. В дополнение данного приказа, 27 мая командующий КБФ своим приказом № 0053 объявил командиру Либавской военно-морской базы выговор за плохую подготовку учения[1947].
10 июня начальник Штаба КБФ контр-адмирал Ю. А. Пантелеев в своем циркуляре № 0104 подвел итоги проведенной в период с 1 мая по 1 июня 1941 г. в соединениях флота подготовки одиночного бойца, отработки боевой части, одиночного корабля и выполнения огневых задач, а также тактических учений по обороне баз с участием флота. Общая оценка выполнения плана по Эскадре КБФ была лишь удовлетворительной. Только линкор «Октябрьская революция» получил хорошую оценку, все остальные корабли и части – лишь удовлетворительные. Отряд легких сил также получил «удовлетворительно» за боевую подготовку. Лишь 2-й дивизион эсминцев отряда имел хорошую оценку. На 1-й бригаде подводных лодок за выполнение плана БП была выставлена общая оценка «удовлетворительно». Во 2-й бригаде подлодок общая оценка носила удовлетворительный характер. Таких же «успехов» добилась и Учебная бригада подлодок. Удовлетворительную оценку получила и группа минных заградителей в составе «Марти» и «Урал»[1948].
Что касается военно-морских баз, то здесь ситуация выглядела следующим образом. Базы Ханко, Кронштадт и Либава получили за выполнение плана БП общую оценку «удовлетворительно». Такие же успехи имелись и у Береговой обороны Балтийского района. Зато в числе отстающих оказалась Береговая оборона Главной базы (БО ГБ), которая получила оценку «неудовлетворительно». Отмечалась плохая работа Штаба БОБР на всех учениях и поверхностная проверка стрельб береговых батарей. Охрана водного района, наоборот, выполнила план боевой подготовки на оценку «хорошо». В результате проверки выяснилось, что отстающими соединениями на 1 июня 1941 г. являются канонерская лодка «Красное знамя» из Шхерного отряда КБФ и Береговая оборона Главной базы[1949].
Говоря о ходе боевой подготовки соединений флота в предвоенный период, нельзя не отметить и такой её характерной особенности, как формальное отношение части командного состава КБФ к реальному уровню боевой подготовки многих кораблей. В свою очередь, это приводило к неоправданному зачислению многих кораблей в категорию полностью боеготовых и включении их в состав боевого ядра флота. Делалось это зачастую для улучшения показателей БП флота и, естественно, приводило к завышению подлинного уровня боевой готовности многих кораблей, которые на деле являлись небоеготовыми. В отдельных случаях это обнаруживалось[1950], но, в целом, отношение командования к подобным манипуляциям многих командиров соединений и частей было снисходительным, ибо многим командирам это очковтирательство было выгодно.
В мае 1941 г. нарком ВМФ адмирал Н. Г. Кузнецов приказал Военному совету КБФ с 23 мая начать подготовку к проведению больших маневров с тем, чтобы завершить её в течение месяца[1951]. План данных маневров, обозначенных в плане боевой подготовки флота как Отрядное учение № 3 (ОУ № 3) было утверждено командующим КБФ вице-адмиралом В. Ф. Трибуцем 13 июня 1941 г. Тема учения была сформулирована в соответствии с приказом наркома ВМФ № 00300 и называлась «Противодесантная оборона островов Эзель, Даго и оборона Рижского залива во взаимодействии флота с частями Красной Армии». Время проведения маневров было назначено на 10–15 июля 1941 года. Основными учебными целями для стороны «А», игравшей за советскую сторону, были: 1) отработка взаимодействия сил КБФ и ПрибОВО по отражению высадки десанта на острова в обороне Рижского залива, 2) отработка «Наставления по обороне Рижского залива» и 3) организации командования и боевого управления частями флота и армии при обороне Ирбенского пролива и островов. Сторона «Б», игравшая за неприятеля, должна была отработать высадку морского и воздушного десанта на острова с одновременным прорывом укрепленной позиции[1952].
Общая обстановка на учении виделась командованию КБФ в довольно благостных тонах. Предполагалось, что лишь на 7-й (!) день войны с Финляндией будет завершена переброска войск на Ханко. Тем временем, Германия осуществит удары авиации по советским базам и аэродромам. Швеция во время этих событий будет сохранять враждебный по отношению к СССР нейтралитет. Одновременно с этим, Краснознаменный Балтийский флот осуществит постановку первой очереди минного заграждения в устье Финского залива и заграждения в Ирбенском проливе, а подводные лодки развернутся на позициях у Швеции[1953].
По мнению Военного совета КБФ, общая картина начала войны выглядела достаточно спокойно для Балтийского флота, и никаких серьезных угроз для него не предвиделось, что свидетельствовало об упрощенном подходе советского военно-морского командования к планированию будущих боевых действий. Также данный сценарий войны свидетельствует об определенной устарелости взглядов командования Балтийского флота. Дело в том, что возможные действия противника предусматривались примерно в том виде, в каком они имели место во время Первой мировой войны на Балтике (классические бои на минно-артиллерийских позициях по типу Моонзундского сражения). Складывается впечатление, что за 20 предвоенных лет военно-теоретические познания высшего советского морского командования остались на прежнем уровне и не учитывали тех изменений, которые произошли в тактике и вооружении флота.
Однако, ввиду явного нарастания угрозы возникновения войны с Германией, Военный совет КБФ был вынужден с начала июня 1941 г. прервать процесс боевой подготовки и сосредоточить свое внимание исключительно на организации корабельных дозоров и воздушной разведки на Балтийском театре. Поэтому были отменены не только общефлотские маневры, но также и тактические учения Балтийского флота №№ 3 и 5, намеченные на начало июня 1941 года[1954]. Связано это было с процессом сосредоточения германских войск вдоль сухопутной границы СССР и активизацией разведывательной деятельности немецкого флота и ВВС в советских территориальных водах весной 1941 года[1955].
7 мая 1941 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов дал указание Военному совету КБФ установить с 8 мая дозоры в устье Финского залива, на подходах к Ирбенскому проливу, на подходах к Таллину, Либаве и Ханко[1956]. В итоге, в мае-июне 1941 г., как свидетельствует Кузнецов, боевая подготовка на КБФ проходила «в совсем необычных условиях»[1957]. А между тем, по плану боевой подготовки флота все основные учебно-практические мероприятия на Балтике были намечены командованием КБФ именно на летний период 1941 года, что не могло не сыграть своей отрицательной роли в деле прохождения флотом полного курса боевой подготовки.
19 июня по указанию Главного морского штаба ВМФ Балтийский флот был переведен на оперативную готовность № 2[1958]. В своем приказе от 5 июня 1941 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов потребовал от командований флотов «обнаруженные недочеты фактической оперативной готовности корабля, части, соединения флота доносить… как о чрезвычайном происшествии», а также «строго наказывать за случаи притупления внимания и очковтирательские заключения»[1959]. От указанного фактора в тот момент зависело очень многое, и в первую очередь, готовность КБФ к боевым действиям в случае начала войны.
Адмирал флота Советского Союза Н. Г. Кузнецов после войны справедливо заметил в своих мемуарах, что «мы не сделали… всех выводов» из опыта советско-финляндской войны, из-за чего «положение в центральном аппарате мало изменилось к моменту нападения на нас Германии»[1960]. Правда, бывший нарком ВМФ тут же поспешил объяснить и оправдать это тем обстоятельством, что до начала Великой Отечественной войны «времени оставалось мало и кардинально изменить положение оказалось уже невозможным»[1961]. Однако, для того, чтобы что-то исправлять, необходимо ещё определённое желание, а оно у Военного совета КБФ не особенно наблюдалось. Особенно неудовлетворительным оставалось положение с боевым управлением, службой штабов, работой разведки, а также оперативной и тактической подготовкой командного и начальствующего состава, которая в основном находилась на довольно низком уровне. Именно этим объясняются многочисленные просчёты командования, неудачные боевые операции и тяжёлые потери Краснознамённого Балтийского флота в 1941–1942 гг. Последующая боевая деятельность КБФ в 1943-45 гг. также не впечатляла особыми достижениями. Недостатки подготовки мирного времени пришлось исправлять уже непосредственно в ходе боевых действий Великой Отечественной войны, жертвуя при этом обучении немалыми людскими силами и материальными средствами.
Краснознаменный Балтийский флот оказался не в полной мере подготовленным к действиям в составе больших соединений – как в навигационном отношении, так и в плане отработки боевых задач. Основными причинами такого положения были неправильная организация БП на уровне флота в целом и в составе крупных соединений. При прохождении процесса боевой подготовки, как правило, допускалось немало условностей, упрощений. Многие трудные задачи курса БП зачастую пропускались отдельными частями и кораблями ради получения общего благоприятного результата. В итоге, многие учебно-практические мероприятия (маневры, учения), несмотря на всю свою масштабность, имели относительно небольшую практическую значимость. Подготовка ко многим учениям и играм с участием командного состава носила формальный характер, что в значительной мере обесценивало их значение. Отрицательным явлением в БП Советского ВМФ была сезонность, когда большая часть учебных мероприятий приходилась на определенное время года (лето-начало осени). В силу этого, процесс боевой подготовки личного состава флота носил неравномерный, скачкообразный характер. Если к концу каждого года уровень подготовки личного состава повышался за счет проведения учений и маневров, то с начала следующего года приходилось всё начинать сначала.