Неудивительно, что к 8 октября 1939 г. нехватка командного состава на КБФ составляла 573 человека (20 %), а начальствующего состава – 857 человек (30 %)[1451]. В первую очередь, не хватало командиров в подводном флоте – 95 человек (26,6 %), а также в надводном флоте – 307 человек (20 %)[1452]. По категориям командного состава, в надводных силах не доставало: командиров крейсеров и их помощников – 9 человек (64 %), командиров лидеров, эсминцев и их помощников – 15 человек (24 %), командиров тральщиков и их помощников – 29 человек (56 %), командиров сторожевых кораблей и их помощников – 7 человек (41 %).
Подводные силы также испытывали ощутимый недостаток в командных кадрах: требовалось 10 командиров больших подлодок (36 %) и 23 командира средних лодок (30 %). Ощущалась также острая нехватка значительного количества специалистов – 22 артиллеристов для штабов и соединений надводных кораблей (20 %), 23 минёров для кораблей и судов охраны водного района (31 %), 26 штурманов (32 %) и 22 минёров (38 %) для подводных лодок[1453]. Наибольшую нужду КБФ испытывал в инженерно-техническом составе (некомплект – 401 человек, что составляло 28 %) и в административно-хозяйственном составе (некомплект – 333 человек, что составило 40 %)[1454].
Надо заметить, что такая же тревожная ситуация с обеспечением командными кадрами наблюдалась и в следующем, 1940-м году, когда Краснознаменный Балтийский флот интенсивно рос и развивался, осваивая новые для себя плацдармы в Эстонии и Латвии. Всего в период с 1 января по 1 декабря 1940 г. на Балтике было сформировано 245 новых частей и кораблей с общей численностью 42294 человека. Причем, формирования шли ежемесячно, в среднем по 20–25 частей. Наибольшее количество новых формирований пришлось на наиболее напряженный летний период боевой подготовки флота (май – июль 1940 г.), когда ежемесячно формировалось по 28–30 (!) частей. Наконец, формирование сразу четырех штабов новых военно-морских баз вызвало, по словам командующего КБФ В. Ф. Трибуца, «уже сильное разжижение штабных командиров»[1455].
В итоге, к декабрю 1940 г. Краснознаменный Балтийский флот продолжал ощущать значительный некомплект командно-начальствующего состава всех специальностей, который выражался в 2240 человек по флоту, береговой обороне и тылам. Это составляло 25,5 % к штатной численности начсостава КБФ. В надводном флоте не хватало 470 человек (21,3 %), в подводном – 140 человек (20,8 %). В надводных силах некомплект в первую очередь был за счет штурманов, минеров и механиков-дизелистов[1456]. Довольно серьезной была нехватка кадров в Береговой обороне, где не хватало 550 человек, что составляло 27 % от штатов, и в зенитно-артиллерийских частях (43 %). Кроме того, КБФ в 1940-м году был вынужден обеспечивать формирования по отправке кораблей на другие флоты, что потребовало от него выделения ещё 66 командиров и начальников[1457].
Несмотря на предпринятые командованием флота значительные усилия, проблема нехватки командных кадров плавно перешла и на следующий, 1941-й год. На 21 января на Краснознаменном Балтийском флоте общий некомплект по частям флота, береговой обороны и тыла выражался в сумме 2421 человек, что составляло 30,6 % от всей штатной численности комначсостава[1458]. (Иными словами, положение с кадрами, по сравнению с концом 1940-го года, ещё больше ухудшилось.) Надводный флот нуждался в 364 командирах и начальниках (26 %), подводный флот – в 182 командирах и начальниках (31 %). В надводном и подводном флоте некомплект командно-начальствующего состава происходил в первую очередь за счет минеров – 100 человек, механиков – 136 человек, артиллеристов – 79 человек и штурманов – 50 человек[1459]. В каждом втором экипаже подводных лодок отсутствовали штурмана, в каждом третьем – командиры боевых минно-торпедных частей (БЧ-3)[1460]. Довольно крупный некомплект КНС имелся в Береговой обороне, составлявший 1100 человек или 39,3 %.
Причем, не только соединения, части и различные службы КБФ испытывали хронический некомплект командиров; даже высшие штабы не были полностью укомплектованы личным составом. Например, Штаб флота имел по штату 97 человек, а по списку 84, т. е. некомплект составлял 13,4 %. Остальные штабы на флоте также были не полностью укомплектованы: штаб Эскадры – на 9 %, штаб 1-й бригады подлодок – на 6 %, штаб 2-й БПЛ – на 17,6(!), штаб Кронштадтской военно-морской базы – на 12,5 %, штаб Либавской военно-морской базы – на 13,6 %[1461].
Объясняя столь тяжелое положение с командными кадрами, начальник 2-го отдела Организационно-строевого управления КБФ капитан-лейтенант Недодаев указывал на принципиально важный момент: «… Штатная численность начальствующего состава к концу 1940 г. увеличилась на 550 единиц, тогда как начальствующего состава получено на флот (имея в виду все источники пополнения) только 580 человек, таким образом, поступление начальствующего состава на флот покрывает только прирост, не говоря уже о покрытии некомплекта, имеющегося на флоте, это обстоятельство объясняется большим ростом надводных и подводных кораблей, береговых батарей и стрелковых частей нашего флота»[1462]. Итак, здесь указано на принципиально важный момент: имевшийся некомплект командиров и начальников не покрывался и сохранялся к концу текущего года, а затем плавно переходил на следующий год по причине того, что текущее производство командных кадров совершенно просто не успевала за резким ростом сил ВМФ.
Столь огромная потребность ВМФ в командирах объяснялась также характерными особенностями Вооруженных Сил СССР. А именно, в Советском Военно-морском флоте (как, впрочем, и в Красной Армии) на протяжении 1920-1930-х годов острейшим образом не хватало прослойки опытных, хорошо подготовленных младших командиров (старшин и отделенных командиров). Дело в том, что практически все старые специалисты (кондукторы и унтер-офицеры), служившие в Российском императорском флоте, после Гражданской войны покинули флот по разным причинам. Образовавшаяся пустота так и не была заполнена соответствующими по подготовке и опыту службы специалистами уже нового Рабоче-Крестьянского Красного Флота. Пришедшие на смену старым специалистам Российского императорского флота младшие командиры фактически не смогли заменить их в полной мере. Как правило, младшие командиры флота были сравнительно неплохими техническими специалистами, но откровенно слабыми строевыми командирами. Необходимо отметить, что учебе краснофлотцев в школах младшего комсостава уделялось недостаточно внимания, поэтому данная насущная проблема не решалась долгие годы.
Ситуация с подготовкой младшего комсостава в ВМС РККА не являлась секретом для зарубежных армий, которые были хорошо осведомлены о состоянии обучения личного состава флота. В разведывательном обзоре 2-го отдела Главного штаба польской армии, составленном в начале 1930-х годов и посвященном состоянию береговой обороны Кронштадтской крепости, говорилось о том, что «младший комсостав (начальники отделений, орудийные начальники) не вполне соответствуют своему назначению; многие из них были еще недавно простые красноармейцы»[1463]. По поводу подготовки большинства артиллерийских специалистов было отмечено, что «многие имеют слабую подготовку», которые будучи мастеровыми с заводов, лишь недавно были выдвинуты на ответственные посты[1464].
В ходе заседания Военного Совета РККА при Наркомате обороны СССР 22 ноября 1937 г. данную проблему затронул член Военного Совета КБФ дивизионный комиссар А. А. Булышкин, заявивший, что «самым слабым звеном являются младшие командиры»[1465]. Основным их недостатком, как считал Булышкин, было неумение командовать небольшими подразделениями. Выход из положения виделся члену Военного совета флота в проведении в зимнее время сборов строевого характера, на которых предполагалось тренировать младших командиров. При этом А.А. Булышкин привел в качестве примера Российский императорский флот, располагавший хорошими кадрами унтер-офицеров, которых по его словам «готовили неплохо»[1466]. Впрочем, это выступление не имело каких-либо серьезных оргвыводов, ибо скоро Булышкин был арестован как «враг народа» и исключен из рядов РККФ.
В своем докладе на сборе командующих флотами в декабре 1940 г. нарком ВМФ Н. Г. Кузнецов поведал присутствующим, каким же образом решалась эта проблема на флотах: «О роли младшего командира, о его значении в системе наших Вооруженных Сил, говорилось и писалось много. Все признают исключительную роль такой фигуры, как младшего командира в деле боевой подготовки и в руководстве личным составом, а делается в этом отношении очень мало. Можно сказать даже больше, почти ничего не делалось в том отношении, чтобы подготовить младшего командира, чтобы иметь настоящего младшего командира во флоте…»[1467].
Этому способствовало также и несерьезное отношение большинства командиров соединений и кораблей к посылке на учебу краснофлотцев, для подготовки из них младших командиров. Чаще всего, посылались в школы малограмотные и недисциплинированные матросы, от которых командиры хотели избавиться. Причиной тому было нежелание расставаться с грамотными специалистами, которые оставались на прежних местах. Кроме того, командование флотов даже не знало реальной потребности флота в младших командирах, и всячески занижало её. В результате такого безалаберного отношения к делу, на 1 октября 1940 г. некомплект младших командиров в РККФ составлял 20 тыс. человек (!). В том числе на Балтике не хватало 719 старшин и 1217 командиров отделений