[1568]. Галлер отметил, что большинство командиров и штабов удовлетворительно справились с поставленными задачами, решения в ходе операции принимались «довольно быстро и правильно».
В то же время, учебно-боевая операция № 1 показала, что боевое управление на флоте не полностью обеспечивает «возможность быстрых и уверенных действий в любой обстановке боя». Особенно плохо показали себя штабы авиационных соединений. Не всегда наблюдалась правильная и четкая формулировка боевых задач, допускались искажения при передаче донесений и распоряжений, а также чрезмерная перегрузка радиосвязи[1569]. Все это требовало, по мнению командующего КБФ, продолжения серьезной тренировки штабов флота в скрытом управлении и проведения учений со средствами связи.
Наиболее важной задачей УБО-1 являлась организация взаимодействия легких сил флота и авиации при нанесении сосредоточенного удара по противнику. Данная учебная цель, как полагал Галлер, была в достаточной мере отработана, хотя само построение удара «носит в себе признаки некоторой схематичности и недоучета возможностей, которые будет иметь свободно маневрирующий противник для уклонения от удара». При нанесении «красной» стороной сосредоточенного удара по главным силам противника на Сескарском плесе была отмечена недостаточная гибкость боевого управления и неумение использовать авиацию. Бомбардировочная авиация, по причине непринятия сигнала о начале атаки, вообще не приняла участия в сосредоточенном ударе[1570].
Серьезные нарекания в ходе проведения учебно-боевой операции вызвала работа разведки. Несмотря на то, что самолеты и подводные лодки в основном выполнили свою задачу, качество работы тех и других на УБО-1 было сочтено неудовлетворительным. Подлодки пренебрегали вопросами скрытности разведки. Недостаточно и плохо было налажено взаимодействие между бомбардировочной авиацией (105-я АБ) и входящей в состав последней разведывательной авиации (19-я АЭ), что привело к тому, что бомбардировщики не нашли и потому не смогли атаковать корабли противника, о точных местах которых доносили самолеты-разведчики[1571].
Линейные корабли показали подготовленность к выполнению задачи по поддержке легких сил при сосредоточенном ударе. Вообще состояние боевой организации службы и качество решения задач на линкорах получило высокую оценку командующего КБФ. Действия подводных лодок на УБО-1 также были оценены как вполне успешные. Общие результаты проверки боевой подготовки соединений и частей КБФ к боевым действиям в ходе УБО № 1 были признаны командующим флотом удовлетворительными. Состояние боевой подготовки КБФ привело командующего флотом к заключению, что имеются все необходимые данные для доведения боеспособности флота «до требуемого совершенства»[1572].
Впрочем, это была точка зрения командующего флотом, который был заинтересован в хорошей оценке действий его подчиненных. Но с подобным заключением были согласны далеко не все. Например, старший посредник «красной» стороны П. А. Трайнин отметил схематизм в действиях «красных», которые задумали нанесение удара «в чрезвычайно жесткой, позиционной форме, слишком связанной с местностью». Стремление поймать противника в заранее определенном месте неизбежно приводило к отменам приказов и общей путанице. В частности, это привело к несогласованности в действиях соединений и неудаче целого ряда атак «красных», неиспользованию бомбардировщиков, которые в итоге «провисели в воздухе и в атаку не вышли». Кроме того, «красные» не использовали свои эсминцы для атак на линкоры и для борьбы с охранением противника. В действиях «красной» стороны не наблюдалось настойчивости в стремлении к достижению оперативной цели боя. Бросив в атаку торпедные катера и авиацию, командующий эскадрой «красных» вместе с эсминцами сразу обратился в отступление, не использовав резервы[1573].
Согласно оценке Трайнина, руководство «красной» стороны не считалось с действиями противника и не приняло мер к тому, чтобы вовлечь его в намеченный для удара район. Общая атака была начата «красными» преждевременно: группы торпедных катеров были пущены в атаку слишком рано и шли до выпуска торпед 40 минут. Боевое управление на «красной» стороне страдало большими изъянами: наблюдение за полем боя и разведка были организованы неудовлетворительно, для этого не использовались самолеты. Посредником было сделано очень важное наблюдение: управление в процессе нанесения «красными» удара бездействовало, а сигнал общей атаки, оказавшийся вообще преждевременным, «был чем-то вроде спуска курка»[1574].
К интересным выводам по результатам УБО-1 пришел и начальник боевой подготовки Управления Морских Сил РККА Э. С. Панцержанский. В своем отчете он указал, что учебно-боевая операция в плане боевого управления была подготовлена недостаточно, береговые штабы не были проверены в вопросах скрытого управления. Действия «красной» стороны подверглись резкой критике, так как из-за неправильного решения командующего эскадрой линкор «Марат» оказался подставленным под удар противника и «.линкор сам чуть не стал жертвой». Ночные действия флота «красных» носили пассивный характер из-за нерешительности руководства, не пожелавшего провести атаки эсминцами и торпедными катерами. Минно-заградительная операция была сорвана и не была возобновлена[1575].
Самое главное, что основная задача УБО-1 – сосредоточенный удар легкими силами при поддержке линкора по линкорам противника – так и не была достигнута. Причина заключалась в том, что из-за преждевременного развертывания своих сил для атаки и «опоздания» сил противника концентрированный удар «красных» с разных направлений не удался. При этом бомбардировочная авиация «красных» опоздала к месту операции и нанесла нескоординированные удары. Подводные лодки «красной» стороны вообще не участвовали в ударе по главным силам противника[1576].
Очевидный провал учебно-боевой операции № 1, по справедливому замечанию Панцержанского, лишний раз подчеркнул недопустимость того, чтобы создавать из указанного тактического приема (сосредоточенный удар) «оперативный фетиш, пригодный для всех возможных вариантов обстановки». Конечно, овладеть на практике данным приемом стоило, но не следовало подчинять ему другие выгодные по обстановке методы борьбы, в том числе нанесение последовательных ударов силами авиации, торпедных катеров совместно с эсминцами и подводными лодками. Что же касается сосредоточенного удара, то Краснознаменному Балтийскому флоту удалось освоить его «в самых его элементарных схематических формах»[1577].
По мнению Панцержанского, наиболее слабыми звеньями в боевой подготовке КБФ являлись следующие: 1) плохое боевое управление (и в первую очередь, управление разведкой) ввиду недостаточной тренировки штабов (особенно авиационных) на играх с фактическим использованием средств связи в сложной меняющейся обстановке; 2) ночная подготовка флота, авиации, береговой обороны; 3) борьба с минами, подлодками и авиацией противника; 4) изучение театра и противника в авиационных частях флота[1578].
25 октября 1935 г. командующий КБФ Л. М. Галлер представил начальнику Морских Сил РККА В. М. Орлову доклад об итогах боевой подготовки флота за 1935-й год. В этом докладе самоуверенно говорилось о том, что в результате проведенной боевой подготовки для выполнения задач, поставленных приказами наркома обороны СССР № 0101 и 0102, Краснознаменный Балтийский флот «достиг дальнейших успехов в главной задаче – овладении методами сложных форм взаимодействия всех сил при нанесении противнику сосредоточенного удара и в отработке других задач, поставленных приказами»[1579].
Командующий поспешил отметить, что на прохождении КБФ плана боевой подготовки неблагоприятно сказался ряд факторов. В первую очередь, он отнес к ним задержки с окончанием Морским заводом[1580] зимнего ремонта на целом ряде кораблей, которые из-за этого поздно начали кампанию. Также Галлером был отмечен острый недостаток вспомогательных судов для нужд флота (буксиров, посыльных судов, судов для подъема торпед и мин и др.), особенно обострившийся в связи с необходимостью обеспечения испытаний большого количества вступающих в строй новых подлодок и новых образцов оружия. Наблюдалась чрезмерная загруженность учебных полигонов. На результатах боевой подготовки подлодок отразился также перерыв в прохождении БП, связанный с катастрофой подлодки «Б-3»[1581] и необходимым после этого пересмотром системы мер безопасности[1582].
Несмотря на указанные сложности, соединения и части КБФ, как полагал Л. М. Галлер, за отчетный год «отработали большую часть огневых и получили натренированность в решении поставленных им оперативно-тактических задач». В результате выполненной программы боевой подготовки, навыки командного состава в области боевого управления значительно повысились. Взаимодействие соединений и частей приняло более устойчивые формы. Боевая подготовка кораблей и частей, благодаря изданию курсов БП, приобрела более организованный и планомерный характер[1583].
Начальник Штаба КБФ А. К. Сивков также в своем докладе оценил выполнение Балтийским флотом плана боевой подготовки. По его мнению, все соединения и части КБФ смогли достичь четкой организации боевой службы артиллерии, с полным освоением орудийными расчетами своих обязанностей. Надводные корабли и батареи укрепрайонов овладели методом ночной стрельбы с использованием осветительных снарядов и прожекторов. Флотом были отработаны задачи ПВО Главной базы в летних и зимних условиях. Кроме того, линейные корабли, миноносцы и сторожевые корабли овладели методами ПВО корабля и соединения, а также противоторпедной, противоминной и противолодочной обороной