подводных лодок на коммуникациях противника и операциями надводного флота в море на значительном удалении от своих баз». Данные маневры должны были стать «отражением качества боевой подготовки как всего флота в целом, так и отдельных его подразделений». Главное внимание на маневрах следовало уделить развитию у командно-начальствующего состава гибкости оперативного мышления, смелости, решительности и уверенности, основанной на хорошем знании театра, вероятных противников, тактических приемов и техники. Следовало также проверить реальность сроков оперативной и мобилизационной готовности КБФ и соответствие оперативных норм действительным потребностям[1718].
2 сентября командующий КБФ флагман 2-го ранга Г. И. Левченко отдал приказ № 1оп/330сс, где предупредил всех командиров и военкомов флота, что предстоящие маневры проводятся в условиях напряженной обстановки (имеется в виду политический кризис вокруг Чехословакии в сентябре 1938 г. – Π. П.), а потому «не исключена возможность провокационных действий со стороны сопредельных государств». Также Левченко отметил, что Военный совет КБФ обращает особое внимание командиров соединений, кораблей и частей на необходимость иметь полную боевую готовность боевых средств, и быть готовым перейти от условных к фактическим действиям