Определенный отбор среди командного состава КБФ на предмет профессиональной пригодности был произведен во время советско-финляндской войны 1939–1940 гг. Во время войны были сняты со своих должностей: командир Отряда лёгких сил КБФ капитан 1-го ранга Б. П. Птохов (за систематическое пьянство и срыв боевой операции), командир Либавской военно-морской базы капитан 1-го ранга А. П. Шергин (за бездеятельность и плохое руководство), командир 2-й бригады подводных лодок капитан 1-го ранга Д. М. Косьмин (за неудовлетворительное руководство), начальник штаба 2-й бригады подводных лодок капитан 3-го ранга А. Г. Лопухин (за плохое руководство), начальник штаба ВВС КБФ майор А. И. Зенкин (за неудовлетворительное руководство), командир 1-го минно-торпедного авиаполка ВВС КБФ полковник В. П. Воробьев, командир 57-го скоростного бомбардировочного авиаполка ВВС КБФ майор С. И. Снетков (оба – за плохое руководство боевыми операциями) и ряд более мелких командиров[1500]. Как мы понимаем, это были далеко не все командиры, которые плохо себя проявили в боевых действиях: на самом деле, их было значительно больше.
Во время совещания командиров и комиссаров КБФ 13–14 марта 1940 г. заместитель наркома ВМФ флагман флота 2-го ранга И. С. Исаков сообщил присутствующим крайне важное мнение наркома ВМФ флагмана флота 2-го ранга Н. Г. Кузнецова относительно причин многочисленных неудач во время прошедшей советско-финляндской войны. В передаче Исакова, нарком ВМФ Кузнецов сказал тогда следующее: «…Прошедшие боевые события и выводы из них показывают, что мы плохо изучили людей. Может быть, мы много возились, но методика у нас неправильная. Больше всего у нас было формальное изучение, по анкетам и т. д… Война показала, что часть фигур оказались дутыми. У человека замечательная выправка, аттестация, а на деле всё далеко не замечательно… Мы не так работали с людьми, как надо, и не сумели в них разобраться…»[1501]. Уже позднее, на совещании командующих флотами и флотилиями в декабре 1940 г., нарком ВМФ адмирал И. Г. Кузнецов был вынужден сделать такое признание относительно состояния подготовки командных кадров РККФ: «…Но самым слабым звеном, повторяю, мы считаем сейчас подготовку начальствующего состава, который не может еще не в полной мере использовать и личный состав, подчиненный ему. Если разбить на некоторые категории начальствующий состав, то мы считаем наиболее слабым звеном – звено высшего начальствующего состава…»[1502].
Следует признать, что нарком ВМФ сделал очень интересное и откровенное высказывание, особенно по части неумения разбираться в людях.
Ведь все командиры соединений и частей, начальники штабов и разные специалисты прошли через процедуру утверждения их кандидатур на должности самим наркомом ВМФ. Впрочем, нельзя забывать, что и сам Кузнецов лишь недавно занял должность наркома ВМФ фактически без предварительной подготовки и не имел еще достаточного опыта административно-командной работы такого уровня. И, тем не менее, нужно отметить, что Н. Г. Кузнецов всё же сделал правильные выводы относительно характера кадровой политики на флоте.
Нарком совершенно верно сказал насчет формального, «анкетного» подхода при рассмотрении кандидатур и назначении людей на высокие командные должности. Действительно, зачастую командиры оценивались не столько по своим профессиональным и деловым качествам, высокому уровню оперативной и тактической подготовки, сколько по идеологическим и социальным критериям. Аттестации на большинство командиров флота, по признанию заместителя наркома ВМФ по кадрам С. П. Игнатьева, зачастую писались «недостаточно объективно» и фактически представляли собой «формальную отписку»[1503]. Профессиональная подготовка командиров фактически отходила на задний план, о недостатках в их работе практически не говорилось. Впрочем, это порочное явление имело место ещё задолго до проведения массовых репрессий, а именно в период 1920-х-первой половины 1930-х годов.
Развивая этот во многом справедливый тезис, можно задаться вопросом, не являлись ли большинство репрессированных в 1937–1938 гг. командиров и начальников РККФ, по выражению Н. Г. Кузнецова, точно такими же «дутыми фигурами». Иными словами, необходимо серьезное подтверждение их высоких деловых качеств и большого профессионального опыта. К сожалению, как мы видели, зачастую объективных данных для утверждений положительного характера не имеется. На наш взгляд, действительная причина неудовлетворительного состояния подготовки КИС флота крылась не в тех или иных конкретных командирах, которые подверглись репрессиям, а в самой неэффективной системе подготовки командных кадров для ВМФ, которая давала слабо подготовленных командиров.
Это тем более актуально, что позволяет опровергнуть довольно устойчивый тезис о влиянии репрессий конца 1930-х годов на предвоенное состояние Вооруженных Сил СССР. Длительное время в отечественной литературе утверждалось, что политические репрессии привели к огромным потерям среди командиров и начальников РККА и РККФ. Из этого утверждения делался безапелляционный вывод, что это стало решающим фактором неудовлетворительного состояния оперативной и тактической подготовки командиров. Во-вторых, утверждалось, что репрессии якобы привели к резкому ослаблению интеллектуального уровня командно-начальствующего состава и сказались на его профессиональных качествах.
Однако представляется, что данное утверждение во многом является легковесным и не подтверждается объективными данными. Основной причиной, как уже говорилось выше, был резкий рост Морских Сил РККА во второй половине 1930-х годов и как следствие – значительное увеличение потребностей флота в командных кадрах. Кроме того, сказывались недостаточная подготовка командиров в системе военно-морских учебных заведений и изначальный невысокий образовательный уровень курсантов военно-морских училищ. Это было следствием общей культурной отсталости большей части населения СССР, которое лишь совсем недавно преодолело массовую неграмотность. Поэтому военно-морским училищам приходилось работать с тем людским контингентом, который имелся на тот момент в стране, и иных вариантов здесь не было.
В результате, в предвоенный период имел место форсированный служебный рост большинства средних и старших командиров, многие из которых зачастую не обладали в полной мере необходимыми для этого опытом и знаниями. Данное обстоятельство усиливалось совершенно раздутыми потребностями ВМФ в командирах среднего звена, из-за отсутствия полноценных младших командиров. В свою очередь, невысокий уровень подготовки назначенных командиров флота определялся общим социальным и культурным уровнем СССР и носил в целом объективный характер. Следует признать, что иного пути в деле укомплектования соединений, частей и кораблей ВМФ командным и начальствующим составом в предвоенный период не было.
Глава 5Боевая подготовка на Краснознаменном Балтийском флоте в 1935–1941 годах
§ 1. Боевая подготовка Краснознаменного Балтийского флота в 1935–1936 гг.
Уровень боевой подготовки (БП) является одним из важнейших факторов, непосредственно влияющих на боевую деятельность Военно-Морского Флота. В первую очередь, необходимо пояснить содержание этого термина. В широком понимании смысла данного понятия, боевая подготовка флота в мирное время представляет собой «сумму обеспечивающих мероприятий, осуществляемых в процессе подготовки системы операций»[1504]. Боевая подготовки флота в целом, а также соединений и частей должна быть целеустремленна на боевые задачи, которые флоту придется решать в военное время. Соответственно, основные задачи БП вытекают из тех оперативных задач, которые в соответствии с планом войны должен решать флот. Это в свою очередь, приводит к тому, что оперативная и тактическая подготовка флота должны быть ведущими видами боевого обучения флота, определяющими содержание всех остальных.
Для успешного решения поставленных перед Военно-Морским Флотом задач, как писал в своем труде известный советский военно-морской теоретик капитан 1-го ранга Н. Б. Павлович, требовалось: 1) Дать личному составу необходимые знания и навыки, обеспечивающие владение оружием, боевыми и техническими средствами, которыми располагает данный корабль или часть; 2) Научить личный состав использованию оружия и различных технических средств в различных условиях обстановки; 3) Научить командный состав использованию тактических приемов, соответствующих сложившейся обстановке, во взаимодействии с другими родами флота и видами боевых средств; 4) Научить высший командный состав использованию оперативных приемов[1505].
Боевая подготовка Морских Сил РККА (Рабоче-Крестьянского Красного Флота) в период 1930-х гг. – начале 1941 г. складывалась из следующих видов подготовки: 1) оперативной; 2) тактической; 3) тактико-технической; 4) огневой и технической; 5) по боевой службе; 6) специальной; 7) морской; 8) общей (строевой, стрелковой, химической и пр.); 9) политической[1506].
Приобретение личным составом кораблей и частей флота знаний и навыков, обеспечивающих владение им оружием, боевыми и техническими средствами, требует определенного комплекса обучения, охватывающего собою подготовку по специальностям, по боевой и повседневной службе, и т. д. В силу особенности боевого организма флота, отличающего его от полевой армии, личный состав Военно-Морского Флота необходимо обучать применительно к характерным условиям морской подготовки. Данное обстоятельство требовало наличия особого вида подготовки –