как главная задача авиации состояла в том, чтобы не допустить перевозки войск противника[1835].
Сразу после проведения оперативной игры, в период с 28 по 30 августа 1940 г. на КБФ было проведено двухстороннее большое отрядное учение (БОУ) № 1. Темы для учения были назначены руководством следующие: для стороны «А» – «Оборона баз и входов в Финский и Рижский заливы от проникновения крупных сил противника», для стороны «Б» – «Нападение эскадры и легких сил на базы и военные объекты противника»[1836]. Учебные цели БОУ для стороны «А» были назначены такие:
1) тренировка в организации взаимодействия сил, обороняющих входы в Финский и Рижский заливы; 2) практика в организации обороны ВМБ в условиях летнего времени. Сторона «Б» должна была отработать решение следующих учебных целей: 1) тренировка в проведении набеговых операций; 2) практика в организации взаимодействия надводных кораблей, подлодок и ВВС при активных операциях против побережья противника[1837]. Учением руководил Военный совет КБФ, командующим стороной «А» был назначен командир Эскадры, командующим стороной «Б» – командир Отряда легких сил.
По словам командующего КБФ В. Ф. Трибуца, БОУ № 1 являлось первым отрядным учением флота, которое проводилось уже в новых условиях (расширение базирования и перемещение большинства соединений флота в Прибалтику). Данному учению должен был предшествовать ряд тактических учений, отрабатывавших частные задачи, а также игра по боевому управлению с фактическим использованием средств связи и двусторонняя оперативная игра[1838]. Общая оценка БОУ № 1 оказалась неудовлетворительной. Особенно плохо были отработаны флотом ночные действия и дневной артиллерийский бой на минной позиции[1839].
Нарком ВМФ в приказе № 00232 от 11 сентября 1940 г. уделил немало внимания оценке большого отрядного учения № 1 на КБФ, на котором присутствовал лично. Подготовка к БОУ-1 была проведена, по мнению Н. Г. Кузнецова, весьма формально. Несмотря на перенос сроков учения на две недели, это время не было использовано для проведения учения по связи и двухсторонней оперативной игры. Готовность соединений к ведению встречного дневного боя на позиции и ночного боя фактически проверена не была. Перед учением морская авиация на Ханко даже не имела боевых задач[1840].
Несмотря на то, что БОУ № 1 проводилось в элементарных условиях, оно имело неудовлетворительный результат. Низкий уровень руководства учением наблюдался на всех уровнях – от штаба руководства учением до штабов соединений и частей. Кузнецов отмечал, что инициатива отдельных командиров, соединений, частей и кораблей на учении никем не направлялась. По словам наркома, основные соединения обеих сторон действовали вяло и тактически неправильно. Никто из руководства БОУ № 1 не смог внятно доложить наркому ВМФ сложившуюся обстановку, в результате чего Н. Г. Кузнецов «был даже намерен его прервать»[1841].
Военный совет КБФ и Штаб руководства учением не приняли решительных мер по пресечению нарушений элементарных правил обороны кораблей, которые следовало соблюдать в мирное и в военное время. К наиболее крупным недостаткам нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов отнес следующие: 1) преступно-небрежное движение кораблей по театру, еще не полностью очищенному от мин, без параванов (!), что было прекращено после личного приказания наркома; 2) стоянка кораблей на открытых рейдах без надежного охранения; 3) плохое маневрирование в ходе ночного и дневного боя; 4) ночной бой, при явной неподготовленности к нему участвовавших кораблей; 5) наличие большого количества условностей, которые снизили поучительность отдельных этапов учения.
Основываясь на личных наблюдениях и актах инспекции по проверке БП флота, Кузнецов оценил состояние боевой подготовки на КБФ и проведенное учение на «неудовлетворительно». Данное учение было приказано считать предварительным, и ни в коем случае не зачетным. Нарком ВМФ потребовал повторить БОУ № 1 в первой половине октября[1842].
Наиболее важным моментом БП Краснознаменного Балтийского флота в 1940 г. стало большое отрядное учение (БОУ) № 1-бис, проведенное в период с 19 по 25 октября. После проведения БОУ № 1, в порядке подготовки к новому учению, БОУ № 1-бис, на флоте были проведены:
1) игра на боевое управление с фактическим использованием средств связи;
2) поход флота в бухту Тагелахт с отработкой скрытого выхода и входа Эскадры на рейд, совместного плавания Эскадры и охраны якорной стоянки; 3) предварительное учение № 1 с отработкой скрытых атак подлодок, совместных ударов торпедных катеров и авиации в устье Финского залива, ночного поиска Отряда легких сил в северной части Балтийского моря, движения Эскадры за тралами; 4) ряд тактических игр и групповых упражнений (бой на Центральной минной позиции, совместные минные постановки минного заградителя «Марти» и 3-го дивизиона эсминцев, совместные действия торпедных катеров с самолетами, отражение высадки десанта на острова Эзель и Даго)[1843].
Общей темой БОУ № 1-бис являлась «Оборона баз и входа в Финский залив от проникновения крупных сил противника». Учение должно было отработать решение следующих учебных целей: 1) проверка «Наставления по обороне устья Финского залива»; 2) проверка организации ведения оперативной разведки; 3) тренировка подводных лодок и авиации в нанесении предварительных ударов по главным силам противника; 4) тренировка в ночном поиске и атаке главных сил противника; 5) проверка взаимодействия Экадры, Отряда легких сил и 1-й бригады торпедных катеров с авиацией в дневном бою на минной позиции; 6) проверка ПВО и обороны баз от внезапного нападения с воздуха, с моря и суши; 7) проверка организации боевого управления флота и подготовки штабов соединений[1844]. Сторона «А» (советская) включала в себя весь основной состав КБФ. На учении отрабатывался Штаб флота в целом, как штаб стороны «А»[1845].
Принятые командованиями сторон на БОУ № 1-бис решения имели существенные недостатки. Например, решение стороны «А» не предусматривало использования минного оружия и торпед с самолетов. Район взаимодействия подлодок с авиацией в Балтийском море был выбран без учета удаленности аэродромов бомбардировочной авиации, что затрудняло организацию совместного удара. В решении командующего стороны «Б» допускалось слишком длительное пребывание (до двух дней) линкоров в северной части Балтийского моря без надежного обеспечения ПЛО, ПВО и ПТО, что давало возможность стороне «А» использовать для удара по ним легкие силы, торпедные катера, подлодки и авиацию[1846].
Выполнение сторонами отдельных боевых задач на БОУ № 1-бис также получило оценку. В первую очередь, были рассмотрены и оценены предварительные удары подлодок и ВВС стороны «А» в Балтийском море. Всего лодками было проведено 16 атак, из которых половина получила оценки «отлично» и «хорошо», а половина – «удовлетворительно» и «неудовлетворительно». Неудовлетворительными были признаны те атаки, которые имели следующие признаки: 1) обнаружение лодки до момента залпа; 2) промах; 3) наличие грубых ошибок в маневрировании. Причинами неудавшихся атак, по мнению начальника Штаба КБФ, являлись большая дистанция стрельбы, ошибки при глазомерном определении курсового угла, неправильное маневрирование при атаке и отсутствие навыков в атаках на тихоходные корабли[1847].
Важным этапом БОУ № 1-бис стали ночные атаки Отряда легких сил в Балтийском море. Крейсер «Киров» произвел скрытную и успешную атаку по линкорам противника, один из которых получил одно попадание торпедой. Зато ведение артиллерийского огня крейсера по линкорам на малой дистанции было сочтено опасным, так как по «Кирову» вели огонь оба линкора в течение 12 минут. При отходе крейсера от неприятельских линкоров, «Киров» вновь рискованно сближался с линкором противника, не принимая никаких действий. Подводя итоги данной операции, Пантелеев считал, что задачу обнаружения главных сил противника ОЛС выполнил. При этом были отмечены не совсем правильные действия командира крейсера «Киров», подставлявшегося под огонь неприятеля[1848].
Далее сторона «Б» приступила к разведке минно-артиллерийской позиции (МАП) в устье Финского залива. В целях оказания противодействия, командующий стороной «А» решил нанести предварительный удар по противнику. Однако, из-за отсутствия разведки, обстановка оставалась для стороны «А» неясной. Поэтому предварительные удары свелись к отдельным, некоординированным действиям. Линкоры стороны «А» никакого противодействия разведке противника не оказали. Авиация вполне могла выставить дымовые завесы, чтобы отсечь линкоры стороны «Б» и отогнать неприятельский крейсер, но этого сделано не было. К тому же, силы противника, готовившиеся к прорыву главного рубежа, следовало подвергнуть непрерывному воздействию, чего стороной «А» сделано не было[1849].
Бой главных сил на минно-артиллерийской позиции, по наблюдениям начальника Штаба КБФ, дал немало ценных выводов. Во-первых, из-за несогласованности в действиях главный удар по противнику был нанесен «не на минной позиции и по времени он не совпал с ударом линейных кораблей, что сохранило противнику свободу маневра для уклонения от атак».