Всего, в 1930 г. из четырех командиров соединений на Балтике были арестованы 3 человека, из начальников штабов соединений – 2, из командиров дивизионов – 3, из командиров кораблей – 7 человек[1346]. А в 1931 г. кадровые перемены на Морских силах Балтийского моря оказались ещё более значительными: в результате арестов и чисток, из 8 командиров соединений сменилось 5 человек (60 %), из 8 командиров дивизионов – 6 человек (60 %), из 20 командиров кораблей 2-го ранга – 17 человек (85 %)[1347]. Например, поменялись сразу 10 из 12 командиров эсминцев МСБМ[1348]. И хотя большая часть репрессированных командиров МСБМ впоследствии были выпущены на свободу, им больше не доверяли командные посты, и они перешли на преподавательскую или административную работу.
Да и в дальнейшем политические репрессии тоже не обходили стороной Морские силы Балтийского моря. Так, в период с 1 января 1934 г. по 1 апреля 1937 г., т. е. за более чем 3-х летний период, Военным трибуналом КБФ было осуждено 500 человек, из них 60 человек из числа командно-начальствующего состава, 79 человек из числа младшего командного состава и 361 человек из числа рядового состава[1349]. Таким образом, всего лишь 60 представителей командного и начальствующего состава флота были репрессированы. Если учесть, что к началу 1934 г. общая численность командно-начальствующего состава МСБМ достигала 4030 человек[1350], то количество репрессированных составляло всего лишь 1,4 % от всего количества командиров и начальников.
Стоит подчеркнуть, что большинство командиров и начальников КБФ в период 1934–1936 гг. были осуждены отнюдь не по политическим, а скорее по морально-нравственным и хозяйственно-бытовым обвинениям. А именно, за денежные растраты было осуждено 15 % командиров и начальников, за дискредитацию звания командира – 15 %, а за антисоветскую агитацию – только 13,3 %[1351]. А из общего количества арестованных (500 чел.), за антисоветскую агитацию и контрреволюционные преступления были осуждены всего лишь 113 человек (22,6 %)[1352]. Таким образом, политический фактор на некоторое время ушел на задний план, давая возможность командирам в более спокойной обстановке заниматься своими обязанностями.
Подобная положительная тенденция не внушала больших опасений. В связи с этим, главный военный прокурор РККА корвоенюрист Н. С. Розовский в своем приказе № 00141452 от 9 мая 1937 г., адресованном всем военным прокурорам округов и флотов, вполне обоснованно констатировал: «…Итоги 1936 г. в деле снижения судимости в РККА можно считать значительными. Этот год дал самый низкий уровень судимости кадрового состава по сравнению с предыдущими годами. В отличие от 1935 г., когда была снижена судимость только командного и начальствующего состава, а в отношении рядового состава она даже несколько выросла, в 1936 г. наблюдается падение судимости военнослужащих всех составов»[1353]. Более того, Розовский даже процитировал положительную оценку, данную наркомом обороны СССР маршалом К. Е. Ворошиловым по поводу снижения уровня репрессий в Вооруженных Силах: «Очень хорошо, нужно продолжать профилактическую работу, она дает результаты»[1354]. Эта обнадеживающая резолюция наркома обороны была сделана еще в январе 1937 г., когда еще ничто не предвещало последующих трагических событий. Всего несколько месяцев спустя ситуация в стране и в Вооруженных силах изменилась самым кардинальным образом.
По официальным данным, в период с мая 1937 по сентябрь 1938 гг. Морские Силы РККА (с 30 декабря 1937 г. – Рабоче-Крестьянский Военно-Морской Флот) понесли значительные потери: почти 3 700 командиров и политработников было уволено из рядов флота, из которых часть была арестована (так, уже к 1 сентября 1937 г. было уволено 705 человек и арестован 171 человек)[1355]. В наибольшей степени пострадал высший командно-начальствующий состав флота: были расстреляны и умерли в местах заключения 5 флагманов флота 1-го и 2-го ранга, что составило 125 % от их первоначальной численности, 6 флагманов 1-го ранга (100 %), 5 флагманов 2-го ранга (70 %)[1356]. Урон от этого мощного удара по верхушке военно-морского командования был достаточно силён, так что результаты сказывались на всех флотах некоторое время.
По причине массовых репрессий ротация лиц высшего командного состава в управлении военно-морскими силами приобрела стремительный характер. К примеру, Морские Силы РККА и Наркомат ВМФ СССР[1357]в период с 1937 по 1939 гг. последовательно возглавляли сразу 7 человек: флагман флота 1-го ранга В. М. Орлов (до 10 июля 1937 г.) – расстрелян, флагман флота 2-го ранга Л. М. Галлер[1358] (с 10 июля по 15 августа 1937 г.), флагман флота 1-го ранга М. В. Викторов (с 15 августа до 31 декабря 1937 г.) – расстрелян, армейский комиссар 1-го ранга П. А. Смирнов (с 31 декабря 1937 г. по 22 июня 1938 г.) – расстрелян, флагман флота 2-го ранга П. И. Смирнов-Светловский (с 22 июня по 8 сентября 1938 г.) – расстрелян, командарм 1-го ранга Μ. П. Фриновский (с 8 сентября 1938 г. по 25 марта 1939 г.) – расстрелян, флагман флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецов (с 25 марта 1939 г.)[1359].
Мы можем видеть характерную особенность кадровой политики: если до начала массовых репрессий флотом всё время командовали моряки, специалисты своего дела, то затем – начальник Политуправления РККА П. А. Смирнов, который «в оперативные дела особенно не вникал» и не разбирался в вопросах применения флота, и даже командующий пограничными войсками НКВД СССР Μ. П. Фриновский, принявший активное участие в проведении массовых репрессий, но имевший о флоте лишь «смутное представление»[1360]. Это свидетельствует о столь распространенной в Советском Союзе системе «назначенцев», когда практически любого руководителя могли поставить на любую должность вне зависимости от имевшегося у него опыта и знаний. Наконец, в конце марта 1939 г. наркомом ВМФ был назначен молодой, но талантливый командующий Тихоокеанским флотом Н. Г. Кузнецов, который и сам объяснял свое неожиданное назначение исключительно «бурной волной вынужденных перемещений»[1361].
Примерно с такой же частотой менялось в конце 1930-х гг. и высшее командование Краснознамённого Балтийского флота. В течение неполных трёх лет (с весны 1937 г. по осень 1939 г.) по разным причинам на Балтике сменилось три командующих флотом: А. К. Сивков (командовал флотом до 1 августа 1937 г.) – расстрелян, И. С. Исаков (командовал КБФ с 15 августа 1937 г. по 9 января 1938 г.), Г. И. Левченко (командовал КБФ с 10 января 1938 г. по 28 апреля 1939 г.), четыре начальника Штаба флота – И. С. Исаков (до 15 августа 1937 г.), Г. И. Левченко (с 19 августа 1937 г. по 10 января 1938 г.), В. Ф. Трибуц (с 10 января 1938 г. по 30 апреля 1939 г.) и А. П. Шергин (с 5 мая по 26 октября 1939 г.), а также семь членов Военного Совета и начальников Политуправления флота: А. С. Гришин (покончил жизнь самоубийством, объявлен «врагом народа»), Н. И. Ильин (расстрелян), Я. В. Волков (арестован, осужден на 10 лет ИТЛ), А. А. Булышкин (арестован), А. А. Муравьёв, В. К. Беленков и С. Д. Морозов[1362]. Столь частые перестановки высшего командно-начальствующего состава флота объяснялись, в первую очередь, ситуацией с кадрами в системе Наркомата ВМФ, обострившейся в результате проведения политики массовых репрессий.
Теперь рассмотрим масштабы политических репрессий на КБФ в 1937–1938 гг. на основе конкретных фактов и статистических данных. В «Отчете по боевой подготовке Краснознаменного Балтийского флота с 1.01 по 20.10.37» с ложным пафосом говорилось следующее: «…За последний период на флоте выявлено, разоблачено и арестовано органами НКВД 278 человек предателей, троцкистов, шпионов и вредителей. Военный Совет КБФ, занимаясь вопросами очищения рядов КБФ, за последние 4 месяца рассмотрел более 340 дел на командный и начальствующий состав. Наиболее засоренным враждебными элементами оказалось оборонное строительство, где разоблачено более 60 врагов. Не менее засоренными оказались наши тыловые снабженческие организации – в этих организациях разоблачено более 70 врагов… На основании указаний народного комиссара обороны проводилась и проводится проверка всего командного, начальствующего и рядового состава КБФ в целях очищения его от враждебных, морально-неустойчивых, политически неблагонадежных элементов. В результате этой проверки уволено командного и начальствующего состава из РККА 264 человека, 530 краснофлотцев и младших командиров…»[1363]. Как отметил член Военного Совета КБФ корпусной комиссар А. А. Булышкин в своем докладе на Военном Совете РККА, который проходил в ноябре 1937 г., из 264 уволенных с КБФ командиров и начальников было «арестовано около 100 человек, оказавшихся врагами народа, шпионами, диверсантами и террористами, которые готовили даже террористические акты»[1364].
В материалах для доклада начальника Политуправления КБФ о партийно-политической работе за 1937-й год особый упор был сделан именно на «вредительство» и разоблачение «врагов народа» среди командного и начальствующего состава Краснознаменного Балтийского флота. В материалах говорилось о том, что