Он задумался, глядя в окно, за которым кружились снежинки.
– А в тот день, когда мы поехали кататься на мотоцикле? – поинтересовался после продолжительной паузы. – Ты и тогда не чувствовала себя свободной?
Я была вынуждена признать, что в тот день действительно впервые почувствовала себя невероятно свободной и невероятно счастливой.
– Тогда попробуй воскресить в себе эмоции того дня. Вспомни ощущение полета и заставь себя мысленно взлететь.
С этими словами он поднялся с кресла и направился к выходу из зала, в котором мы сидели.
– А ты куда?
– Навещу соседа, на вечеринку к которому мы ездили, – с улыбкой объяснил Шелтер. – Попытайся дотянуться до меня там с каким-нибудь сообщением.
Это прозвучало почти как издевательство, но я все-таки попробовала. Как ни странно, мне удалось. Не скажу, что это было легко. Нет, я очень долго пыталась воскресить в себе нужные ощущения, а потом представить дом, в котором была всего один раз, но мне удалось отправить Шелтеру короткое послание. Он процитировал его прямо с порога, едва вернулся несколько часов спустя, и я повисла у него не шее, радуясь очередному маленькому достижению.
Но с Магистром все оказалось не так просто. Здесь требовалось не просто передать сообщение, а внушить ему желание что-то сделать. Действие должно было привести к его дискредитации в глазах варнайцев, но внушение не должно было поставить под подозрение Шелтера и вывести на нас в случае неудачи. Ведь вполне могло оказаться так, что мой шепот Магистр услышит, но его магией не проникнется, а лишь заподозрит попытку манипулировать им.
Все это было рискованно, очень рискованно, потому что кто-то знал правду обо мне. Или подозревал ее. И если этот кто-то близок к Магистру и расскажет ему, а тот сопоставит информацию с тем, что слышит… Нам с Шелтером не избежать виселицы.
Посоветовавшись с Мораном и Нейбом, мы решили попытаться убедить его снова пойти войной на Замбир. Шелтер предположил, что Магистр, скорее всего, и сам об этом все время думает, потому что это его единственный провал, который он наверняка мечтает исправить. Но он должен просто решить это, а объявить лично на ближайшем большом приеме во дворце.
– Магистрату по-прежнему не совладать с этой страной, – объяснил он. – Недовольство в обществе вспыхнет еще до того, как войска туда отправятся. А если он объявит о таком намерении сам, то сразу проассоциирует себя с этим решением. И Замбир будет предупрежден.
Прием, о котором шла речь, должен был состояться уже через неделю, и Шелтеру предстояло там присутствовать. Я искренне старалась, каждый день пыталась дотянуться до сознания Магистра и внушить ему нужную мысль, но между передачей сообщения на расстоянии и внушением имелась существенная разница.
В книгах о магии шептуний этому отводилась отдельная глава, объясняющая, что внушение шепотом возможно только в одной временной плоскости и только при очень высоком уровне воздействия. Требовалось личное знакомство с объектом, лучше, если в прошлом имелся физический контакт. И безграничное желание заставить объект сделать то, что внушается.
Личное знакомство у нас имелось, некоторый физический контакт был, но если мне и удалось дотянуться до Магистра своим шепотом, то заставить объявить о новом вторжении в Замбир – нет. Шелтер сообщил об этом, когда вернулся с приема.
Больше всех огорчился господин Нейб. Кажется, из них троих – Морана, Шелтера и его самого – он больше других жаждал падения Магистра.
– Она плохо старается, – огрызнулся он, когда затея с Замбиром провалилась.
– Она просто еще не умеет управлять своей силой, – возразил Моран, который сопровождал генерала на приеме и приехал в имение вместе с ним.
– Может быть, ей нужен более подкованный в теории наставник, – предположил Нейб, чуть успокаиваясь. – Давайте позовем Этьена, если уж никак не удается найти пресловутую палийскую шептунью.
– Нет, Этьена мы звать не будем, – тихо возразил Шелтер, потягивая свой любимый бренди.
Наш стихийный «военный совет» проходил в малой гостиной, куда Глен подал крепкие напитки для генерала и его адъютанта, а для нас с Нейбом – мятный чай.
– Почему? – удивился Моран. – Он ведь заодно с нами…
– Да, и я не хочу, чтобы он вызывал подозрения у Магистра. Он теперь в Верхней ложе, а значит – на виду. Если он начнет часто сюда ездить или долго гостить, могут появиться ненужные вопросы. А ежедневно открывать по два портала туда и обратно он не сможет: сил не хватит. И опять же, его магическое истощение будет заметно.
– Тогда давайте отвезем Миру в Варнай, – предложил Нейб. – Почему бы генералу Шелтеру не пожить своем столичном доме? Там Этьен сможет приходить незаметно.
– Я не позволю Мире использовать свою силу в столице, – отрезал Шелтер. – Там, где Магистр так близко, а весь город просто кишит магами разного уровня подготовленности. Если я при первой встрече почувствовал ее силу, когда она еще дремала, то там наверняка кто-нибудь учует. Да и не думаю я, что нужен другой наставник. Проблема не в этом. И не в том, что Мира не старается.
– В чем же тогда? – осторожно поинтересовалась я, боясь услышать ответ. Очень хотелось быть ему полезной.
– В эмоциях, – вздохнул Шелтер, посмотрев на меня с грустной улыбкой. – Ты должна внушить человеку желание пойти войной на государство, о которое он уже однажды обломал зубы. Для этого нужен или большой опыт, или большая злость. Злость на грани лютой ненависти. Ее надо передать Магистру, потому что только такая застилающая глаза ненависть может вдохновить его на подобный поступок. И надо самой люто желать войны, если она поможет погубить врага, не жалея о потерянных в процессе жизнях. В Мире просто нет ненависти и злости такой силы. Она беременна и, смею надеяться, влюблена. Это мешает. Эмоции совсем не те.
– То есть она недостаточно ненавидит Магистра – и в этом проблема? – уточнил Нейб, покосившись на меня. – Надо было оставить ее в коллекции. Вот где ненависть к мерзавцу расцвела бы пышным цветом. Одной ночи бы хватило…
– Керам! – почти хором осадили его Шелтер и Моран.
– Значит, я бесполезна, потому что недостаточно пострадала от Магистра или по его вине? – нахмурилась я.
– Мира, я определенно не хотел бы, чтобы ты страдала больше, – заметил Шелтер. – Поэтому не жалею о том, что этого не произошло. Мы найдем другой вариант.
– Может быть, после рождения ребенка получится лучше, – предположил Моран. – Ведь пока Магистр не падет, ваш ребенок будет обречен на очень невеселую жизнь. Материнский инстинкт и желание защитить его… то есть, ее должны придать тебе злости.
– Я попробую представить это заранее, чтобы ощутить эту злость уже сейчас, – пообещала я. – Не хотелось бы тянуть еще несколько месяцев. Каждая новая война может стать для любого из вас последней. У нас еще есть две недели вашего отпуска. У меня есть шанс попробовать. Наверняка ведь будет еще какой-нибудь прием или мероприятие?
Увы, времени попробовать еще раз мне не дали. Оно как-то внезапно кончилось уже на следующее утро.
Ничто не предвещало беды. Моран остался у нас на ночь, поэтому завтракали мы вчетвером, непринужденно болтая и строя планы на день, поскольку Шелтер твердо решил, что мне нужен день передышки. Мы даже не успели доесть, когда двери столовой распахнулись, и в сопровождении охраны дома вошел незнакомый мне маг Нижней ложи. Он коротко поздоровался со всеми, зацепился взглядом за меня, но тут же повернулся к Шелтеру и протянул ему записку. Тот быстро пробежал ее глазами, мгновенно помрачнев.
– Мы будем готовы через двадцать минут, – отрывисто сообщил он магу. – Вы сможете открыть второй портал?
– Да, это моя специализация, – кивнул маг.
– Прекрасно, тогда пройдите в зал, я велю подать вам кофе, пока мы собираемся.
Маг снова кивнул и ушел вслед за неизвестно откуда появившейся Аррой. Когда дверь за ним закрылась, Шелтер тихо объяснил:
– На Магистрат напали. Со стороны Красной Пустыни.
– Там ведь никто не живет, – возразил Моран. – Так считается.
– Что ж, придется внести изменения в наши представления о мире. Там определенно кто-то есть. И их терпение только что лопнуло.
В доме мгновенно все ожило и засуетилось. Еще бы, ведь едва ли не впервые за последние тридцать лет не Магистрат шел куда-то с войной, а война сама пришла на его земли. Меня охватила причудливая смесь страха и обиды: почему что-то опять прерывает наш момент тихого счастья? Почему эти варвары из Красной Пустыни не могли подождать еще пару недель?
Ответ, конечно, тихонечко звучал в голове, бился тревожной жилкой: потому что Шелтер объявил в Палии охоту на шептунью, что пыталась его проклясть. В глубине души я была уверена, что эти события связаны и одно стало причиной другого. Если шептуньи и их племя действительно когда-то ушли за Красную Пустыню, а возможно и создали ее, чтобы отгородиться от мира, то теперь они могли почувствовать угрозу, ведь постепенно Магистрат занимал всю границу с ними.
Шелтер и Моран были готовы минут за десять, но оставшееся время генерал потратил на то, чтобы успокоить меня и попрощаться. Я была немного не в себе и все обещала ему, что обязательно научусь внушать Магистру нужные мысли. Он только обнял меня и поцеловал в лоб.
– Тебе сейчас не об этом нужно думать, – спокойно и уверенно заявил он. – А о себе и ребенке. Твоя первостепенная задача как женщины – родить нам крепкую, здоровую девочку. Магистра оставь нам. Хорошо?
Я только судорожно вздохнула, не зная, стоит ли обещать это. Казалось, я не смогу просто сидеть здесь и ничего не делать. Моей крепкой, здоровой девочке нужен был отец. Такой, какого не было у меня. Такой, как Шелтер. И если я могу что-то сделать, чтобы помочь ему и защитить ее, то сделаю это.
– Я люблю тебя, – призналась я вместо обещания, полагая, что это даст исчерпывающий ответ на его вопрос. – Возвращайся скорее.
Он наклонился, чтобы поцеловать меня в губы. Медленно и с чувством, как будто только так мог ответить на мое признание. Наверное, мне этого хватило бы, но отстранившись, Шелтер тихо добавил: