В то же время, следует подумать над тем, насколько велики были масштабы потерь командного состава КБФ в конце 1930-х годов и какой реальный ущерб нанесли репрессии флоту. Например, из 444 осужденных лиц командно-начальствующего состава КБФ, по официальным данным, к высшей мере наказания (расстрелу) было приговорено 64 человека. Причем, Военная коллегия Верховного суда заменила у 8 осужденных ВМН на 10-летние сроки лишения свободы. Также 5 человек умерли в местах заключения к началу 1940-го года[1379]. Таким образом, безвозвратные потери командно-начальствующего состава на Краснознаменном Балтийском флоте с начала 1937 г. до конца 1939 г., понесенные по причине политических репрессий, составили в общей сложности 61 командира и политработника, что равняется лишь 14 % от общего числа арестованных офицеров. Не стоит также забывать и того немаловажного обстоятельства, что, по состоянию на январь 1940-го года, 141 командир и политработник были уже освобождены. Еще по 4 обвиняемым Военная прокуратура КБФ прекратила дела[1380]. Таким образом, 145 человек из 444 арестованных командиров и начальников (т. е. 32 %) уже к началу 1940 г. были выпущены на свободу. Следует также заметить, что в общую цифру репрессированных командиров и начальников входят осужденные не только по «политической» 58-й статье, но также и по другим статьям Уголовного кодекса РСФСР, в том числе за преступную халатность при исполнении служебных обязанностей, нарушение воинской дисциплины, моральное разложение, хищения, что также сказывается на общей статистике.
Здесь стоит также подумать и над тем, какая часть офицеров по отношению ко всему командно-начальствующему составу КБФ подверглась репрессиям в конце 1930-х годов. Если учесть, что в середине 1938 г. списочная численность командного и начальствующего состава Краснознаменного Балтийского флота составляла 5320 человек[1381], то общее число репрессированных даже за три года не превышает 8 % от общего количества командиров и начальников. А в 1939 г. численность командно-начальствующего состава КБФ ещё выросла и составляла уже 8200–8400 человек[1382], так что все потери от репрессий составляли лишь 5 % от общего количества командиров. Отсюда может показаться, что урон от репрессий среди комсостава КБФ был совсем незначителен в количественном отношении. Однако нельзя забывать то важное обстоятельство, что в первую очередь подвергся репрессиям высший и старший командно-начальствующий состав – а это командиры, военкомы и начальники штабов соединений, частей и кораблей Балтийского флота. В этом звене комсостава КБФ ущерб от репрессий оказался наиболее существенным.
Среди представителей высшего и среднего командно-начальствующего состава КБФ, подвергшегося репрессиям, были такие лица, как командующий КБФ флагман 1-го ранга А. К. Сивков (расстрелян), помощник командующего КБФ по ВВС флагман 2-го ранга Г. П. Галкин (расстрелян), помощник командующего КБФ по материальному обеспечению – начальник Управления вооружений УВМС РККА корпусной комиссар И. Б. Разгон (расстрелян), командующий ВВС КБФ комдив М. А. Горбунов (расстрелян), председатель Постоянной приемной комиссии РККФ флагман 1-го ранга А. К. Векман, начальник Разведывательного отдела КБФ капитан 2-го ранга Η. П. Тимофеев (расстрелян), начальник 2-го отдела Штаба КБФ капитан 1-го ранга Е. К. Престин (расстрелян), начальник планово-мобилизационного отдела – отдела инженерных войск КБФ военинженер 3-го ранга И. С. Панов, начальник Строительно-квартирного отдела КБФ интендант 1-го ранга Н. И. Александров, командир Бригады миноносцев флагман 2-го ранга Г. Г. Виноградский (расстрелян), военком Бригады миноносцев бригадный комиссар А. П. Коновалов (расстрелян), начальник штаба дивизии линкоров капитан 1-го ранга А. П. Куприянов (расстрелян), командиры Охраны водного района капитан 2-го ранга Н. Ю. Озаровский и капитан 3-го ранга Η. Н. Воронович (расстрелян), помощник командира ОВР капитан-лейтенант П. Д. Антоневич, командир Бригады заграждения и траления капитан 1-го ранга И. И. Талин (расстрелян), командир Бригады торпедных катеров капитан 2-го ранга Г. П. Нествед, помощник командира Бригады торпедных катеров капитан 3-го ранга Г. В. Добровольский, начальники штаба Бригады заграждения и траления капитан 2-го ранга Л. К. Рубанин (расстрелян), капитаны 3-го ранга В. 3. Роговешко и Я. В. Настусевич, военком Бригады заграждения и траления полковой комиссар Б. В. Любич, военком дивизиона сторожевых кораблей полковой комиссар Н. И. Чиносов (расстрелян), командир 1-й бригады подлодок Е. К. Самборский (освобожден), командир 3-й бригады подлодок А. А. Пышнов, начальники штабов 1-й, 2-й и 3-й БПЛ капитан 2-го ранга В. П. Рахмин (расстрелян), капитан 3-го ранга Л. П. Яковлев и капитан 2-го ранга А. А. Асямолов, командиры дивизионов подлодок капитаны 1-го ранга Б. А. Секунов, П. А. Штейнгаузен (расстрелян), К. Я. Шлиттенберг (расстрелян), капитан 3-го ранга Н. С. Подгородецкий (расстрелян) и капитан 3-го ранга В. В. Курилов, командиры дивизионов эсминцев капитаны 2-го ранга Г. А. Бутаков и Η. М. Галь.
Определенный урон понес средний командно-начальствующий состав КБФ – командиры частей и кораблей. Среди них были такие лица, как командиры эсминцев капитан-лейтенант И. К. Скачко (расстрелян) и капитан 3-го ранга В. Ф. Оксман, командир крейсера «Аврора» капитан 2-го ранга В. Е. Эмме, командиры подводных лодок капитан 2-го ранга В. Н. Симановский (расстрелян), капитан-лейтенант С. А. Рогачевский, старшие лейтенанты В. А. Васильев, В. С. Денисов, Н. А. Филов и А. М. Середа, командир 105-й авиабригады полковник А. М. Вирак, командир 31-й авиабригады И. В. Шарапов, начальник отдела ПВО полковник А. К. Стриевский (расстрелян), командир Кронштадтского стрелкового полка полковник В. К. Зайончковский, начальник санитарной службы ВМУ связи им. Орджоникидзе КБФ бригврач П. К. Сивков (расстрелян) и другие.
Среди репрессированных также немало было начальников учреждений и организаций флота – командир Ленинградского военного порта Η. Н. Зуев, командир Лужского порта дивизионный интендант П. Г. Байков (расстрелян), начальник Научно-исследовательского морского института связи инженер-флагман 2-го ранга А. И. Берг, начальник Научно-исследовательского института военного кораблестроения инженер-флагман 2-го ранга Н. В. Алякринский (расстрелян), начальник Военно-морского инженерного училища им. Дзержинского инженер-флагман 3-го ранга Ф. К. Рашевич (расстрелян), помощник начальника III-го отдела АНИМИ Тедер, военные прокуроры КБФ бригвоенюристы И. К. Гай и И. М. Стурман (расстрелян), председатель Военного трибунала КБФ бригвоенюрист Т. П. Сытов (расстрелян)[1383] и многие другие командиры. Вполне естественно, что при такой убыли высших командных кадров, систематически руководить процессом управления и боевой подготовки флота было весьма затруднительно.
По некоторым данным, в результате массовых политических репрессий, на Краснознаменном Балтийском флоте в период с 1 мая 1937 г. по 15 мая 1938 г. было обновлено 62 % командиров соединений, 77 % начальников штабов соединений, 31 % штабных специалистов, 32 % командиров надводных кораблей и 55 % командиров подлодок, 73 % командиров боевых частей надводных кораблей и 61 % командиров БЧ подводных лодок[1384].
Репрессии среди командно-начальствующего состава флота вызывали дополнительную потребность в командных кадрах и вынуждали командование КБФ производить частые и не всегда обдуманные перемещения командиров и начальников на должности.
В дальнейшем, в 1940-начале 1941 гг. репрессии среди командного состава РККА и РККФ резко пошли на убыль и практически не оказывали серьезного влияния на проблему комплектования кадров. Так, за IV квартал 1940 г. Военным Трибуналом КБФ было осуждено по разным причинам 439 военнослужащих. Из них за самовольные отлучки были осуждены 209 человек (42 %), за неисполнение приказаний – 56 человек (11 %), за пьянство – 88 человек (20 %), за нарушение караульной службы – 22 человека (4,4 %), за кражи – 34 человека (6 %), за контрреволюционную агитацию – 9 человек (1,8 %) и за прочее – 76 человек. То есть, по политическим мотивам было осуждено менее 2 % от общего числа арестованных командиров. В I квартале 1941 г. число военнослужащих, осужденных Военным Трибуналом КБФ, оставалось примерно на том же уровне – 494 человека, из которых 449 – по флоту, 39 человек – по военно-морским учебным заведениям и 6 человек – по 8-й отдельной стрелковой бригаде на п-ове Ханко[1385].
Итак, итоги политических репрессий для КБФ выглядят весьма неоднозначно. С одной стороны, они нанесли определенный урон высшему и среднему командному составу флота. И в то же время, следует учитывать то обстоятельство, что репрессии носили всё же выборочный характер. Кроме того, в количественном отношении они не привели к массовому изъятию командиров, начальников и политработников из состава флота, тем более что значительная часть репрессированных командиров и начальников перед войной были возвращены на флот.
§ 3. Политические настроения и дисциплина на Краснознаменном Балтийском флоте в конце 1930-х – начале 1941 гг.
Общая атмосфера среди личного состава КБФ в условиях массовых репрессий 1937–1938 годов характеризовалась крайней нервозностью и подозрительностью. Член Военного Совета и начальник Политуправления КБФ дивизионный комиссар Я. В. Волков в своем докладе от 14 июня 1937 г., направленном наркому обороны СССР К. Е. Ворошилову и первому секретарю Ленинградского обкома и горкома ВКП(б) А. А. Жданову и написанном по «горячим следам» после июньского процесса над маршалом Μ. Н. Тухачевским, командармами 1-го ранга И. Э. Якиром, И. П. Уборевичем и другими военачальниками (этот политический процесс получил официальное название «Дело контрреволюционной фашистской правотроцкистской организации в Красной Армии»), с пафосом писал, что