В целом, во время июньских событий 1940-го года Краснознаменный Балтийский флот занимался, во-первых, осуществлением широкомасштабной блокады побережья Эстонии и Латвии всеми силами флота (надводными, подводными, военно-воздушными и береговыми) и, во-вторых, отработкой погрузки, перевозки и высадки десанта на неприятельское побережье. Данные задачи в целом флотом были успешно решены, и это позволило повысить боеспособность соединений и частей КБФ.
Характерной особенностью действий КБФ против стран Балтии в 1940-м году, как и осенью 1939-го года, стало то обстоятельство, что советское военно-политическое руководство так и не отдало приказа на применение оружия против вооруженных сил этих республик. Поскольку все требования, выдвинутые советским военно-политическим руководством, были своевременно удовлетворены правительствами Эстонии, Латвии и Литвы, не было необходимости применять силу против них. Соответственно, Краснознаменному Балтийскому флоту не пришлось производить обстрела при захвате береговых батарей на островах Найссаар и Аэгна, а потому удалось избежать ненужных жертв, которые неизбежно могли появиться при подавлении сильной береговой обороны эстонцев с морского направления.
§ 6. Оперативное планирование на Краснознаменном Балтийском флоте весной 1940 – весной 1941 гг.
В период войны с Финляндией большие опасения у руководства РККА и РКВМФ вызывала позиция таких стран, как Англия и Франция. Известно, что генеральными штабами этих стран зимой 1940 года было разработано несколько вариантов плана по оказанию непосредственной военной поддержки Финляндии. В частности, военным руководством Англии и Франции было предусмотрено два основных сценария: 1) высадка союзных войск в Швеции или Норвегии и последующий транзит через территорию этих стран в Финляндию, или 2) высадка на захваченном советскими войсками финском побережье в районе Петсамо[2318]. Определенная разведывательная информация об этом доходила до советского командования, вызывая серьезные опасения. Поэтому нет ничего удивительного в том, что командованием ВМФ в тот период прорабатывались различные варианты развития событий.
13 февраля 1940 г. заместитель наркома ВМФ флагман флота 2-го ранга И. С. Исаков представил наркому ВМФ флагману флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецову докладную записку, где изложил своё мнение относительно возможностей английского флота в плане нанесения ударов по советским морским коммуникациям. По мнению Исакова, наиболее подходящим для этого средством могли стать подводные лодки океанского типа ВМФ Великобритании, так как объектов для атаки у них практически нет (германское судоходство почти свернуто, а надводные корабли выходят из своих баз крайне редко). В связи с этим, И. С. Исаков опасался появления английских субмарин в Баренцевом море, а «в случае операций на юге – возможен приход их в Черное море»[2319].
Несмотря на своевременное окончание боевых действий между СССР и Финляндией, последовавшее 13 марта 1940 года, возможность возникновения войны с англо-французской коалицией всё ещё сохранялась. Более того, многие отечественные и иностранные историки единодушны в том, что военная подготовка Англии и Франции к нападению на СССР во второй половине марта – начале апреля 1940 г. не только не прекратилась (ввиду окончания войны с Финляндией), но, наоборот, достигла своего апогея[2320]. В это время западными союзниками были разработаны планы операций как по высадке в Норвегию, так и по нападению на южные районы СССР (в частности, на нефтепромыслы в районе Баку). Учитывая угрожающе складывавшуюся ситуацию, советское военно-политическое руководство не исключало возможности участия в агрессии также и стран Скандинавии.
В связи с этим, 4 апреля 1940 г. нарком ВМФ СССР Н. Г. Кузнецов в своей директиве № 16476 сс/ов поставил в известность Военный совет КБФ о том, что «Англия в стремлении восстановить утерянные исходные рубежи для наступления на СССР с севера, пытается создать “Военно-Оборонительный союз” стран Скандинавии и Финляндии, направленный против Советского Союза и гарантирующий не только проход вооруженных сил Антанты через Скандинавские страны к нашим границам, но и использование военных ресурсов Швеции, Норвегии и Финляндии». Далее нарком ВМФ пришел к выводу, что на данном этапе противником на Балтийском море может явиться шведско-финская коалиция, усиленная экономически и поддержанная флотами и армиями не балтийских стран. Также Кузнецов допускал «возможность вооруженного выступления враждебно настроенных против СССР элементов Эстонии и Латвии»[2321].
В данной ситуации от КБФ требовалось создать прочную оборону побережья и баз, опираясь на которую следовало подготовить силы и средства для осуществления господства в северной части Балтийского моря. С этой целью, надводные, подводные и военно-воздушные силы флота должны были «бить противника но частям, ослаблять его нарушением подвоза морем действиями на коммуникациях и по базам», попутно обороняя приморский фланг своей армии. Для решения этой задачи, перед Краснознаменным Балтийским флотом были поставлены следующие основные задачи: 1) Устройство прочной обороны баз флота с воздуха, суши и моря; 2) Осуществление противодесантной обороны островов Эзель, Даго во взаимодействии с частями Красной Армии; 3) Устройство прочной обороны Финского и Рижского заливов во взаимодействии всех сил флота; 4) Нарушение коммуникаций и базирования противника в Западной Балтике; 5) Подготовка сил и средств к захвату рубежа в Аландском архипелаге[2322].
Для полноценного решения данных задач, КБФ надлежало очистить к 1 апреля Финский залив от мин и освоить новые базы в Прибалтике «во всех отношениях», особо отработав организацию обороны, боепитания, использования фарватеров и районов, прилегающих к базам. Предшествующие директивы об оперативном планировании были отменены наркомом ВМФ Кузнецовым, поскольку силы вероятного противника изменились с того времени. Вместо сугубо скандинавской, шведско-финской коалиции теперь руководство СССР стало рассматривать возможность куда более грозного англо-франко-шведско-финского военного союза. Новый оперативный план Краснознаменного Балтийского флота следовало представить к 15 сентября 1940 г. (затем дата была переправлена на 15 мая)[2323].
Именно в тот момент, когда ситуация для СССР выглядела угрожающе, произошло событие, сильно изменившее положение дел в Европе, – 9 апреля 1940 года Германия осуществила нападение на Данию и Норвегию. Вооруженные силы Англии и Франции автоматически переключились на другой театр военных действий, а потому угроза северным и южным границам СССР отпала сама собой. Немецкая дипломатия сразу же отметила, что их военные операции в Скандинавии «принесли советскому правительству большое облегчение» и помогли избежать войны с Англией и Францией[2324]. Таким образом, потенциальная военная угроза со стороны англо-французского блока была снята, но это успокаивающее, выгодное для Советского Союза, положение продолжалось относительно недолго. Последующие события в Западной Европе в мае 1940 года сильно нарушили тот стратегический баланс, который соблюдался до сих пор и вполне устраивал советское руководство.
В мае-июне 1940 г. советское военно-политическое руководство пребывало, судя по всему, в состоянии некоторой растерянности. Внезапный разгром войсками фашистской Германии коалиции союзников, включавшей
Англию, Францию и Бельгию, поставил руководство СССР перед крайне неприятным фактом. До этого момента командованию РККА казалось, что события развиваются в правильном, наиболее желательном для Советского Союза направлении. Два противостоящих военных блока, по мысли советских стратегов, должны были в длительной упорной борьбе взаимно истощать друг друга, а остающийся вне войны Советский Союз оставался бы, таким образом, в положении «третьего радующегося». Такая ситуация сулила СССР большие преимущества в дальнейшем, давая возможность накапливать силы и в нужный момент оказать давление своей военной мощью на ослабленного в борьбе победителя. И вот теперь, вся эта прекрасно работающая схема рухнула. В итоге, СССР оказался один на один с Германией, вооруженные силы которой были незначительно затронуты прошедшей кампанией. Поскольку, прежняя стратегическая линия перестала существовать, высшему командованию РККА и РКВМФ требовалось выработать новую стратегию по подготовке к возможной войне.
2 июня 1940 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов направил Военному совету КБФ директиву № 16801сс/ов, в преамбуле которой сообщал, что «быстрое изменение обстановки на Западе затрудняет возможность определить состав и силы вероятного противника на КБФ в случае войны с СССР». Самой примечательной чертой этой директивы было то, что Кузнецов впервые не назвал основного противника Советского Союза, а ограничился лишь предположениями. Так, нарком ВМФ советовал при подготовке к войне «исходить из наиболее сложного варианта и особенностей Балтийского театра» и давал некоторые вводные для составления оперативного плана. В частности, он подчеркнул, что противник может располагать флотом, численно превосходящим КБФ, который следует ожидать «из южной части Балтийского моря». Далее, Кузнецов считал, что этот противник вполне может не только использовать военно-морские базы, аэродромы и коммуникации Швеции, но и втянуть в боевые действия шведские ВМС. Командованию КБФ предоставлялось право самому определить своего вероятного противника. В зависимости от поведения неизвестного