Основываясь на результатах, достигнутых соединениями флота в ходе учений, начальник Штаба КБФ В. Ф. Трибуц пришел к весьма спорному выводу: «Флот в целом – готов к выполнению главной задачи “овладения сложными формами морского боя в операции, основанными на тесном взаимодействии надводного и подводного флота с авиацией, для нанесения мощных, сосредоточенных ударов днем но флоту противника в открытом море и при бое в своем укрепленном районе”. К ночным действиям и действиям но базам противника флот подготовлен недостаточно»[1748]. Представляется, что в данном случае начальник Штаба КБФ явно выдавал желаемое за действительное, сильно преувеличивая достигнутые успехи и пытаясь всячески преуменьшить допущенные промахи.
В декабре 1938 г. в Москве проводилось совещание Главного военного совета ВМФ, на котором командующий КБФ флагман 2-го ранга Г. И. Левченко и член Военного совета флота дивизионный комиссар А. А. Муравьев выступали с докладом, посвященном боевой подготовке Балтийского флота в текущем году. Военный совет Балтфлота поспешил признать имевшееся на флоте отставание в прохождении боевой подготовки, которое составляло «около 2-х шестидневок». Далее докладчики были вынуждены признать, что на КБФ образовался опасный разрыв между уровнем огневой и тактической подготовки[1749].
Первоначально Военный совет КБФ оценил ситуацию с огневой подготовкой на флоте. Здесь, по мнению Военного совета флота, положение было вполне удовлетворительным. Артиллерийские стрельбы основных соединений флота (Бригада линкоров и Береговая оборона) были выполнены успешно. Отставание по стрельбам главным калибром имелось в Бригаде эсминцев, Дивизионе сторожевых кораблей и Южном укрепрайоне. Причиной данного отставания, по мнению Военного совета флота, являлось недостаточное руководство со стороны вышестоящих штабов и задержки в ремонте материальной части[1750].
Торпедные стрельбы на бригадах подлодок были выполнены в целом удовлетворительно. На 1-м дивизионе эсминцев были отработаны лишь простые задачи в соответствии с Курсом боевой подготовки надводных кораблей (КНК), наибольшее невыполнение плана было по минным постановкам. Хуже всего обстояли дела на Дивизионе сторожевых кораблей, где торпедные атаки и минные постановки были «в зачаточном состоянии». Организация использования минно-торпедного оружия на ДСКР находилась на низком уровне, а командиры батарей, недавние выпускники ВМАУ (!), правил торпедной стрельбы и правил применения минно-торпедного оружия вообще не знали[1751].
Зато с тактической подготовкой в соединениях КБФ дела обстояли значительно хуже. Боевое управление внушало большие опасения, поскольку штабы соединений как органы боевого управления еще не соответствовали своему назначению. Ряд командиров соединений не вполне понимали свою роль в управлении ими, терялись во время учений. Тактическая подготовка в соединениях имела множество недостатков. Взаимодействие эсминцев с торпедными катерами так и не удалось организовать. Командиры эсминцев не понимали своей задачи и не знали, кто должен давать сигнал атаки торпедным катерам и что с ними делать дальше. В итоге, торпедные катера вышли в атаку без всякого прикрытия и были отогнаны неприятельским огнем[1752].
По боевой подготовке соединений Военным советом флота был сделан ряд принципиальных замечаний. Во-первых, командно-начальствующий состав кораблей плохо знал руководящие документы по БП (особенно на эсминцах и подлодках). Во-вторых, боевая подготовка в соединениях КБФ очень плохо планировалась, а планы боевой подготовки либо составлялись формально (Бригада эсминцев, 1-я бригада подлодок), либо отсутствовали вовсе (Дивизион сторожевых кораблей). В-третьих, командирская учеба продолжала оставаться наиболее слабым участком работы вышестоящих начальников. В-четвертых, учет боевой подготовки почти во всех частях был признан недостаточным. Очень низким был уровень дисциплины на флоте[1753].
Несмотря на тревожное состояние дел с боевой подготовкой на флоте, командование КБФ пыталось всячески затушевать имевшиеся недостатки и представить ситуацию в более выгодном для себя свете. Поэтому в итоговой части доклада допускалось привычное приукрашивание общих выводов по боевой готовности Краснознаменного Балтийского флота, который, естественно, пребывал «во всеоружии». Более того, в своем стремлении выставить флот в качестве самого передового, Военный совет КБФ даже утверждал, что по огневой подготовке, боеготовности частей, работе Штаба флота Краснознаменный Балтийский флот превзошел даже Черноморский (!)[1754].
Подводя некоторый итог, можно сказать, что результаты боевой подготовки на Балтике в период 1937–1938 гг. были откровенно плохими. Большинство учебно-практических мероприятий КБФ имели неудовлетворительные оценки, а в 1938-м году высшее командование РККФ пошло даже на беспрецедентный шаг: отменило общефлотские маневры, ссылаясь на общий низкий уровень подготовки флота. Даже если удавалось выполнить отдельные боевые задачи, при этом подчеркивалось, что они исполнялись в самых простейших, элементарных условиях, какие на войне вряд ли сложатся.
Необходимо заметить, что большинство высших командиров КБФ на играх и учениях в 1937–1938 гг. действовали довольно неудачно, проявляли формализм и поверхностность в оценке обстановки, прибегали к шаблонам, постоянно недооценивали силы и возможности противника. Причем, это относится не столько к молодым командирам, выдвинутым в результате репрессий 1937–1938 гг., сколько к уже достаточно опытным командирам соединений (К. И. Самойлов, Η. Н. Несвицкий, Г. Г. Виноградский и др.). Иными словами, низкий профессиональный уровень многих представителей КНС флота носил скорее системный, нежели временный характер.
Очень важным и противоречивым моментом, на котором обычно строятся выводы многих авторов относительно причин снижения боеготовности РККА и РККФ в конце 1930-х годов, являются массовые политические репрессии 1937-39 гг. среди командных кадров. Как правило, большинство исследователей всячески абсолютизируют негативное влияние этого фактора на состояние подготовки КНС Вооруженных сил СССР накануне Великой Отечественной войны, утверждая, что именно они нанесли огромный ущерб обороноспособности страны. Применительно к Красной Армии и Военно-Морскому Флоту излишне часто повторяется привычный тезис о громадном ущербе, нанесенном репрессиями подготовке командного состава.
Например, в таком авторитетном труде как «Боевая летопись Военно-Морского Флота, 1917–1941» утверждается, что «на оперативно-тактической подготовке его командного состава весьма отрицательно сказались репрессии 1937–1939 гг., в ходе которых было необоснованно арестовано и уволено из ВМФ более 3000 человек командного и политического состава»[1755]. Однако, ни в этом, ни в других исследованиях не приводится никаких аргументов, свидетельствующих о том, что именно репрессии стали основной причиной снижения уровня боевой подготовки командно-начальствующего личного состава флота. Также не приводится никаких статистических данных, которые бы наглядно свидетельствовали об ухудшении оперативно-тактической подготовки КНС по сравнению с предыдущим периодом. Ведь понятно, что репрессии не могли сказаться на самой методике проведения оперативной и тактической подготовки командиров, поскольку она оставалась неизменной все эти годы.
Учитывая приведенные выше факты, представляется более обоснованным тезис о том, что оперативная, тактическая, морская, техническая и другая подготовка командно-начальствующего состава Краснознаменного Балтийского флота и в период до весны-лета 1937-го года, и в последующий период (1937–1941 годы) находилась на одном и том же, к сожалению, достаточно низком уровне. Значительные недостатки в боевой подготовке Военно-Морского Флота были следствием неудовлетворительной подготовки морских командиров в системе военно-морских учебных заведений страны и довольно формально организованного процесса учебно-практических мероприятий на флоте. Нельзя не заметить, что многие ошибки и промахи, допускавшиеся на играх и учениях КБФ в 1935–1936, а затем и в 1937–1938 гг. неоднократно повторялись и свидетельствовали о глубинных причинах неудовлетворительного положения в самой системе организации боевой подготовки на флотах и подготовки командных кадров в военно-учебных заведениях страны.
§ 3. Боевая подготовка Краснознаменного Балтийского флота в 1939 году
17 января 1939 г. новый нарком ВМФ командарм 1-го ранга Μ. П. Фриновский утвердил «План учебных мероприятий по оперативно-тактической подготовке на 1939 год» командно-начальствующего состава КБФ. Данный план, разработанный начальником Главного морского штаба ВМФ флагманом флота 2-го ранга Л. М. Галлером, предусматривал проведение разнообразных игр и учений для того, чтобы командиры соединений и частей Балтийского флота получили опыт самостоятельного решения оперативных задач. Среди учебно-практических мероприятий Балтийского флота фигурировали следующие: 1) оперативная игра с проработкой всех вопросов тыла; 2) совместная оперативная игра ЛВО и КБФ, под руководством Военного совета ЛВО; 3) авиационная оперативная игра с проработкой всех вопросов тыла, под общим руководством командующего ВВС КБФ; 4) 10-дневный сбор штабов; 5) учение по боевому управлению с фактическим использованием средств связи; 6) полевая оперативная поездка во взаимодействии с ЛВО; 7) двухнедельное зачетное учение флота с рядом последовательных и параллельных операций