Как уже говорилось выше, по директиве наркома ВМФ на всех флотах надлежало разработать оперативные планы. 5 апреля 1941 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов утвердил представленные Военным советом КБФ оперативный план и план прикрытия. Военный совет КБФ при разработке плана исходил из тех соображений, что основным операционным направлением в случае войны станет южная часть Балтийского моря и Финский залив. Предполагался захват противником островов Моонзундского архипелага и овладение Ригой и Таллином. Учитывая выгодное, нависающее положение Финляндии над побережьем Эстонии, Военный Совет флота полагал, что противник сможет развернуть активные боевые действия на коммуникации Кронштадт-Таллин-Ханко. Возможность захвата островов Моонзунда и прорыва немецкого ВМФ в Финский залив вызывали особую озабоченность командования КБФ, поэтому оно подчеркивало, что главнейшей задачей флота на первые 10–12 дней войны является недопущение прорыва немецкого флота в Финский залив, Рижский залив и высадки на острова Моонзундского архипелага. Выполнение этой задачи мыслилось путем организации разведки, корабельных дозоров и наблюдения за морем. Авиация КБФ должна была систематически наносить бомбовые удары по войскам десанта, кораблям и транспортным средствам противника в пунктах их сосредоточения[2386].
Создание целого ряда минно-артиллерийских позиций – в устье Финского залива (Центральная минная позиция), в Ирбенском проливе, Соэлозунде, в районе Либавы и на рубеже Нарген-Порккалаудд (Тыловая минная позиция) – должно было обеспечить необходимые условия для боя с флотом противника. А в дальнейшем, Балтийскому флоту предстояло захватить остров Оланд, высадив на него 2 стрелковые дивизии. Также, планировалось затруднить действия противника постановкой с подводных минных заградителей минных банок на подходах к портам и базам противника, а морской авиацией – выставить мины на внутренних фарватерах[2387].
В рамках подготовки операции на Центральной минно-артиллерийской позиции, 10 января 1941 г. Военный Совет КБФ утвердил разработанное в Штабе флота «Наставление на оборону устья Финского залива»[2388]. Также Штабом КБФ были разработаны отдельные наставления для действий Отряда легких сил КБФ для ведения боя на Центральной минно-артиллерийской позиции от 2 марта 1941 года[2389], а также для действий частей Северной и Южной сковывающих групп флота при бое на Центральной минно-артиллерийской позиции от 1 марта 1941 года[2390].
В случае обнаружения основных сил германского ВМФ (линкоров, крейсеров) в средней и северной части Балтийского моря, предполагалось произвести по ним предварительные удары частью сил флота во взаимодействии с авиацией Прибалтийского особого военного округа. Главный удар, с целью уничтожения ВМС неприятеля (и в первую очередь, линкоров, крейсеров и транспортов с десантом), требовалось нанести основными силами КБФ на минно-артиллерийских позициях. При попытке противника высадить десант ещё до момента создания минно-артиллерийских позиций, следовало произвести главный удар всеми силами флота и войск ПрибОВО непосредственно в районе высадки. С целью упреждения противника в его действиях на море, Военный совет КБФ полагал необходимым провести еще до объявления войны перевозку стрелковой дивизии из Таллина на п-ов Ханко, а также выставление минных заграждений первой очереди в устье Финского залива, в Ирбенском проливе, у Лиепаи и Ханко[2391].
Что касается операции по установке Центральной минной позиции, то она возлагалась на Эскадру и отряд минных заградителей КБФ. Минные постановки в Ирбенском проливе и Соэлозунде были поручены Отряду легких сил КБФ, а в районе Лиепаи и Ханко – плавучим средствам этих баз. Центральная минная позиция должна была состоять из трех линий общей протяженностью в 24 мили. Причем, первые две линии предназначались для линкоров, крейсеров и эсминцев противника. Каждая линия имела по 2 ряда мин и 1 ряд минных защитников. Третья линия предназначалась уже против подлодок неприятеля. Она должна была включать 2 ряда мин, в 3 яруса каждый. Для надежного прикрытия Центральной позиции, западнее её предполагалась постановка 8 отдельных линий мин и 2 линий на флангах. Постановка первых 8 линий была первоочередной задачей, на что было отпущено 9 дней. Следующие три линии (9-я, 10-я и 11-я) считались минными постановками второй очереди, а последующие минные линии – третьей очереди. Характерно, что мины для установки минных заграждений третьей очереди должны были еще только поступить от промышленности[2392].
Военно-воздушные силы Балтийского флота должны были начать свои действия сразу же после нападения. Главным объектами для атак авиации КБФ в средней и северной части Балтийского моря были определены линкоры и крейсера противника, а в базах и в открытом море – транспорты. Постановку мин авиацией на внутренних фарватерах баз и портов противника планировалось произвести лишь после постановки мин в этих районах с подводных минных заградителей[2393].
Оценивая оперативный план КБФ 1941-го года, нельзя не согласиться с историками, указывающими на целый ряд его принципиальных недостатков. Из плана видно, что предполагаемая война должна начаться непременно по тому плану, который был наиболее желателен командованию КБФ. А именно, довольно большое количество дней было отведено на проведение минно-заградительной операции флота. При этом В. Ф. Трибуц и начальник Штаба флота Ю. А. Пантелеев даже не допускали возможности того, что противник сможет упредить действия Краснознаменного Балтийского флота и первым нанести удар по советским силам. При этом совершенно не предполагались активные действия неприятельского флота из финских шхер, угрожающих советским морским коммуникациям в Финском заливе. В первую очередь, это касалось минно-заградительных операций финского и немецкого флотов, которые впоследствии без серьезных помех установили и наращивали свои минные заграждения восточнее Таллина[2394].
План боевых действий КБФ 1941-го года носил на себе черты явной концептуальной устарелости, по сути дела повторяя многие положения «Плана операций Морских сил Балтийского моря на случай европейской войны на 1912 год». В частности, нельзя не заметить основные приоритеты при составлении плана – это оборона устья Финского залива и Ирбенского пролива, где создавались мощные минно-артиллерийские позиции аналогично периоду Первой мировой войны. И здесь можно вполне согласиться с известным швейцарским историком Ю. Майстером, который отмечал в своем труде, что «русский операционный план в своей основе был похож на план действий сил в Первой мировой войне»[2395].
При этом, составители плана боевых действий КБФ должны были понимать, что германский военно-морской флот не будет слепо копировать свои действия в Первую мировую войну, поскольку в количественном отношении он сильно уменьшился, а к тому же, может не предпринять действий по прорыву в Финский и Рижский заливы. Кстати, разработчики директивы № 21 от 18 декабря 1940 года (план «Барбаросса») прямо указывали, что основные усилия «Кригсмарине» в ходе будущей войны следует направить против военно-морских сил Англии (и в первую очередь, линкоры и крейсеры)[2396], а на Балтийском море следует обеспечить оборону собственного побережья и не допустить прорыва советского Балтийского флота из Балтики. До этого момента немецкий флот на Балтийском море должен был избегать крупных операций.
При этом немецкое верховное командование совершенно логично предположило, что после взятия Ленинграда сухопутными войсками Краснознаменный Балтийский флот неизбежно потеряет свои базы и окажется в дальнейшем «неспособным продолжать борьбу»[2397]. Уже после начала войны, 30 июня 1941 г. А. Гитлер в беседе с начальником Генерального штаба сухопутных войск Германии Ф. Гальдером подчеркнул, что задача овладения Финского залива должна быть решена путем захвата советских военно-морских баз с суши в течение 3–4 недель. После этого, полагал Гитлер, действия советских подводных лодок будут парализованы, а надводный флот ликвидирован[2398].
Следует отметить, что план боевых действий КБФ в целом носил не вполне реальный характер. Будучи заполненным, по большей мере, оборонительными задачами (минные операции, защита побережья от десанта, недопущение прорыва ВМС противника в Рижский и Финский заливы), план боевых действий КБФ, в то же время, преследовал и ряд наступательных задач. При этом непонятно было, каким же образом могли быть обеспечены некоторые операции Балтийского флота. Например, операция по высадке советского десанта на Аландских островах предполагала завоевание и удержание господства (хотя бы временно) на Балтийском море. Но в плане почему-то данная задача вообще не нашла своего отражения.
Или же, ничего не говорилось (по сравнению с «Общим планом действий КБФ» 1940-го года) о действиях своих военно-воздушных сил и подводных лодок по нарушению неприятельских коммуникаций в Балтийском море, Финском и Ботническом заливах. Складывается впечатление, что командование надеялось, что данные задачи будут решаться флотом параллельно, по ходу осуществления боевых операций (так сказать, сами собой). Из всего этого проглядывает какая-то непродуманность плана в основных, узловых вопросах.
Вероятно, что командование КБФ в глубине души осознавало несерьезность подобного планирования и пыталось «разгрузить» план от излишка наступательных задач, не подкрепленных в должной мере силами и средствами. Но при этом, удаляя и добавляя те или иные задачи из оперплана, командование флота не думало о взаимосвязи оставшихся боевых задач между собой и создании единой, целостной концепции действий флота в случае войны. То есть, подход командования КБФ (да и ВМФ в целом) к этому важнейшему вопросу был сугубо арифметический, по принципу «прибавил-отнял». Командование КБФ при составлении плана боевых действий не принимало в расчет количественный и, главное, качественный состав флота на данный момент, а также реальный уровень боевой подготовки личного состава. Тем самым, подобные оперативные разработки изначально были обречены на провал, поскольку представляли собой пустые декларации, не подкрепленные серьезными расчетами.