– Тогда давайте уедем вместе сейчас! – в отчаянии предложила я, чувствуя, как перехватывает горло. – Давайте просто уедем – и будем счастливы сейчас. Вам ведь не нужны все эти деньги, звания, награды, дома, а мне тем более… Мы можем все начать с нуля на новом месте. Нам хватит друг друга. Разве нет?
Внутри что-то оборвалось, когда Шелтер грустно улыбнулся и покачал головой.
– Мне нельзя, Мира. За пределами Варная мне нет места. Ты можешь себе представить, сколько я нажил врагов только за последние два года? И к ним добавится Магистр, потому что предательство, коим посчитают мой побег, мне никогда не простят. И даже если мы уедем на край света, меня все равно рано или поздно найдут. Я только поставлю под удар и тебя тоже. Я уж не говорю о том, что от меня зависит огромное количество людей. Людей, которые доверились мне в надежде, что однажды я смогу изменить Варнай. И честно говоря, я сам нигде не смогу обрести покой, пока не сделаю этого. Потому что, как бы странно это ни прозвучало, я люблю эту страну. Варнай прекрасен и полон хороших людей. Таких, как Лингор, как Галия или как Арра. Кто-то из них сильнее, кто-то слабее, но по отдельности они все заложники существующего режима. Я потратил два года на поиск и объединение таких людей. И у меня есть шанс освободить их – и нас всех – от Магистрата.
Я упрямо помотала головой, в глубине души прекрасно понимая, что он прав. И все же спросила звенящим от непролитых слез голосом:
– Почему вы? Почему это должны делать именно вы? Вы даже не сын Варная! Вы никому и ничего здесь не должны.
– Должен, милая, – глухо возразил Шелтер. – Я должен своей матери, должен ее родителям, которых просто убили еще тогда, когда Магистрат пришел к нам. Должен тем немногочисленным товарищам, которые не пережили подготовку к службе в рядах номерков или погибли во время нее. Я должен Лингору, я должен Кераму. Должен каждой девочке, которую привез и отдал этому чудовищу. Я должен Арре. И сотням других, как она, которым не смог помочь. Я еще много кому должен. И тебе тоже. Потому что хочу, чтобы все было так, как ты недавно мне шептала. Чтобы мы сидели на террасе, взявшись за руки, смотрели на закат, бабочек и цветы. И чтобы всегда было лето и больше не было войны. Я не хочу всю жизнь бегать и просыпаться по ночам от любого шороха, дожидаясь, когда в мой дом придет тот, кто решит меня наказать. Меня и всех, кто будет рядом со мной.
Мои руки вновь бессильно опустились. Я выдохнула, и мне показалось, что вместе с воздухом из меня вышли остатки надежды. Плечи поникли, остро захотелось немедленно снова сесть, но я не пошевелилась. Почувствовала, как руки Шелтера легли мне на плечи, крепко сжали.
– Я не гоню тебя, Мира. Больше того, я очень хочу, чтобы ты осталась. Чтобы ты жила в особняке, ждала меня, встречала, была со мной. Чтобы я мог говорить с тобой, чем-то делиться. Смотреть на тебя и помнить, ради чего я все это делаю. Я хочу этого так сильно, что мне с трудом удалось убедить себя организовать для тебя этот… побег. Теперь у тебя есть выбор: остаться со мной и разделить риски или уехать и стать свободной. Он будет только твоим. У тебя есть время подумать, потому что я вынужден просить тебя остаться до тех пор, пока не восстановлюсь до конца и не смогу вернуться в Палию. Мне нужна для этого помощь твоей магии.
– Моей магии? – удивилась я. – Разве она у меня действительно есть?
– А что, по-твоему, не дало мне умереть? – в свою очередь удивился Шелтер.
Я пожала плечами, посмотрела на него исподлобья и смущенно призналась:
– Честно говоря, я думала, что это была ваша магия или ваша воля к жизни. Сколько раз я пыталась шептать, но все без толку…
– Но ты ведь шептала мне, я сам слышал сквозь забытье. И Мег говорила, что ты шепчешь еде.
– Это от безысходности, – вздохнула я. – Я так и не чувствую в своем шепоте никакой силы. Если я не смогла им уберечь вас от ранения, то почему вы думаете, что могла прогнать неизвестное проклятие?
– Магия, Мира, это очень тонкая штука. Будь у меня больше времени, я бы тебе попытался объяснить и показать. Если коротко, то магия – она как мышцы. Она есть в тебе с рождения, но если ты ею не пользуешься, то она и не развивается. Какие-то отдельные действия можно освоить интуитивно или наблюдая за другими. В твоем случае это умение исцелять, когда ты искренне этого хочешь. Но для более сложных вещей надо понимать, как и что работает. Пробовать, ошибаться и пробовать снова. Магия в тебе есть, в этом я не сомневаюсь. Может быть, в Замбире тебе удастся найти наставника, который научит тебя общим вещам.
Новое упоминание Замбира заставило снова сникнуть. Улыбаясь, Шелтер неожиданно ткнул меня указательным пальцем в кончик носа.
– Не грусти, милая. Лучше прогуляйся со мной. Я хочу побыть с тобой, пока есть такая возможность. Заодно покажу тебе столицу.
Конечно, я не смогла отказаться от такого предложения.
Глава 11
Мне удалось сторговаться с Шелтером на том, что он все-таки съест обед, приготовленный мной и Мег, пока я буду переодеваться для прогулки. Мне все же не хотелось, чтобы он сразу так активно насиловал свой организм. Генерал неожиданно покорно согласился.
В своей комнате я внезапно обнаружила новое платье, шляпку, перчатки и поразительно красивое и удобное пальто из тонкой шерсти, как раз уместное при установившейся прохладной осенней погоде. Я пришла к выводу, что генерал задумал прогулку еще накануне и взял Мег в сообщницы по покупкам. Я не стала обижать кого-либо из них и послушно надела приготовленные вещи, тем более они как всегда оказались мне в пору.
Когда я спустилась на первый этаж, Шелтер по традиции уже ждал меня в холле. Как и в прошлый раз, он не стал скрывать своего восхищения, а меня болезненно кольнули воспоминания и о вечеринке, и о прошлой нашей прогулке. Оба раза все было чудесно вплоть до какого-то момента, который все портил. И сейчас я начала ждать подобный момент заранее.
Это не давало расслабиться. Я вполуха слушала рассказ Шелтера, пока Мэл катал нас по городу, не запоминая, в честь кого поставлены памятники и что размещается в красивых зданиях. Не знаю, замечал ли генерал мою рассеянность, но он как будто и не ждал от меня бурной реакции на свои слова.
Потом Мэл высадил нас у начала широкого бульвара, вдоль которого тянулись многочисленные магазинчики, совсем крошечные лавки и уютные кафе. Две узкие улочки были предназначены для повозок, а между ними раскинулась широкая прогулочная зона, по которой туда-сюда прохаживались мужчины и женщины. Некоторых сопровождали дети, громко клянчившие у лотков кто орехи в карамели, кто булочки с изюмом, а кто жаренные каштаны.
Я шла рядом с Шелтером, держась за его локоть и поглядывая по сторонам. Пожалуй, я могла понять, почему он любит Варнай. Здесь красиво и удобно. По улицам городов гуляют такие же люди, как и везде. Они живут, работают, влюбляются, заводят семьи, растят детей, никому не желая зла, но и ничего не делая, чтобы остановить то зло, что Магистрат причиняет другим. Может быть, боятся, может быть, просто не задумываются о том, что происходит за пределами их устроенной жизни.
Еще перед выходом Шелтер предупредил, что за стенами его дома о нашем разговоре и его признаниях вслух вспоминать нельзя. И я молчала. Мы говорили о том, что уже похолодало, а жареные каштаны подорожали, и еще немного – о развитии магических способностей, но не о его происхождении и выбранном пути.
Иногда нам встречались его знакомые, и тогда мы останавливались, чтобы немного поговорить с ними. Я непроизвольно напрягалась, сжимая его локоть крепче, а он успокаивающе накрывал мою руку своей, поглаживал пальцы и улыбался своим собеседникам, которые расспрашивали о здоровье и о том, как развиваются события в Палии.
Я наблюдала за Шелтером сквозь призму всего услышанного, пыталась уловить косвенные признаки его истинного отношения к Магистру, задавалась вопросом, могла ли я заметить их раньше. Нет, не могла. Я и сейчас ничего не видела. Он отзывался о Магистре с почтением, демонстрировал искреннее желание вернуться обратно на фронт и продолжить завоевание во имя величия Варная.
Раньше я думала, что у Оллина Шелтера много масок, а теперь поняла, что весь Оллин Шелтер и есть одна большая маска. Маска для человека, чьего настоящего имени я даже не спросила. Он родился варваром, стал рабом, но выжил, выстоял и поднялся из грязи. Превратил себя в варнайца и вот уже шестнадцать лет носит личину другого человека, притворяется им и ищет способ отомстить за себя. Кланяется человеку, по чьей прихоти его дом был разрушен, а близкие погибли. Выжидает. Копит силы. Чтобы однажды нанести удар и либо отомстить, либо погибнуть. «Тебе нужен кто-то, ради кого ты будешь жить… Сейчас у тебя есть то, ради чего ты готов умереть, но это не одно и то же». Так сказал Лингор в тот день, когда я случайно подслушала их разговор. И теперь я лучше понимала, что он имел в виду.
Я наблюдала за Шелтером, и неизбежно влюблялась в него еще сильнее. Раньше я видела перед собой кровавого генерала с проблесками человечности и понятиями о чести и достоинстве, а теперь – человека, которого судьба ломала-ломала, но так и не сломала. Одиночку, решившего бросить вызов системе, мощному противнику, который мог уничтожить его щелчком пальцев.
А ведь он мог сбежать. Наверняка в его жизни был момент, когда он стал достаточно силен и свободен, чтобы покинуть Варнай, затеряться в чужой стране и просто жить. Не притворяться, не рисковать собой, не ждать момента, заставляя себя с кем-то спать, кому-то кланяться, чем-то жертвовать. Но он остался. Остался ради своей войны и все это время помогал тем, кому мог.
Да, он не может помочь всем. Да, он приходит как завоеватель и ставит на колени целые народы. Для Магистра. Но как он сам сказал: без него завоевание все равно продолжится, а он умеет делать это меньшей кровью. И теперь я лучше понимала те его слова. Я пока не знала, как он собирается остановить Магистра, но то, что он хотя бы пытается, уже вызывало у меня уважение.