Учебно-практические мероприятия флота проводились преимущественно в упрощенных, полигонных условиях, совершенно не соответствовавших реальной боевой обстановке. На многочисленных играх и учениях допускалось большое количество условностей и упрощений, сильно снижавших общую полезность этих мероприятий. Оперативные решения, принимаемые командованием сторон на играх и учениях, носили зачастую схематический характер, не отражающий реального уровня развития военно-морского искусства. И даже при всём этом, многие оперативные игры, маневры и учения КБФ имели неудовлетворительные результаты.
Причиной тому была довольно низкая оперативная и тактическая подготовка командно-начальствующего состава флота. Управление кораблями и использование их вооружения редко находилось на высоте. Артиллерийская и минно-торпедная подготовка личного состава страдала многими недостатками. Откровенно плохо на флоте была поставлена десантная подготовка личного состава. Нельзя конечно, не учитывать того факта, что тактические учения флота ввиду стесненности государственных вод СССР до октября 1939 г. могли производиться лишь на очень ограниченном пространстве.
Крайне плохо была поставлена на флоте оперативная разведка, что обнаруживалось почти на каждой оперативной игре или отрядном учении. Новые боевые корабли, поступившие в большом количестве на вооружение Краснознаменного Балтийского флота, не были достаточно изучены личным составом, из-за чего на них имело место немало аварий и поломок. Командный состав КБФ практически не изучал Балтийский театр за пределами государственных вод (Балтийское море, Ботнический залив).
Неудовлетворительно были отработаны и проверены тактические приёмы нанесения совместных ударов флота и авиации по укреплённым районам и огневым точкам противника. Точно так же, практически не решались задачи по нарушению коммуникаций противника и уничтожению флота противника в открытом море путем взаимодействия надводных, подводных и Военно-воздушных сил флота. Балтийским флотом практически не производились решения боевых задач в зимних условиях, ввиду сезонности плавания флота.
В итоге, осенью 1939 года боевая подготовка личного состава Краснознаменного Балтийского флота характеризовалась многочисленными недостатками, в силу незавершенности самого процесса БП флота и недостаточной квалификации подавляющей части командно-начальствующего состава. Поэтому нет ничего удивительного в том, что Краснознаменный Балтийский флот оказался неготовым к ведению боевых действий в реальных боевых условиях, да еще к тому же в зимний период. Со всей очевидностью это подтвердила советско-финляндская война 1939–1940 годов.
§ 4. Боевая подготовка Краснознаменного Балтийского флота в 1940 – начале 1941 гг.
Не успели ещё отгреметь последние залпы советско-финляндской войны, как уже начался процесс извлечения уроков из опыта боевых действий. 3 января 1940 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов издал приказ № 020, имевший название «О задачах боевой и политической подготовки РК ВМФ на 1940 г.». Нарком, ставя флотам задачи на новый год, имел перед глазами свежий опыт недавно проведённых на Балтийском море боевых операций и потому обладал вполне достаточными основаниями для нелестной характеристики общего состояния боевой подготовки личного состава на флотах. Кузнецов констатировал, что отдельные надводные корабли и самолёты показали в ходе боевых действий «высокие образцы выполнения задач», но тут же отмечал, что операции флотов (имелись в виду Балтийский и Северный флоты) в целом и действия отдельных соединений флотов и авиации оказались «на недостаточном уровне»[1816].
По мнению Н. Г. Кузнецова, боевой опыт войны с Финляндией выявил следующие слабые стороны в оперативно-тактической подготовке командирского состава флота: 1) недостаточный уровень и культура боевого управления, особенно в организации, обеспечении и проведении операций в сложных условиях; 2) неудовлетворительная работа всех видов разведки при плохом знании театра и противника со стороны командования и штабов всех ступеней; 3) недостаточная методичность при подготовке и проведении операции (боя); 4) недостаточная огневая подготовка флота и авиации; 5) значительное количество катастроф, аварий, поломок и отказов материальной части. В заключение, нарком ВМФ Кузнецов сделал общий вывод: «…наши слабые места не в недостатке тактических приёмов или несоответствии техники, а в недостаточной выучке и овладении этими приёмами и техникой и в слабом управлении»[1817]. Это были самые первые, но, в целом, совершенно справедливые выводы из боевой деятельности Краснознаменного Балтийского флота.
3 февраля 1940 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов послал Военному совету КБФ свою директиву № 446сс, где он обратился к боевой деятельности Военно-воздушных сил Краснознаменного Балтийского флота. Несмотря на то, что прошло уже два месяца с того момента, как началась война, в боевом использовании морской авиации, по мнению наркома ВМФ, наряду со значительным улучшением руководства, по сравнению с первым периодом военных действий, ещё продолжало иметь место «крайнее упрощенчество и пренебрежение к выработанным практикой и боевыми уставами формами оперативного руководства, оперативно-тактическим расчётам, нормам поражения и организации боевого использования»[1818].
Конкретных недостатков в боевых действиях авиации Балтфлота было найдено Кузнецовым немало. Выяснилось, что задачи во многих случаях ставились в слишком обтекаемом виде и не подкреплялись соответствующими оперативно-тактическими расчётами, а потому являлись неконкретными и невыполнимыми. Кроме того, стремление ставить боевую задачу на каждый день приводило на практике к тому, что задание поступало в части слишком поздно и исполнителям просто не оставалось времени на нормальную подготовку к вылету[1819].
Подтвердили свою малую эффективность бомбардировки по площадям. Была высказана претензия к штабам всех уровней, которые оказывались «лишь фиксаторами событий, а не органами боевого управления». Как большие минусы в действиях ВВС Балтийского флота были отмечены слабая подготовка лётного состава к работе в сложных метеоусловиях, пренебрежение к вопросам маскировки и нерегулярная аэрофоторазведка перед операциями[1820]. Нарком ВМФ потребовал от Военного совета КБФ принять самые решительные меры по ликвидации указанных недостатков.
Новая волна критики со стороны наркома ВМФ последовала 14 февраля 1940 года, когда Кузнецов направил Военному совету КБФ директиву за № 16015сс/ов. Основные положения, содержавшиеся в этой директиве, содержали куда более глубокий анализ тех отрицательных явлений, на которые длительное время никто из высшего комсостава не обращал внимания.
Самый первый главный вывод, сделанный Н. Г. Кузнецовым, касался всей оперативной документации, разработанной Штабом Краснознаменного Балтийского флота накануне и в период войны. В документах, по мнению наркома ВМФ, прежде всего, «отсутствовала глубина и перспективность оперативного планирования».
Рассмотрев план боевых действий КБФ от 23 ноября 1939 г., Кузнецов обратил внимание на то обстоятельство, что в нём были разработаны только первые операции, «по выполнении которых началась импровизация». Отсутствие перспектив на первый период повлекло за собой распыление сил, выразившееся в нанесении серии слабых ударов по большому количеству объектов противника одновременно. Все эти удары, как правильно считал Н. Г. Кузнецов, оказались, в итоге, не только бесцельными и безрезультатными, но даже вредными, так как «осуществлялись не кулаком, а растопыренными пальцами». В качестве примеров были приведены операции по обстрелам кораблями Эскадры КБФ береговых батарей противника в Финском заливе и бомбардировочные удары ВВС по батареям финнов[1821].
Нарком ВМФ также отметил такую важную отрицательную черту в боевой подготовке флота, как сезонность плавания. В прежние годы практически все манёвры и учения проходили в весенне-летний период как наиболее удобный с точки зрения метеорологических условий, а с осени корабли ставились в доки для проведения текущего ремонта. Поэтому у многих командиров формировалось представление, что война начнётся в самое благоприятное время года, что приводило к слабой готовности частей решать задачи в тяжёлых метеоусловиях[1822]. Также наркомом Н. Г. Кузнецовым были подмечены слабая артиллерийская и торпедная подготовка подводных лодок, плохая подготовка авиации в бомбометании по морским целям и неготовность кораблей к действиям по береговым батареям в штормовых и ледовых условиях.
Подробно остановился Кузнецов и на таком важном вопросе, как взаимодействие разнородных сил флота в ходе войны на море. Он считал, что взаимодействие сил или вообще отсутствовало, или же проводилось неорганизованно и «не отвечало ни обстановке, ни задачам». При планировании и выполнении боевых операций обнаружилось слабое и недостаточно инициативное использование комбинаций различных тактических приёмов при решении боевых задач всеми силами Краснознаменного Балтийского флота. В итоге, это приводило к тому, что комбинация сил при ударе заменялась простым увеличением количества самолето-вылетов и сброшенных бомб[1823].
Особого внимания наркома заслужила морская разведка, которую в период войны критиковали все командиры. Отметив, что разведывательная работа во всей системе штабов оказалась совершенно неудовлетворительной, Н. Г. Кузнецов объяснил, к чему это приводило на практике, в условиях войны: