Голова гудела. Обстоятельства, при которых он заснул в этом вертепе, были покрыты мраком. Хорошо, видать, погудели, думал Аслан, обозревая то, что осталось от банкетного зала. Его взгляд упал на телевизор, висевший на стене между окон с выбитыми стеклами. Ведущая что‑то сказала про прямое включение из «Останкино», потом исчезла из кадра, и на экране возник спецназовец с очень знакомым лицом…
Через минуту Аслан уже садился в машину.
— В Москву, в «Останкино», — бросил он Юре.
— Есть, шеф!
Аслан, достал пистолет и проверил его боеспособность. Он все вспомнил.
Сборы наличного состава проходили сумбурно. Прапорщик Галеев никак не хотел оставлять стратегически важную, по его мнению, гримерную с насмерть перепуганными гримершами, которых он считал ведьмами. Рядовой Арбузов действительно окопался возле сувенирного магазина — паркет был разворочен и пущен на сооружение довольно толковой дерево‑земляной огневой точки. Старшина Белозеров сказал, чтобы отходили без него, пока он «их задержит», и попросил еще светошумовых гранат. Но время шло и, как и все хорошее в этой жизни, действие псилоцибиновых грибов заканчивалось. Отряд все более уверенно ходил по этажам, командир все реже обращался за советом к своей руке, которая все меньше походила на змею, хотя Кувалдин успел с ней свыкнуться и даже подружиться.
У него зазвонил телефон.
— Майор Кувалдин! Так точно! Слушаю!
Трубка что‑то истерично пропищала. Майор прикрыл ее рукой и обратился к наличному составу:
— У нас ЧП, парни. Только что группа неизвестных предприняла попытку захвата Телецентра «Останкино». Надо срочно выезжать.
— Скажите, что мы уже здесь, — подсказал Антон.
— Уже на месте! — отчитался майор трубке.
— Скажите, что ситуация уже под контролем.
— Ситуация под контролем!
— «Останкино» зачищено, жертв нет.
— Объект зачищен!
Еще немного послушав трубку, Николаич отключился и сообщил:
— За отлично проведенную операцию по зачистке объекта государственной важности «Останкино» всем выражается благодарность, рассматривается вопрос о награждении. Ты — просто талисман какой‑то! — обратился он к Антону. — То сидели полгода без дела, а с тобой две операции подряд на отлично. Молодец, боец!
— Служу России! — смущенно произнес Антон.
Великая Россия! Прялка! Дуня! В пылу новой спецоперации он совершенно забыл про Дуню! Он оставил ее на проходной…
— Идите на улицу, я догоню! — крикнул он и пустился бежать по коридорам.
Обежав половину Телецентра, он выбрался на улицу и нашел Дуню возле белого автобуса. Прялка была при ней, рядом стоял гитарист Андрей.
— Дуня! — воскликнул Антон. — Ты жива, слава богу!
— Не волнуйся, Антон, Андрей меня спас.
Опять этот Андрей, с раздражением подумал Антон, что он все время вертится возле нее? Что он все время улыбается?
— Ну все, Андрей, спасибо, ты можешь идти.
— Куда идти? — улыбаясь, спросил Андрей и взял Дуню за руку. — Я уже пришел.
— Антон… — смущенно начала Дуня, — Мы тут поговорили… В общем, помнишь, ты ругался, что не знаешь, как это — выдать замуж?
— Ну, — тупо ответил Антон.
— Я решила облегчить тебе задачу. Андрей предлагает мне руку и сердце.
— Антон! — бойко заговорил Андрей. — Я так понимаю, ты ей что‑то вроде родственника или опекуна. Мне ваша Дуня очень нравится. И у меня серьезные намеренья. Сам я парень простой, со Ставрополя…
— Стоп‑стоп‑стоп! — замахал руками Антон. — Так эти вещи не делаются. Какой быстрый! Дуня, можно тебя на пару слов?
Они отошли в сторону, и Антон горячо заговорил:
— Дуня, ты опять за свое? Это же первый встречный!
— Нельзя недооценивать первых встречных, Антон, — кокетливо заметила Дуня.
— Мы не знаем, что это за человек, может, алкоголик или наркоман. И вообще, зачем тебе замуж? Ты еще молодая, ты умная, красивая, замуж никуда не убежит, тебе надо учиться, карьеру делать… И да! Прялка! Нам с тобой еще прялку надо Якубовичу отвезти. Дедушка просил вначале прялку, а только потом замуж. Давай не принимать необдуманных решений. Пожалуйста! — с отчаянием добавил он.
— Антоша! Котик! — послышался знакомый голос.
Это была мама. Она всплеснула руками, подбежала и обняла сына.
— Ма… — произнес Антон, смущаясь. — Как ты тут очутилась?
— Что значит — как? Ты сказал, что будешь в «Останкино», я привезла тебе поесть, что за дикий наряд у тебя, ты сейчас поешь?
— Познакомься с Дуней. Дуня, это моя мама, Елена Петровна.
— Здравствуйте, девушка. — Елена Петровна окинула Дуню изучающим взглядом.
— Добрый вечер, — тихо сказала Дуня.
— А что это у вас на голове? Вы, наверное, голодная?
— Спасибо, мы поели, — смущенно объяснила Дуня.
К ним подошел Андрей.
— Здравия желаю! Ну что, вы закончили секреты свои?
— Подожди, Андрей, не закончили, — поморщился Антон. — Что ты вечно появляешься в неподходящий момент? Так вот, ма, это Дуня, она…
— Ты уже говорил, я поняла, это Дуня.
— Подожди, не сбивай меня. Что вы все меня сбиваете?! Я хотел сказать, что нам надо ехать. Да, сейчас поедем ко мне, дома все обсудим…
— Что обсудим? — спросила любопытная мама. — Ты ел?
К автобусу подтянулся отряд во главе с Николаичем.
— Взвод! — трубно призвал он. — Внимание!
Бойцы собрались поближе, и командир продолжил:
— Мне только что позвонили из центра. Есть новое задание. Код задания М‑24.
По рядам бойцов прошел взволнованный вздох.
— Да, сами понимаете, задание опасное, нештатное. Приказывать не могу, поэтому спрашиваю — есть добровольцы?
Большая часть отряда шагнула вперед.
— По машинам! — скомандовал Николаич, и бойцы стали залезать в белый автобус.
— Андрей, а ты что же? — с фальшивой тревогой в голосе спросил Антон. — Как же отряд без тебя?
— Да, я тоже должен… Дуня, ты дождешься меня?
— Дождешься, не дождешься… — не дал ей ответить Антон. — Давай ты сначала съездишь на опасное задание, проявишь себя героем, закроешь кого‑нибудь своим телом… А там посмотрим. Иди уже, командир ждет!
Андрей неловко обнял Дуню, отдал честь, подхватил гитару и скрылся в автобусе.
— Вот и славно, — сказал Антон, махая ему вслед, — а то придумали тоже — все бросить и пожениться.
— А что дальше, Антон? — спросила Дуня.
— Вы голодные? — вступила в разговор мама.
— Честно говоря… — начал Антон.
Тут в двадцати шагах от них затормозил черный внедорожник, из которого выскочил Аслан.
— Черт! — воскликнул Антон. — Черт! Мама! Это Дуня!
— Ты уже в третий раз мне это говоришь. Он почему‑то считает меня умственно отсталой…
— Мама! Я сейчас уеду, но скоро вернусь. Возьми Дуню к себе, она сирота, ей негде жить, я потом все объясню!
Отряд уже погрузился в автобус, двери закрылись. Аслан огляделся, увидел Антона и достал пистолет.
— Дуня! Это моя мама! — закричал Антон, подбегая к закрытым дверям автобуса и начиная них барабанить. — Откройте! Я передумал! Я тоже хочу на задание! Дуня, побудь у мамы, дождись меня!
Двери с шипением открылись. Антон занес ногу на ступеньку, но развернулся, подбежал к Дуне, поцеловал, схватил прялку и ринулся обратно к автобусу.
— Котлеты! Ты забыл котлеты!
Мама успела подскочить и кинуть внутрь пакет, когда двери уже закрывались. В эту же секунду к автобусу подбежал разъяренный Аслан.
— Открывай, свинья! — закричал он и стал пинать двери ногами.
— Молодой человек, — строго сказала мама, — держите себя в руках.
— Извините, — сказал Аслан. — Не могу держать. Собака! Выходи!
Антон с тревогой наблюдал за беснующимся Асланом из безопасного салона.
— Кто это там колотится? — поинтересовался Николаич, глядя в окно.
— А это… это мой друг, — объяснил Антон, пытаясь отдышаться.
— Может, выйти поговорить?
— Не надо! Он просто пришел меня провожать и… не хочет, чтобы я уезжал.
— Бывает, — миролюбиво согласился командир. — Всех нас кто‑то ждет дома…
39
Президент России вернулся в свою спальню со смешанным чувством бешенства и облегчения. Пижама так и осталась валяться на полу, секретная ниша в книжном стеллаже стояла открытой. Он вспомнил, как бежал отсюда три часа назад и те мысли, которые тогда явились ему.
«Грешник я, — думал президент, снимая пуленепробиваемый костюм и вешая его обратно в нишу, — старый грешник». После долгих лет стабильного правления, после всех исторических дел, которые он совершил, быть изгнанником оказалось еще во сто крат хуже, чем он представлял. А если бы это недоразумение оказалось правдой? Что, если бы действительно пришлось бежать? Неприятный холодок прокатился по голой спине, и он поспешил натянуть пижаму. Нет, надо что‑то менять. Нельзя жить под дамокловым мечом. Свершений уже не хотелось, азарт внешне— и внутриполитической борьбы давно иссяк. Он давно уже всем все доказал. Хотелось только одного — покоя. Надо что‑то менять… А как тут поменяешь? Только уйдешь — и эти вурдалаки перегрызутся между собой и снова кинут Россию‑матушку в пучину кровавой междоусобицы. Он всегда представлял Россию именно в образе матери, настоящей пожилой женщины, еще крепкой, но такой беспомощной без его сыновней заботы.
Спать не хотелось. Токмаков сообщил, что отряд спецназа «Тюлень» справился с внештатной ситуацией. По уму, надо было бы сейчас же поднять на ноги всех бездельников в погонах и собрать экстренное совещание, устроить им разнос… В общем, опять работать. А работать не хотелось. Хотелось покоя. Завтра, решил президент, займемся этим завтра.
Он взял с рояля брошеный том Аркадия Гайдара, залез в постель, открыл его наугад и начал читать: «Вот лежу я днем в лазарете. Грудь у меня немного прострелена. И плечо болит: когда с коня падал, о камень ударился. Приходит ко мне мой командир эскадрона и говорит…»
Автобус шел по МКАДу, бойцы дремали. Антон сидел, задумчиво крутил колесо прялки, смотрел на пробегающие мимо фонари, жевал котлету и думал о Дуне. Он представлял ее вначале в сарафане с собранными в пучок волосами, потом в белой блузке и мини‑юбке, как она неловко ходит на каблуках, потом в дурацкой шапке с рогами… Хотелось, чтобы она была рядом и смешно хмурила свой маленький нос, как она делала, когда сердилась. Фонари кончились, автобус нырнул в темноту, и Антон подумал, что опять не знает, куда едет. Задание с каким‑то кодом. Видимо, остальные бойцы знали код, но спрашивать было неудобно. В конце концов, какая разница — главное, что он успел вскочить в автобус, который, к счастью, увозил его подальше от Аслана и, к сожалению, подальше от Дуни.