На следующий день похожая история произошла и с транспортом «Пионер». Из журнала боевых действий Штаба КБФ следует, что 28 сентября 1939 г. в 01 ч. 50 мин. с транспорта «Пионер» было сообщено по радио: «Преследуюсь неизвестной подводной лодкой в районе Вигрунд башня. Выбрасываюсь на берег». В 02 ч. 10 мин. транспорт «Пионер» запросил Штаб КБФ о помощи. Спустя 5 минут «Пионер» сообщил в Штаб флота о том, что он сел на камни, а еще спустя 5 минут донес, что «лодка скрылась». Через 2 часа с транспорта «Пионер» было сообщено: «Имею курс на левый борт, при попытке сняться с мели попал на каменную гряду. Жду рассвета». Неизвестные подводные лодки и в дальнейшем продолжали появляться в акватории Финского залива. Так, 29 сентября в 11 ч. 45 мин. была замечена неизвестная субмарина на переходе из Нарвского залива в губу Кунда. А 30 сентября в 00 ч. гидрографическое судно «Восток» обнаружило очередную подводную лодку, шедшую курсом на остров Пенисаари[2167].
Непосредственным результатом вышеуказанных «атак» неизвестных подлодок стали статьи, опубликованные в центральных советских газетах. Утром 27 сентября в газете «Известия» было опубликовано сообщение ТАСС о ходе переговоров между СССР и Эстонией. Общий тон статьи носил негативный по отношении к Эстонии характер. Возвращаясь к ситуации с польской подлодкой «Orzel», в статье отстаивалась версия о намеренном содействии эстонских властей польским морякам в их бегстве. Эстонские объяснения данных событий отвергались как неудовлетворительные. Наконец, в статье содержался неприкрытый намек в адрес Эстонии: «…Если иметь в виду, что, по сообщению из Ленинграда, сегодня в двух местах видели перископы неизвестных подводных лодок в районе Лужской губы, то можно прийти к выводу, что где-то недалеко от эстонских берегов какие-то неизвестные подлодки имеют свою скрытую базу»[2168].
Вечером 27 сентября по советскому радио было передано о потоплении неизвестной подлодкой в Финском заливе советского судна «Металлист». На следующий день, 28 сентября, в газете «Правда» было помещено официальное сообщение ТАСС, где говорилось, что «27 сентября в 18.00 в Нарвском заливе в результате торпедной атаки был потоплен пароход “Металлист”. Без вести пропало пять членов экипажа»[2169]. 29 сентября в газетах было опубликовано аналогичное сообщение ТАСС об атаке транспорта «Пионер». Не нужно долго объяснять, кому именно были выгодны подобного рода публикации. Эти статьи были необходимы советскому военно-политическому руководству как средство дополнительного давления на правительство Эстонии, чтобы вынудить его принять требования Советского Союза о заключении договора о взаимопомощи. Таинственные подводные лодки, «атаковавшие» мирные советские суда, по замыслу советских политиков и военных, должны были являться неоспоримым доказательством беспомощности эстонского военного командования в деле контроля своих территориальных вод.
Теперь перейдем к непосредственному рассмотрению провокационной истории с пароходом «Металлист»[2170]. Эстонские историки совершенно верно указывают на абсурдность и противоречивость официальной версии событий, сформулированной в сообщении ТАСС. В то же время, ими была предложена своя версия, согласно которой транспорт «Металлист» был потоплен советской подлодкой «Щ-303» и сторожевым кораблем «Туча». Причем, поскольку торпеды «Щ-303» якобы не попали в цель, то сторожевому кораблю «Туча» пришлось таранить «Металлист»[2171]. Источником для подобных утверждений стала книга известного финского историка флота П.-О. Экмана, который, в свою очередь, ссылался на показания советских моряков, оказавшихся в финском плену в 1941-1943-м годах. К сожалению, данное сомнительное утверждение, без должного критического анализа, было подхвачено некоторыми отечественными исследователями[2172]. Следует отметить, что в фондах РГАВМФ не содержится документов, прямо или косвенно свидетельствующих о каких-либо атаках советских подлодок или надводных кораблей на вышеуказанные суда.
Согласно наблюдениям эстонского берегового поста наблюдения, днем 27 сентября 1939 г. ими был зафиксирован следующий странный случай: «Утром 27 сентября на горизонте появилось судно. Очевидно, судно было без груза, поскольку сидело высоко на воде. В 15 часов к судну приблизились три советских миноносца типа “С”. Один из них подошел к борту судна. В 18.40 все скрылись в сумерках»[2173]. Путем сопоставления документов обеих сторон, становится понятным, что таинственное судно, замеченное эстонскими наблюдателями, несомненно, было пароходом «Металлист». Характерно, что эстонская сторона подчеркивает отсутствие взрыва на борту судна (т. е. торпедная версия потопления не подтверждается). Удостоверившись в том, что эстонской стороной был зафиксирован именно пароход «Металлист», мы можем сделать принципиально важный вывод: данное судно никто не топил в тот момент.
История с мнимым потоплением парохода «Металлист» необходима была руководству СССР лишь в качестве удобного предлога, чтобы осуществить давление на эстонское правительство и вынудить его пойти на принятие советских условий. Соответственно, и вся эта надуманная история с пароходом (как впоследствии и с обстрелом советских войск под Майнилой) должна была послужить доказательством мнимой вины эстонской стороны. В связи с этим, стоит обратиться к новейшим исследованиям, которые рассматривает разные версии данного события[2174]. Из указанных статей становится понятным, что вся история с таинственной гибелью «Металлиста» выглядит чистейшей мистификацией. По мнению авторов, многие обстоятельства свидетельствуют в пользу того, что вышеуказанные суда никто не топил: они «утонули» лишь на бумаге[2175]. Наконец, решающим обстоятельством в пользу данной версии является тот факт, что пароход «Металлист» был потоплен артиллерийским огнем финнов в военно-морской базе Ханко 26 июля 1941 года, что подтверждается архивными документами[2176].
Пока происходили события, связанные с «потоплением» транспорта «Металлист», в Штабе КБФ шла разработка плана боевых действий против ВМС Эстонии. С этой целью, 28 сентября 1939 г. командующий войсками Ленинградского военного округа командарм 2-го ранга К. А. Мерецков направил Военному совету КБФ директиву № 4411сс/ов, где приказал флоту в составе всех своих сил быть в полной боевой готовности к утру 29 сентября. Балтийскому флоту было поручено, «прикрывшись от латвийского и финского флотов», решить следующие боевые задачи: 1) Захватить эстонский флот и не допустить его ухода в нейтральные воды Финляндии и Швеции; 2) Нанести сокрушительный удар по морским базам Эстонии; 3) Огнем корабельной и береговой артиллерии содействовать наступлению отдельного Кингисеппского стрелкового корпуса в направлении Нарва-Везенберг-Таллин; 4) Прикрыть базу флота и не допустить прорыва ВВС противника на Ленинград вдоль Финского залива; 5) Подготовить морской десант в составе 4 000 бойцов для высадки на побережье Финского залива[2177].
В том случае, если армия Латвии окажет поддержку вооруженным силам Эстонии, Краснознаменному Балтийскому флоту было приказано «захватить флот Латвии и не допустить ухода его в нейтральные воды соседних стран». Причем, действия КБФ должны были носить энергичный и решительный характер, и направлены на выполнение поставленных задач в кратчайший срок. Относительно времени перехода в наступление, следовало ждать особую директиву. На авиацию КБФ, помимо имевшихся задач по обеспечению операций флота, было возложено несколько задач по содействию продвижению армии[2178].
В соответствии с данными указаниями, командующий КБФ флагман 2-го ранга В. Ф. Трибуц 29 сентября утвердил приказ № 4/оп, имевший достаточно красноречивое название – «Операция по участию КБФ в войне с Эстонией». Согласно приказу, Балтийский флот должен был уничтожить флот
Эстонии, разрушить морские базы Таллин и Кунда и не допустить военные корабли противника в Финский залив, обеспечить непосредственное содействие продвижению фланга армии, и подготовить овладение укрепленным районом Таллин. Краснознаменному Балтийскому флоту также следовало быть готовым к поддержке высадки десанта на южном побережье Финского залива, нанести удар по кораблям противника в Финском заливе и оказать поддержку катерам ОВР[2179]. Морская разведка тем временем сообщала наркому ВМФ о различных «мероприятиях военного характера» в прибалтийских государствах, явно нагнетая и без того напряженную обстановку[2180].
Прилетев в Москву, эстонская делегация сразу же оказалась в новой, весьма сложной ситуации. На начавшихся поздно вечером 27 сентября переговорах, нарком по иностранным делам СССР В. М. Молотов, используя ситуацию с мнимым потоплением «Металлиста» и оказывая сильное давление на противоположную сторону, заявил эстонской делегации, что Эстония не в состоянии обеспечить собственную безопасность. В связи с этим, он потребовал ввести на её территорию 35-тысячный контингент РККА для поддержания порядка. Эстонская делегация попыталась сократить количество советских войск в Эстонии, в результате чего численность гарнизонов была постепенно снижена до 25 тысяч человек. В итоге, вечером 28 сентября был подписан договор о взаимопомощи между СССР и Эстонией