Однако прошло не так уж много времени, как народный комиссар ВМФ Н. Г. Кузнецов вновь вернулся к этому вопросу, в результате чего появился его приказ № 0454 от 7 сентября 1939 г., посвященный подготовке штабов как органов управления и подготовке штабных командиров. Пришлось наркому констатировать, что инспекторские проверки Управления боевой подготовки (УБП) РККФ и проведенные на флотах учения по боевому управлению показали, что «задачи, поставленные приказом № 010 но подготовке штабов и органов связи, остаются невыполненными».Боевая организация штабов была ещё не отработана, поскольку инструкции, регламентирующие обязанности командиров штаба по боевым готовностям, отсутствовали. Выяснилось, что работа штабов по подготовке к операции, бою, как правило, не планировалась, а календарные планы работы не составлялись. Большие претензии Н. Г. Кузнецов предъявлял, по этому поводу, к командно-начальствующему составу соединений: «Командиры и комиссары всех ступеней недостаточно учат свои штабы, подготовкой их почти не руководят, работу их не контролируют»[1303].
В итоге, в работе штабов всех уровней наблюдалась суетливость, отсутствовало четкое распределение обязанностей между командирами штаба. Оперативно-боевые документы, составленные командирами штабов, во многих случаях страдали нечеткостью формулировок, непоследовательностью изложения, многословием и неряшливым оформлением. Более того, боевые приказы во многих случаях носили рекомендательный (!), а не распорядительный характер, карты обстановки и журналы боевых действий велись неграмотно, и зачастую и вовсе не велись. Была подвергнута сильной критике и работа связи на флоте: «скрытое управление ещё не отработано»; «кодировщики подготовлены плохо, допускают много искажений»; «личный состав связи работает неудовлетворительно – до 50 % радиограмм обычно искажаются»[1304].
В ходе манёвров выявилось то обстоятельство, что отдельные командиры вообще боялись использовать радиосвязь[1305], пользуясь другими видами связи. Кроме того, командиры штабов, кораблей и частей не умели правильно определять степень секретности депеш. Например, во время учений на КБФ командиры кораблей о своих местах доносили по радио серией «экстренно», а об обнаружении противника – серией «обыкновенно»[1306]. Это давало повод наркому ВМФ отметить плохое знание командно-начальствующим составом флота тактико-технических свойств средств связи и неумение грамотно их использовать. Допускалась также перегрузка радиосвязи излишними сообщениями[1307].
Период первой и второй пятилеток, как уже говорилось выше, был для Морских Сил РККА ознаменован строительством и вводом в строй большого количества новых боевых кораблей всех классов (крейсеров, лидеров, эсминцев, тральщиков, торпедных катеров, подлодок и др.). Поэтому, от хорошей технической подготовки командиров соединений и кораблей флотов зависела, в первую очередь, успешность быстрого освоения новой боевой техники. Но и здесь, к сожалению, ситуация была неутешительной. Несмотря на неоднократные указания нового наркома ВМФ Н. Г. Кузнецова о внимании к поступающей на вооружение новой материальной части и его приказы № 0177 от 19 апреля и № 0362 от 22 июля 1939 года, положение дел оставалось, по словам наркома ВМФ, «явно неудовлетворительным»[1308].
Например, приборы управления стрельбой (ПУС), размещённые на новых крейсерах, лидерах и эсминцах, были почти не освоены личным составом. Более того, большое количество аварий и случаев срыва БП показывали, насколько мало со стороны командно-начальствующего состава РККФ уделялось внимания делу овладения современной боевой техники. В результате, Н. Г. Кузнецову в своём очередном приказе № 0594 от 4 ноября 1939 г., пришлось напомнить всем командирам, что «новые приборы, установленные на миноносцах и крейсерах (имелись в виду эсминцы типа «Гневный» проекта 7 и лёгкие крейсера типа «Киров» проекта 26 – Π. П.), являются прообразами более сложных схем ПУС (приборы управления стрельбой – Π. П.) и оптики, которые вскоре придётся осваивать на новых крупных единицах строящегося сейчас могущественного океанского и морского флота СССР». Тем не менее, среди командного состава наметилась опасная тенденция, когда собственное незнание и неумение в овладении новым вооружением и оборудованием многие командиры стремились объяснить «несовершенством или конструктивными недостатками новой техники»[1309].
Главнейшей причиной неудовлетворительного положения, связанного с обслуживанием новой материальной части, по мнению наркома ВМФ, являлось незнание командным и начальствующим составом флота (работники НКВМФ, командующие флотами, командиры соединений и кораблей, флагманские артиллеристы) новой техники и нежелание обучать работе с ней подчинённый личный состав[1310]. Еще хуже было то, что многие командиры соединений и кораблей, и даже флагманские артиллеристы и командиры БЧ-2[1311] не считали себя ответственными за освоение новой техники, и ждали соответствующих инструкций и обучения со стороны Артиллерийского управления ВМФ, Артиллерийского научно-исследовательского морского института (АНИМИ), Постоянной приемной комиссии ВМФ и прочих организаций, забывая при этом, что они сами должны были обучиться и обучить затем подчиненный им личный состав уверенному владению новой боевой техникой[1312].
Также этому способствовала и довольно слабая постановка обучения специалистов в учебных отрядах, СКУКСе по причине нехватки макетов и отсутствия образцов современной техники, кабинетов стрельбы, необходимых описаний и пособий, а также «полное отсутствие системы последовательной подготовки на флотах». Нарком ВМФ отметил и такую опасную тенденцию, как откровенное тяготение многих командиров новой техникой и желание вернуться к старым методам использования оружия. В итоге, Н. Г. Кузнецов потребовал от Военных советов флотов немедленно заняться вопросами освоения новой боевой техники, добиться её знания начальствующим составом и до 1 января 1940 г. дать время на изучение её, после чего проверку знаний всех командиров кораблей, флагманских артиллеристов и командиров БЧ-2[1313].
В связи с вышесказанным неудивительно, что наркомом ВМФ прежде обращалось внимание на факты пренебрежительного, а подчас и откровенно наплевательского отношения к новой боевой технике со стороны личного состава кораблей и низкую культуру эксплуатации. Например, на подводных лодках КБФ «Щ-322» и «Щ-323» дорогостоящая гидроакустическая аппаратура была завалена мешками с картофелем, что вывело её из строя на несколько дней[1314].
Но и этот призыв не помог – уже через неделю (!) нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов вновь вернулся к больной теме состояния технической подготовки комсостава на флоте. На сей раз нарком ВМФ обратился к теме обслуживания новой техники по электромеханической части (БЧ-5). В своем приказе № 0605 от 10 ноября 1939 г. нарком ВМФ привёл, в качестве доказательства, целый перечень различных аварий, имевших место на флотах в октябре – ноябре 1939 г. Причём, Краснознаменный Балтийский флот в этом списке прочно занимал лидирующую позицию: авария турбонефтяного насоса на эсминце «Стремительный», пожог опорных подшипников валопровода и вспомогательного котла на крейсере «Киров», авария парокомпрессора на эсминце «Сметливый» и другие случаи[1315]. Естественно, что эти аварии наносили двойной урон: во-первых, они причиняли большой материальный ущерб государству, а во-вторых, отрывали корабли на длительное время от прохождения боевой подготовки.
Виноваты в высокой аварийности были, по глубокому убеждению Н. Г. Кузнецова, прежде всего, соответствующие командиры и начальники, а главными причинами плохого состояния механизмов кораблей были следующие: «1. Недисциплинированность, грубое отношение эксплуатационных правил и преступно-халатное отношение к обслуживанию механизмов… 2. Игнорирование планово-предупредительного ремонта, непредоставление времени на его производство… 3. Слабое руководство со стороны командиров и комиссаров кораблей подготовкой личного состава 5 Боевой части, отсутствует детальное изучение техники, борьба с нарушителями эксплуатационных правил и инструкций проходит медленно и недостаточно напористо»[1316].
В итоге, нарком ВМФ приказал Военным советам флотов немедленно заняться вопросами освоения новой техники, добиться её знания в первую очередь начальствующим составом, потребовать повседневного содержания её в отличном состоянии и повысить ответственность командиров снизу доверху по грамотному её применению. Кроме того, Кузнецов приказал запретить нарушать сроки периодических осмотров и планово-предупредительного ремонта, предусмотренные приказами наркома ВМФ № 010 и 0384, а также прекратить бесцельные стоянки кораблей с прогретыми машинами, «как результат неумелого планирования боевой подготовки». До 1 марта 1940 г. командно-начальствующему составу ВМФ было дано время на изучение новой техники, после чего следовало произвести специально назначенной Военным советом флота комиссией «проверку знаний у всех командиров кораблей, флагманских и дивизионных инженеров-механиков соединений и командиров БЧ-5 кораблей»