В итоге, функции младших командиров в РККФ был вынужден брать на себя средний командно-начальствующий состав флота, который и сам зачастую не соответствовал необходимым требованиям. То есть, основная нагрузка приходилась на командиров среднего звена, причем даже на тех должностях, где вполне могли бы справиться и младшие командиры. Отсюда и возникали столь огромные, раздутые потребности флота в кадрах командно-начальствующего состава, которого, тем не менее, всё время не хватало.
Еще одним фактором, оказывавшим большое влияние на подготовку командиров КБФ, был недостаточный уровень образования подавляющей части командиров. Здесь ситуация была просто неудовлетворительной. Количество командиров с академическим образованием (Военно-Морская академия или Военно-транспортная академия) исчислялось единицами, которых не хватало даже для крупных штабов, не говоря уже об основных соединениях Краснознаменного Балтийского флота. Основная масса командиров и начальников КБФ закончила лишь курс военно-морских училищ или Высшие специальные курсы комсостава РККФ (ВСК). Впрочем, были и такие командиры, которые имели за плечами лишь командирские курсы (по сути, первичное образование) или вообще не имели военного образования.
В Штабе КБФ по состоянию на начало марта 1941-го года из 84 командиров закончили курс обучения в Военно-морской и Военно-транспортной академиях 9 человек (11 %), Высшие специальные курсы ВМФ – 39 человек (46 %), различные военно-морские училища и училища РККА – 17 человек (20 %), командирские курсы – 6 человек (7 %) и совсем не имели образования (!) – 13 человек (15 %)[1469]. (По другим данным, из 72 командиров Штаба КБФ лишь 6 человек закончили Военно-морскую академию[1470].) Нельзя не заметить, что 19 человек (т. е. 22 %) вообще не должны были работать в Штабе флота, так как не обладали достаточным для этого образованием. В штабах военно-морских баз и основных соединений КБФ количество командиров, окончивших ВМА, не превышало 1–3 человек[1471].
Довольно показательная картина вырисовывается, если бы рассмотрим образовательный уровень командно-начальствующего состава РККФ по состоянию на начало 1941 г. В категории среднего командно-начальствующего состава флота (звания от младшего лейтенанта до капитан-лейтенанта) было: лиц с высшим образованием – 3345 человек (21 %), со средним образованием – 6519 человек (40,5 %), с неполным средним – 3893 человек (24 %) и с начальным – 2326 человек (14,5 %)[1472]. Таким образом, около 40 % (!) командиров явно не дотягивали по своему образовательному уровню занимаемым должностям.
В категории старшего командно-начальствующего начсостава (звания от капитана 3-го ранга до капитана 1-го ранга) ситуация выглядела значительно лучше: 4386 человек с высшим образованием (49 %), 2685 человек (30,5 %) – со средним, 1123 человека (12,5 %) – с неполным средним и 687 человек (8 %) – с начальным. Итак, здесь уже только 20 % командиров имеют недостаточное образование.
И наконец, в самой высокой категории – высшего командного состава ВМФ (звания от флагмана 2-го ранга до флагмана флота 1-го ранга) – положение выглядело следующим образом: 69 человек с высшим образованием (71 %) и 28 человек со средним образованием (29 %)[1473]. И здесь положение выглядит не вполне удовлетворительно: лица с такими высокими воинскими званиями обязаны были иметь высшее образование.
Основная масса флагманов и командиров имели достаточно небольшой опыт службы: в штабах и управлениях КБФ половина специалистов находились в должностях не более 1 года[1474]. Большим отрицательным моментом было отсутствие фактора преемственности службы командиров в Российском императорском флоте и Рабоче-Крестьянском Красном Военно-Морском флоте. Из всего старшего и высшего командно-начальствующего состава КБФ перед войной лишь 4 адмирала и офицера имели командный опыт периода Первой мировой войны в офицерских чинах[1475]. Практически все лица командного состава Краснознаменного Балтийского флота были новыми людьми, пришедшими на флот в 1920-1930-х годах.
Как уже говорилось, стремительный рост Краснознаменного Балтийского флота во второй половине 1930-х годов носил, во многом, скорее количественный, нежели качественный характер. Иными словами, серьезный технический рост флота не подкреплялся ростом квалификации и уровня боевой подготовки его личного состава. И в первую очередь это касалось командно-начальствующего состава флота всех уровней. Напротив, во второй половине 1930-х гг. на всех флотах и флотилиях налицо наблюдалось весьма неутешительное положение с оперативной и тактической подготовкой высшего, старшего и среднего звеньев командного состава флота. На должности командиров и начальников КБФ, численность которых постоянно росла в середине 1930-х-начале 1941 годов, в основном приходили недостаточно подготовленные люди. И причина подобного положения дел крылись отнюдь не в политических репрессиях, а в плохой подготовке командиров в системе ВМУЗ’ов и их быстром служебном росте.
Так, авторы авторитетного труда о командных кадрах Балтийского флота совершенно справедливо написали, что «репрессии носили выборочный характер», а на стабильность военных кадров в то время «оказывала сильное влияние практика частых служебных перемещений и организационно-штатных изменений частей и соединений»[1476]. С этим тезисом нельзя не согласиться, ибо кадровая политика в Вооруженных силах СССР действительно носила непродуманный характер, вследствие чего на многие важные должности зачастую назначались неподготовленные командиры. Причина подобного явления крылась в том, что высшее военное руководство подходило к проблеме назначения командиров флота не с профессиональной, а скорее с партийно-политической стороны, ориентируясь на анкетные данные людей.
Проблема заключалась в том, что многие назначаемые командиры, и, прежде всего, командиры высшего звена – такие, как командующий и начальник штаба флота, командиры соединений КБФ, зачастую не соответствовали занимаемому положению. Странно читать, когда в письме к наркому обороны СССР маршалу К.Е. Ворошилову в октябре 1936 г. командующий КБФ флагман 2-го ранга А.К. Сивков после прозвучавшей в его адрес резкой критики признает себя человеком, «провалившимся на экзамене по оперативно-тактическому искусству»[1477]. (Причиной для негативной оценки наркома обороны СССР стало то обстоятельство, что КБФ не справился со своей задачей во время проведения учебно-боевой операции в сентябре 1936 г.[1478])
Впрочем, командующий Балтийским флотом считал подобное положение дел вполне нормальным. Более того, считая упреки наркома во многом несправедливыми, командующий Балтийским флотом А. К. Сивков далее оправдывался перед ним в следующих выражениях: «…Собственно говоря, я был так поражен, что ушам своим не верил, но увы, все слышали Ваши слова, эти слова действительно Ваши – Вами произнесены, хотя они во многих отношениях кажутся мне несправедливыми – нельзя от ребенка требовать того же, что и от взрослого…»[1479]. Таким образом, командующий КБФ Сивков считал себя – первого человека во флотской иерархии на Балтийском море – ещё ребенком в области оперативного искусства, что является, по меньшей мере, удивительным. Впрочем, и своим подчиненным А. К. Сивков дал примерно такую же невысокую оценку Характеризуя уровень оперативной и тактической подготовке командноначальствующего состава Балтийского флота, Сивков сделал следующее весьма красноречивое признание: «…Мы еще не кончили средней школы»[1480]. Следует признать данную оценку командующего КБФ весьма самокритичной и во многом справедливой.
В данной связи, будет полезным упомянуть здесь о рассмотрении руководством Наркомата ВМФ в 1940-м году записок командующих и начальников штабов флотов о характере вероятных операций на морских театрах. 3 декабря 1940 г. начальник Оперативного управления ГМШ контр-адмирал В. А. Алафузов направил заместителю наркома ВМФ адмиралу И. С. Исакову доклад, где изложил свое мнение по поводу выполнения персональных заданий командующими и начальниками штабов флотов и флотилий[1481]. В течение весны-лета 1940 г. командование всех флотов и флотилий представили свои работы в Главный морской штаб ВМФ. На КБФ подобную работу представил лишь начальник Штаба флота контр-адмирал Ю. А. Пантелеев, так как командующий флотом В. Ф. Трибуц был занят текущими делами и не выполнил задания.
Присланные командованием флотов решения были рассмотрены руководством Оперативного управления и Управления боевой подготовки ВМФ, которые пришли к довольно неутешительным выводам. По мнению начальника Оперативного управления контр-адмирала Алафузова, «произведенная оперативная оценка театра поверхностна и мало убедительна»[1482]. Кроме того, у большинства исполнителей отсутствовало «ясное представление о характере боевых действий на своем театре» и обнаружилось «недостаточное знание своего вероятного противника и самого театра». Далеко не все исполнители подошли с полной ответственностью к своей работе: в решениях отсутствовал глубокий анализ и учет обстановки на театре, расчеты зачастую были поверхностны, задачи частям поставлены неконкретно. В целом, разработка боевой документации была признана начальником Оперативного управления ГМШ низкой по качеству, а оформление – небрежным