[2374]. Пантелеев также сообщил, что частные наставления будут представлены дополнительно, после переработки их на основе данного наставления[2375].
Основной задачей данного наставления было «не допустить прорыва противника в Финский залив, для чего, совместными ударами надводных, подводных, воздушных сил и сил береговой обороны – уничтожить линкоры, крейсеры, транспорты противника при попытке форсирования ими главного оборонительного рубежа в устье Финского залива». Командованием КБФ предусматривались разные варианты развития обстановки в том случае, если противник, решая задачу глубокого прорыва в восточную часть Финского залива «с целью захвата наших баз и уничтожения главных сил флота», организует попытку форсирования силами своего флота минно-артиллерийской позиции (МАП) в устье Финского залива. Направления прорыва сил неприятеля предполагались различные: 1) в центральной части минно-артиллерийской позиции; 2) на правом фланге позиции (в районе Ханко); 3) на левом фланге позиции (в районе острова Даго); 4) в направлении Главной базы КБФ со стороны шхер[2376].
Чтобы не допустить прорыва противника через минно-артиллерийскую позицию и его проникновения в Финский залив, Штаб КБФ предполагал совместными ударами выделенных для этого сил КБФ и Прибалтийского военного округа «уничтожить артиллерией, минами, бомбами и торпедами прорывающиеся на восток через минно-артиллерийскую позицию в районе Ханко-Тахкуна линкоры, крейсера и транспорты противника, ослабив их предварительными ударами подлодок и авиации». Причем, уничтожение неприятельских кораблей следовало осуществить непосредственно на подходах к Главному оборонительному рубежу, и в результате заставить противника отказаться от дальнейших попыток прорыва[2377]. Далее излагались порядок оперативного развертывания сил КБФ и разные варианты действий флота по уничтожению неприятельских ВМС, в зависимости от того, каким путем противник будет пытаться форсировать минно-артиллерийскую позицию Балтийского флота.
4 февраля 1941 г. Оперативное управление ГМШ выдало замечания и предложения на составленное Штабом КБФ «Наставление на оборону устья Финского залива». В целом, данное наставление было признано удовлетворительным «как по содержанию, так и по его построению». В качестве отдельных замечаний, было рекомендовано обеспечить Эскадру КБФ во время её маневрирования за восточной границей минно-артиллерийской позиции от возможных атак торпедных катеров противника из финских шхер[2378]. 24 февраля начальник Оперативного управления ГМШ контр-адмирал В. А. Алафузов сообщил начальнику Штаба КБФ контр-адмиралу Ю. А. Пантелееву о том, что «Наставление на оборону устья Финского залива» одобрено начальником ГМШ адмиралом И. С. Исаковым. Указанное наставление было предложено издать в качестве временного, «с постоянной корректурой но мере выявления отдельных недостатков его, в процессе боевой подготовки игр, учений»[2379].
Идея данного наставления в принципе была верна и опиралась на исторический опыт боевых действий русского флота в период Первой мировой войны 1914–1917 годов. Тогда Центральная минно-артиллерийская позиция являлась становым хребтом всей русской морской обороны на Балтийском море. Но в данном случае, командование КБФ не учитывало двух важных обстоятельств. Во-первых, северный берег Финского залива теперь не принадлежал СССР, а потому являлся постоянным источником опасности для пунктов базирования и коммуникаций КБФ. Наличие советской военно-морской базы на полуострове Ханко мало, что меняло в данной ситуации, поскольку гарнизону базы пришлось бы самому обороняться, и он не смог бы длительное время находиться в блокаде.
И во-вторых, на протяжении всей Первой мировой войны (до конца 1917 г.) положение приморского фланга русской армии в Прибалтике носило стабильный характер. В силу этого, Балтийский флот мог не опасаться за свои тылы, а морская оборона была практически неприступной. А в начале Великой Отечественной войны обстановка на суше сложилась таким образом, что ввиду быстрого отступления РККА и оставления Прибалтики летом 1941 г., Краснознаменный Балтийский флот был вынужден бросить все свои основные базы в Эстонии и Латвии. Тем самым, советской стороной был потеряно южное побережье Балтийского моря и Финского залива, т. е. основная операционная база для действий флота, и поэтому КБФ ничего не оставалось, как уйти в восточную часть Финского залива.
Большое значение придавалось командованием ВМФ и КБФ такому документу, как «Наставление по совместным действиям КБФ и Красной Армии при прорыве рубежа на северном побережье Финского залива» от 25 февраля 1941 г., составленному командиром Кронштадтской ВМБ контр-адмиралом В. И. Ивановым и начальником её штаба капитан-лейтенантом В. С. Сиротинским[2380]. Данное наставление было призвано решить задачу оказания непосредственной помощи частям Красной Армии, действующим на северном побережье Финского залива, а также в случае нападения на фланг или в тыл расположения сухопутных войск противника. Основными задачами КБФ при совместных действиях с РККА по прорыву рубежа обороны противника на северном побережье Финского залива являлись следующие: 1) Артиллерийское содействие флангу армии огнем корабельной артиллерии и береговой обороны; 2) Содействие высадкой десанта, в обход фланга противника; 3) Нарушение морской коммуникации, питающей фланг армии противника; 4) Оборона собственного фланга от обстрела с моря; 5) Содействие продвижению своих сухопутных войск действиями берегового отряда сопровождения; 6) Содействие морской авиацией и другие[2381]. Впрочем, данное наставление имело практический смысл лишь в случае боевых действий Вооруженных сил СССР против одной лишь Финляндии, что было весьма маловероятно в той ситуации.
26 февраля 1941 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов в своей директиве № 14846 указал, что, в случае войны, против СССР предполагается выступление неприятельской коалиции в составе Германии, Италии, Венгрии, Финляндии, Румынии, Швеции и Японии. Исходя из этого, нарком ВМФ поставил перед флотами и флотилиями ВМФ СССР боевые задачи. В том числе, в рамках общего плана войны, Краснознаменный Балтийский флот должен был выполнять такие задачи, как: «…1) не допустить морских десантов немцев на побережье Латвийской и Эстонской ССР и на о-ва Моонзундского архипелага; 2) совместно с ВВС Красной Армии нанести поражение германскому флоту при его попытке пройти в Финский залив; 3) не допустить проникновения кораблей противника в Рижский залив; 4) содействовать сухопутным войскам на побережье Финского залива и на п-ове Ханко, обеспечивая их фланги и уничтожая береговую оборону финнов; 5) уничтожить боевой флот Финляндии и Швеции (при наступлении последних против СССР); 6) обеспечить в первые же дни войны переброску двух стрелковых дивизий с северного побережья Эстонской ССР на п-ов Ханко, а также крупного десанта на Оландские острова; 7) прервать морские коммуникации Финляндии и Швеции в Балтийском море и Ботническом заливе»[2382]. Согласно директиве, флотам требовалось к 15 апреля разработать оперативные планы, которые должны были лечь в основу действий флотов в начальный период войны. Надо сказать, что к 15 апреля 1941 г. планы действий были разработаны и утверждены наркомом ВМФ.
Следует заметить, что в марте[2383] 1941 года нарком обороны СССР маршал С. К. Тимошенко и начальник Генерального штаба РККА генерал армии Г. К. Жуков представили на утверждение председателю СНК СССР И. В. Сталину записку с соображениями по Плану стратегического развертывания Вооруженных Сил СССР на случай войны с Германией и её союзниками[2384]. В этих соображениях были указаны боевые задачи Краснознаменного Балтийского флота[2385], которые практически полностью соответствовали задачам из директивы наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова № 14846. Единственным отличием было лишь то, что в записке ничего не говорилось про возможность боевых действий против флота Швеции. Возможно, что это было требованием лишь военно-морского командования (по аналогии с планами командования русского Балтийского флота накануне Первой мировой войны).
Из перечня задач, приведенного в директиве Н. Г. Кузнецова от 26 февраля 1941 г., можно видеть, что в нем объединены задачи КБФ, взятые из «Соображений об основах стратегического развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и на Востоке на 1940 и 1941 годы» от 18 сентября 1940 г. и из директивы командующему войсками Ленинградского военного округа от 25 ноября 1940 г. В результате, приведенные Кузнецовым боевые задачи Балтийского флота оказались куда более масштабными, чем те, что содержались в «Общем плане действий КБФ» 1940-го года. В частности, если в «Общем плане действий» говорилось лишь о «недопущении» прорыва германского ВМФ в Финский залив, то теперь от КБФ непременно требовали нанесения поражения немецким ВМС ещё при попытке войти в залив. Кроме того, добавилась задача по «недопущению» проникновения немецкого флота в Рижский залив. Наконец, возникла дополнительная задача по уничтожению финского и шведского военно-морских флотов. Все это свидетельствовало об очевидном усложнении оперативного плана КБФ, в ущерб его реальности и выполнимости.
Вывод из всего вышесказанного напрашивается лишь один: командование РККА и РКВМФ при составлении оперативных планов флотов действовало достаточно бесхитростным, «арифметическим» путем, занимаясь простым суммированием боевых задач Балтийского флота из разных планов. При этом одна нереальная задача накладывалась на другую нереальную задачу, что в перспективе приводило к совершенно абстрактным построениям. Однако советскому командованию не должно было при этом забывать, что количество не всегда переходит в качество. Глубокая порочность подобной практики станет очевидной только в 1941-м году.