Помимо активных действий, Военный совет КБФ предусмотрел и оборонительные мероприятия, на случай обеспечения своих территориальных вод от внезапных атак надводных кораблей и подлодок противника. В частности, 19 сентября 1939 г. Военный совет флота отдал приказ № 3/оп, где потребовал «для безопасности нахождения кораблей на подходах к Главной базе и в ней от агрессивных действий подлодок и легких сил иностранных государств, выставить минное заграждение в районе Сейвестэ-Шенелевский маяк». Выполнение задачи было возложено на Охрану водного района КБФ, в связи с чем командиру минного заградителя «Марти» капитану 2-го ранга Н. И. Мещерскому, с приданными четырьмя быстроходными тральщиками ОВР, в ночь с 19 на 20 сентября было приказано скрытно выставить минное заграждение против подводных лодок и легких сил[2135].
Приказ был выполнен в указанный срок и 20 сентября нарком ВМФ флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов уже докладывал секретарю ЦК ВКП(б) и первому секретарю Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) А. А. Жданову, что согласно полученному приказанию минный заградитель «Марти» КБФ под прикрытием 4 тральщиков и 2 катеров-охотников с 0 часов до 2 часов 20 сентября выставил минное заграждение в восточной части Финского залива для прикрытия территориальных вод СССР. Всего было выставлено 500 мин в два ряда, из них половина – против подводных лодок, а остальные – против легких сил неприятеля[2136].
23 сентября Военный совет КБФ решил осуществить ещё более масштабную операцию по поиску подлодок противника в Финском заливе и Балтийском море. Начальник Штаба КБФ А. П. Шергин направил командующему Эскадрой КБФ, а также командирам Отряда легких сил и 1-го дивизиона эсминцев приказ № 1оп/491сс, где ссылаясь на приказание командующего флотом В. Ф. Трибуца, потребовал выслать в западную часть Лужской губы лидер «Ленинград» и эсминец «Стремительный». Время выхода кораблей было назначено на 23 часа 23 сентября[2137]. Однако нарком ВМФ Кузнецов решил внести коррективы в этот процесс и в этот же день отдал следующий приказ Военному совету КБФ: «Отряду легких сил в составе лидера и эсминца с 5.00 24.9.39 произвести поиски подлодок противника в водах Финского залива и Балтийского моря до параллели Либавы. Всякую замеченную лодку топить. Разрешаю: заход [в] территориальные воды, останавливать и осматривать транспорта, обстреливать появляющиеся самолеты»[2138].
Основываясь на приказе наркома, Военный совет КБФ 24 сентября 1939 г. издал приказ № 1оп/493сс, предназначенный для командира Отряда легких сил. Помимо уже известных указаний Н. Г. Кузнецова, Военный совет флота внес уточнения в план поисковой операции: «…При преследовании разрешается заходить в территориальные воды, и при необходимости в Ирбенский пролив. Всякое сопротивление сломить, избегая огня береговых батарей. Разрешается останавливать финские и в особенности эстонские транспорты для получения информации. При налетах финских и эстонских самолетов, огнем зенитной артиллерии уничтожать…»[2139]. (В монографии Е. Ю. Зубковой содержится ошибочное утверждение, что в 20-х числах сентября 1939 г. «советский военно-морской флот фактически установил морскую блокаду у берегов Эстонии»[2140]. На самом деле, это были поисковые операции надводных сил КБФ с целью уничтожения подлодок противника.)
Рано утром 24 сентября 1939 г. в море вышел отряд кораблей КБФ в составе лидера «Ленинград» и эсминца «Стремительный», имея своей задачей осуществить «поиск польской подводной лодки и ее уничтожение». В 06 ч. 05 мин. корабли снялись с якоря[2141]. Исходя из полученного приказа, командиры кораблей действовали напористо, не останавливаясь перед применением оружия в чужих территориальных водах. Например, в 14 ч. 29 мин. С борта эсминцев был обнаружен подозрительный предмет, похожий на силуэт подлодки. Лидер «Ленинград» и эсминец «Стремительный» сразу же произвели три 2-х орудийных залпа с дистанции в 60 кабельтовых в сторону Эрусского залива[2142]. (По данным эстонских наблюдателей, советские эсминцы вторглись в территориальные воды Эстонии в районе Локса, причем один из советских кораблей (это был лидер «Ленинград») открыл артиллерийский огонь из района между островом Мохни и мысом Пяриспеа по эстонскому побережью. По заявлению К. Сельтера, один из выпущенных снарядов разорвался на эстонском берегу[2143].) В 14 ч. 35 мин. с левого борта появились неизвестные катера, по которым незамедлительно был открыт огонь из крупнокалиберного пулемета. В 15 ч. 18 мин. с левого борта был также замечен самолет, по которому корабли открыли огонь. Наконец, 26 сентября в 22 ч. 12 мин. корабли отряда отдали якорь[2144]. Необходимо отметить, что во время этих событий эстонские войска были сконцентрированы в районах Таллина и Тарту, а части ПВО страны приведены в полную боевую готовность[2145]. Тем не менее, эстонские зенитные части не открывали огонь по советским самолетам, нарушавшим воздушное пространство страны.
23 сентября заместитель наркома ВМФ флагман флота 2-го ранга И. С. Исаков направил доценту кафедры штабной службы Военно-морской академии им. К. Е. Ворошилова капитану l-ro ранга Н. Б. Павловичу два важных документа, предназначенных для подготовки предстоящей десантной операции КБФ в Эстонии, – приказ наркома ВМФ за № 1/оп. и «Временный штат управления и штаба Транспортной флотилии Краснознаменного Балтийского флота»[2146]. Командиром флотилии был назначен капитан l-ro ранга Н. Б. Павлович, а начальником штаба – капитан 2-го ранга В. И. Рутковский. Тем же приказом были назначены коменданты транспортов флотилии из числа слушателей 3-го курса командного факультета академии – всего 12 человек. В данном приказе было оговорено, что он должен вводиться в действие лишь «по особому приказанию народного комиссара Военно-Морского Флота СССР»[2147].
Кроме того, нарком ВМФ направил несколько шифрованных телеграмм Военному совету КБФ, призванных повысить мобилизационную готовность флота. В частности, 24 сентября Н. Г. Кузнецов приказал временно передать Краснознаменному Балтийскому флоту, в качестве баз подлодок и брандвахтенных судов ОВР, учебные корабли «Комсомолец», «Курсант», «Ленинградсовет» и «Аврора», а также все мореходные катера военно-морских учебных заведений[2148]. В своей следующей телеграмме, посланной в этот же день, нарком ВМФ отметил на примере КБФ «еще недостаточную подготовку кораблей к реальным условиям обстановки»[2149].
В то время как на Краснознаменном Балтийском флоте напряжение росло с каждым часом, в процессе выяснения советско-эстонских отношений возникла небольшая пауза. В Москве успешно завершились переговоры между советской и эстонской делегациями по поводу заключения нового торгового договора между Эстонией и СССР. Для подписания достигнутого торгового соглашения, советское правительство 22 сентября пригласило в Москву министра иностранных дел Эстонской республики К. Сельтера. К этому времени, эстонское правительство было уверено в том, что крайне неприятный инцидент с подлодкой «Orzel» уже исчерпан, и никаких последствий он иметь не будет. Прибыв 24 сентября в Москву, эстонский министр иностранных дел в этот же день в 21 ч. был принят председателем СНК и наркомом по иностранным делам В. М. Молотовым.
После недолгого обсуждения торгового договора, диалог довольно быстро принял неожиданный для эстонского министра поворот. Молотов заявил Сельтеру следующее: «Торговые отношения между двумя странами хорошие, однако политические отношения между Эстонией и СССР обострились. Бегство польской подводной лодки свидетельствует о том, что эстонское правительство не хочет или не в состоянии поддерживать порядок в своей стране, и это угрожает безопасности СССР. Разъяснения, приведенные правительством Эстонии, недостаточны… Советский Союз опасается нападения на свои суда…Советскому Союзу нужны гарантии обеспечения его безопасности. Политбюро ЦК и правительство решили потребовать у Эстонии таких гарантий, и поэтому предлагается заключить военный союз или пакт о взаимопомощи, на основании которого Советскому Союзу будет предоставлено право иметь на территории Эстонии военные базы для авиации и флота»[2150].
Сельтер попытался доказать Молотову, что заключение советско-эстонского пакта может нарушить сложившийся баланс сил на Балтике и повредить отношениям двух стран, но советский нарком в это вопросе был непреклонен. Молотов подчеркнул, что заключение договора является делом спешным и предложил срочно запросить эстонское правительство по этому поводу Сельтер, сославшись на отсутствие необходимых полномочий и согласия парламента, попросил выехать в Таллин и решить там этот вопрос. Молотов заявил, что с принятием решения тянуть не следует, иначе события могут повернуться не в лучшую сторону, и посоветовал «пойти навстречу советским пожеланиям, чтобы избежать худшего. Не заставляйте нас ради достижения цели применять силу…»[2151].
В ночь с 24 на 25 сентября состоялась еще одна встреча В. М. Молотова с К. Сельтером, на которой советской стороной был представлен проект советско-эстонского договора о взаимопомощи. В ходе беседы, речь зашла о возможных местах базирования соединений Красной Армии и Военно-Морского Флота. Молотов настаивал на размещении баз в Таллине и Пярну. Сельтер возражал на это, указывая, что Таллин, как столица, не подходит для этой цели, а Пярну зимой замерзает. Поэтому, эстонский министр предложил ограничиться островами Сааремаа и Хийумаа, а также портом в Палдиски. Однако Молотов настаивал на своих предложениях. Сельтер вновь подчеркнул, что ему необходимо обговорить данный вопрос с правительством и парламентом. Уже утром 25 сентября министр иностранных дел Эстонии К. Сельтер отбыл в Ригу, а оттуда вылетел в Таллин