Общим недостатком в ходе учения являлся неотработанный командный язык при докладе обстановки и неумение штабных командиров делать выводы из оперативной обстановки. Взаимная информация о положении соседних частей отсутствовала в штабах базы Либава, 1-й бригады подлодок, Эскадры и Береговой обороны Балтийского района. При приеме телеграмм в штабах соединений допускалось множество искажений. Составление донесений оставалось ещё слабым местом во многих соединениях, командиры подлодок не использовали таблицу условных сигналов при передаче своих донесений, а некоторые корабли вообще давали сообщения по флоту открытым текстом (!)[1910].
Наибольшее количество нареканий по ходу учения № 2 имел штаб Либавской военно-морской базы. Прежде всего, Штабом КБФ был отмечен тот неприятный факт, что почти все недостатки, отмеченные на прошлом учении № 1 в январе 1941 г., без изменения повторились на данном учении. Иными словами, никаких уроков из опыта прошедшего учения руководством ВМБ Либава сделано так и не было. Функциональная таблица штаба не была откорректирована. Донесения о действиях противника зачастую не анализировались в штабе базы, а просто передавались подчиненным частям. Целый ряд командиров частей базы вообще не руководили их действиями[1911]. Иными словами, учение проводилось сугубо формально, а командование базы испытывало явное нежелание заниматься его подготовкой и проведением.
В действиях остальных соединений КБФ также имели место многочисленные упущения. В частности, на Эскадре командиры обоих линкоров, будучи посредниками, мало давали вводных и недостаточно активно руководили учением. Командиры штаба Эскадры недостаточно знали наставления, не умели грамотно докладывать обстановку и делать по ней выводы. В штабе отсутствовала практика контроля выполнения отданных приказов и распоряжений. Не практиковалось взаимное информирование соседних соединений, участвовавших в учении (ОЛС, БОБР). В Отряде легких сил КБФ перед началом учения командир отряда изменил своё решение, но об этом даже не поставили в известность подчиненные части и соседние соединения[1912].
Впрочем, имелись и некоторые достижения в области работы средств связи флота. На учении по боевому управлению № 2 впервые применялась постоянно действующая схема связи (на предыдущих учениях каждый раз составлялась отдельная схема связи и давались указания по связи). Передача депеш, не относящихся к учению, была строго запрещена. Использовались только те средства связи, которые могли быть использованы в боевых условиях. Были открыты дополнительные радиовахты на участвовавших кораблях и радиоузлы, которые давали возможность тренировать личный состав в усиленном темпе[1913].
Общие выводы по учению носили сдержанный характер. Хотя среднее время прохождения депеш и процент искажения снизились, их абсолютные величины всё равно оставались «недопустимо велики». Внедрение в практику работы штабов соединений таблицы условных сигналов (ТУС) и карт квадратов, как считал Штаб КБФ, необходимо было развивать дальше. Всем начальникам штабов соединений и баз было приказано исправить отмеченные недостатки, а Штабу флота надо было проверить их ликвидацию за 10 дней до начала следующего тактического учения[1914].
Продолжением учений по боевому управлению №№ 1 и 2, в плане совершенствования оперативной подготовки командиров штабов КБФ, стал сбор начальников штабов соединений флота, проведенный в период с 20 по 22 марта 1941 года. Основными учебными целями данного сбора командиров являлись следующие: 1) Ознакомление начальников штабов с особенностями организации и управления современной боевой операцией; 2) Обучение правильной методике, оценке обстановки, принятию решения и составлению боевой документации; 3) Ознакомление начальников штабов с состоянием Балтийского театра и новой боевой техники, поступившей на вооружение КБФ. В рамках данного сбора прозвучали доклады, посвященные тактико-техническим характеристикам новых советских боевых кораблей, артиллерийскому, минно-торпедному и авиационному вооружению ВМФ, а также военно-морским флотам иностранных держав на Балтике. Кроме того, было проведено групповое упражнение с начальниками штабов на тему «Подготовка штаба к операции на оборону устья Финского залива»[1915].
Групповое упражнение для начальников штабов имело своей целью проверить умение штабных командиров составлять боевые документы. Внезапно обнаружилось, что большинство начальников штабов не умеют даже грамотно составить боевые приказы. В начале приказа, где излагалась обстановка на театре, многие командиры просто пересказывали разведсводку, а не делали выводы из неё. Ряд штабных командиров указывали даже в приказах задачи противника, хотя в принципе они не могли их знать. Другой распространенной ошибкой штабных командиров было то, что они не упоминали о действующих рядом соединениях и частях, как будто действовали в одиночку. В разделе «Решение» многие начальники штабов не могли своими словами сформулировать задачу соединению, а просто переписывали её из директивы вышестоящего командования. Многие штабные командиры ставили подчиненным частям заведомо невыполнимые задачи, подходя к этому ответственному делу очень формально. Лучше всего приказы были составлены начальниками штабов баз, значительно хуже – начальниками штабов соединений и частей[1916].
Далее, в ходе группового упражнения проверялось умение штабных командиров составлять оперативные и разведывательные сводки, с целью проверки знания ими «Наставления по боевой деятельности штабов соединений ВМФ» 1940 г. Эта проверка показала, что данное наставление было плохо изучено подавляющей частью штабных работников. Имело место нарушение последовательности изложения событий в сводках. Некоторые командиры даже допускали искажение событий при указании в сводке, не анализировали полученные разведданные. Выяснилось, что далеко не все начальники штабов умеют правильно писать сокращенные названия частей и кораблей. Зачастую командиры просто переписывали друг у друга сводки, повторяя одни и те же ошибки. Допускались безграмотные выражения, свидетельствующие о низкой штабной культуре командиров. Ведение карты обстановки также страдало большим количеством недостатков, и у большинства командиров штабов карты не использовались для того, чтобы помочь правильно изучить и оценить обстановку[1917].
Общий вывод Штаба КБФ по работе начальников штабов соединений и баз в ходе упражнения носил неутешительный характер. Было обнаружено, что «Наставление по боевой деятельности штабов соединений» в части составления боевых документов ещё не было усвоено командирами, а составленная ими документация не соответствовала в большинстве своем требованиям БУМС-37. В документах отсутствовала ясность мысли и краткость изложения; наоборот, допускалось излишнее многословие, которое только запутывало подчиненных. Совершенно недостаточно проводился анализ имевшихся данных и действий по обстановке. В итоге, начальникам штабов было указано больше работать над собой и в подчиненных им частях, проводить занятия и упражнения по составлению документов в соответствии с требованиями БУМС-37 и «Наставлением по боевой деятельности штабов соединений»[1918].
Подводя итоги сбора, командующий КБФ вице-адмирал В. Ф. Трибуц отметил в своем выступлении, что штабы соединений ещё не в полной мере отвечают требованиям, предъявляемым к органам боевого управления, допускают при этом ряд ошибок в своей работе. К наиболее крупным ошибкам в работе штабов Трибуц отнес недостаточное руководство и контроль за оперативной готовностью и боевой подготовкой соединений, командование через голову подчиненных начальников, обилие ненужных бумаг и постоянная перегрузка радиоэфира лишней информацией, а также представление в Штаб флота ложных донесений[1919].
Не менее важным направлением, чем оперативная и тактическая подготовка командно-начальствующего состава, стала проверка готовности флота к боевым операциям. 12 января 1941 г. заместитель начальника Главного морского штаба ВМФ и начальник Оперативного управления ГМШ контр-адмирал В. А. Алафузов утвердил «План оперативной проверки КБФ, на предмет определения готовности к первым минным постановкам»[1920]. Председателем комиссии был назначен заместитель начальника Оперативного управления ГМШ капитан 1-го ранга И. Ф. Голубев. Время проверки было определено с 12 по 17 февраля. Районами проверки были назначены Главная база (Таллин), устье Финского залива, Рига, Ирбенский пролив и Либава. В качестве задач проверки, были утверждены следующие: 1) проверка наличия и степени разработанности исполнительной документации и соответствия её силам, средствам и степени подготовки сил; 2) проверка наличия и степени разработанности Лоции военного времени и соответствия ее минной документации; 3) проверка наличия, хранения и сортировки мин в соответствии с планом приемки; 4) проверка наличия кораблей-постановщиков и вариантов их замены; 5) проверка подготовленности кораблей к приемке, приготовлению мин, совместному маневрированию ночью, постановке мин; 6) проверка подготовленности выделенных сил для несения дозора, разведки, траления, уничтожения всплывших мин[1921].
В период с 14 по 21 февраля 1941 г. группа сотрудников Оперативного управления ГМШ под руководством заместителя начальника управления капитана 1-го ранга И. Ф. Голубева произвела на КБФ проверку готовности флота к минным постановкам. С этой целью были проверены штабы КБФ и Либавской военно-морской базы, а также крейсер «Максим Горький», минный заградитель «Урал», эсминцы «Карл Маркс», «Стойкий», «Сильный», «Сердитый», «Сторожевой», тральщики №№ 201, 204, 206, 207, 297, 298, 299, минные блокшивы №№ 1, 3 и 4, а также минные склады в Таллине, Риге и Либаве. Проверка проводилась без выходов в море (ввиду наличия сплошного льда в Финском заливе), путем практической приемки 100 мин заградителем «Урал» с минного блокшива № 4