В первые четыре дня работы ко мне упрямо ходила только одна клиентка. Из прежних. В былые времена госпожа Киран заглядывала не чаще раза в неделю, потому что чашка горячего шоколада со свежей булочкой для ее кармана были настоящей роскошью.
Она была такой старенькой, что едва ходила, сгорбившись и опираясь на палку. Я и раньше всегда делала ей скидку и бесплатно угощала печеньем, если оно оставалось со вчера. В этот раз и вовсе не стала брать с нее денег, а когда она пришла и на третий день, насыпала ей с собой конфет.
– Все равно придется выбросить, – призналась с грустью, когда она попыталась отказаться.
Старушка вздохнула, взяла у меня кулек и похлопала по руке.
– Ничего, дочка, образуется все, – пообещала она. – Я еще к твоей матушке ходила, потому что вкуснее вашего шоколада нет ничего не свете. Мне кажется, я до сих пор скриплю только благодаря ему. Так что они сдадутся рано или поздно, потому что выпечкой твоей пахнет на всю улицу.
Я поблагодарила ее и, пока она ковыляла к двери, тихонько шептала ей вслед пожелания здоровья и счастья.
– Они просто хотят тебя выжить, – объяснила Анна, заглянув ко мне на следующий день. – Думают, что если никто не будет к тебе ходить, то ты прогоришь и уедешь. Мира, подумай, может быть, так будет лучше? Ты ведь можешь держать такое кафе где угодно.
Я могла, конечно, но хотела держать его именно здесь. Все эти дни я зашептывала и конфеты, и печенье, и слоеные завитки, пытаясь изменить для начала хотя бы отношение к себе. А потом я могла бы нашептывать что-то еще, чтобы люди в Оринграде брали от учения Тмара лучшее. Ведь оно проповедовало любовь, доброту, заботу, скромность, воздержанность и верность – ничего плохого, если задуматься. Мне хотелось напомнить об этом моим соотечественникам и изменить Оринград к лучшему. Уехать легко. Но Шелтер в свое время не уехал, не выбрал простой путь, не сбежал. Наверное, я хотела быть похожей на него. Насколько могла.
Но чтобы мой план сработал, люди должны были приходить ко мне и есть то, что я приготовила. А они этого делать не хотели. Даже когда я выходила на улицу и пыталась угощать прохожих бесплатно, они шарахались от меня, как от заразной.
К концу первой недели я была близка к отчаянию. Кроме всего прочего, заканчивались деньги, оставленные Нейбом, потому что на ремонт и обновление интерьера мы их не жалели. Да и Алине постоянно что-то требовалось. Но все равно я упрямо продолжала вставать рано утром, чтобы напечь к открытию свой обычный набор.
А где-то там далеко разваливался Варнайский Магистрат. Армия Магистра пропала вслед за армией генерала Шелтера, а на завоеванных территориях вспыхнули восстания. В Оринграде начали поговаривать о том, что скоро правление захватчиков будет сброшено, но как всегда, никто и не думал выступать против местного варнайского гарнизона самостоятельно. Все надеялись на Сиран. Но пока в отдельно взятом городе продолжали действовать законы Магистрата, я могла хотя бы спать спокойно, не боясь, что меня сожгут вместе с кафе. На это здесь просто ни у кого не хватит смелости.
Когда в то утро зазвонил колокольчик и открылась дверь, мое сердце на секунду замерло. Потому что я увидела, как в кафе входит высокий, темноволосы варнайский офицер. Пусть совсем ненадолго, но мне показалось, что это Шелтер, хотя этого не могло быть.
Но потом я поняла, что у мужчины и форма не совсем такая, и лицо совсем другое. Следом за ним вошли еще трое варнайцев, и мне потребовалось все мое самообладание, чтобы улыбнуться, приветливо поздороваться и поинтересоваться:
– Что желаете, господа?
– Говорят, у вас тут вкусно угощают, – улыбнулся темноволосый, что шел первым. – Горячим шоколадом, кажется, да?
Его спутники скептически оглядывали пустое кафе.
– Все верно, – кивнула я. – А еще есть булочки, печенье и конфеты. Что вам подать?
– А дайте нам немножко всего. И четыре горячих шоколада.
– Послаще или более терпкий? Более или менее густой?
– Терпкий и не очень густой, – решил мужчина за всех.
Я наложила на тарелки слоеных завитков, печенья и конфет, офицеры забрали это к себе на столики (им пришлось занять сразу два, за одним не поместились), а темноволосый остался стоять за прилавком, пока я готовила горячий шоколад.
– Сегодня у вас тихо, – заметил он с улыбкой, как бы между прочим.
Но я теперь хорошо знала такой взгляд: настороженный, изучающий. Он следил за моей реакцией и сказал это не просто так.
– Мы недавно открылись, – пожала я плечами. – Кафе долго простаивало. Клиенты пока не привыкли ходить к нам снова.
– Да, я слышал. Вы ведь Мирадора Торн, правильно?
– Мира, – поправила я. – А вы меня знаете?
– Я слышал о вас, – лаконично отозвался темноволосый. – Меня зовут капитан Астер Бонк, я комендант варнайского гарнизона, размещенного в Оринграде. К вашим услугам. Мы следим здесь за порядком и соблюдением законов Магистрата. Поэтому если будут проблемы, можете смело обращаться ко мне.
– Я запомню, – пообещала я, разливая шоколад по чашкам. – Но боюсь, что с моими проблемами вы помочь не можете.
Он вопросительно приподнял брови, и я с улыбкой пояснила:
– Не думаю, что в Магистрате есть закон, обязывающий его граждан ходить в шоколадницу.
За окном в тот момент как раз проходила пара местных женщин, которые замедлили шаг, увидев, что в шоколаднице кто-то есть. Но стоило Бонку повернуться и посмотреть на них, они моментально шарахнулись в сторону и поторопились пройти мимо.
– Понимаю, – кивнул он, доставая из кармана купюры. – Сколько с меня?
Мы рассчитались, и я помогла ему отнести за столики чашки с шоколадом. Приятели Бонка уже вовсю дегустировали выпечку, да и тарелка с конфетами успела полегчать.
Со второго этажа спустился Глен, который обычно присматривал за Алиной, пока я крутилась в кафе, и подменял меня внизу, когда ее надо было покормить или переодеть. Сейчас он с удивлением посмотрел на наших гостей, потом перевел вопросительный взгляд на меня. Я только пожала плечами и знаком дала понять, что все хорошо и мне не нужна помощь. Он кивнул и поднялся обратно.
Варнайцы съели и выпили все заказанное, в процессе заметно развеселившись и ударившись в воспоминания о сладостях и детстве. А перед тем, как уйти, капитан Бонк снова подошел к прилавку и попросил:
– А заверните мне оставшиеся у вас конфеты, булочки и печенье, – попросил он, снова доставая деньги.
Я замерла от удивления, а потом, догадавшись, что он просто хочет помочь мне, растеряно пробормотала:
– Вы не должны этого делать…
Бонк криво усмехнулся.
– Это вы так думаете. А у меня там сотня человек в казарме скучает. Сейчас эти придут, начнут рассказывать, как вкусно было, а другие завидовать. А потом ссоры, драки, поножовщина. Оно мне надо? Другим гостям свежее приготовите. Сколько за все?
Я понимала, что это всего лишь предлог, едва ли комендант обязан кормить весь гарнизон сладостями, но больше перечить не стала: не в том я была положении, чтобы отказываться от милости. Я принялась упаковывать все, что у меня было, и считать, сколько это будет стоить. Трое офицеров, сопровождавшие Бонка, забрали свертки, попрощались и вышли на улицу, а он сам задержался, чтобы расплатиться. Когда я уже дала ему сдачу, он вдруг сказал, пряча деньги в карман:
– Знаете, Мира, шесть лет назад в Замбире полковник Оллин Шелтер спас мне жизнь. Мне и еще пятнадцати бойцам. Прикрыл нас своей магией во время атаки. Поэтому не стесняйтесь просить о помощи, если она будет вам нужна. Вы можете на меня рассчитывать. И что-то мне подсказывает, что мои офицеры и солдаты в ближайшее время очень полюбят ваше кафе.
– Я буду рада и им, и вам, – кивнула я, чувствуя, как горло привычно сдавливает, а на сердце теплеет.
Капитан Бонк надел фуражку и поднес к козырьку кончики пальцев, салютуя мне.
С того дня варнайцы заглядывали ко мне ежедневно в несколько заходов, группами по два, три или четыре человека, не больше. Иногда в форме, иногда в гражданской одежде. Они приходили, пробовали разные варианты горячего шоколада, особенно любили слоеные завитки и почти всегда брали с собой небольшое количество конфет.
Проходящие мимо оринградцы все чаще замедляли шаг, заглядывая в окна. И наконец сдались.
Первыми вернулись посыльные из богатых домов. Им было проще всего: они люди подневольные, хозяин послал – надо идти за выпечкой, а их хозяева и вовсе съедали все дома за завтраком, ни перед кем не отчитываясь. Потом порог моего «притона» переступила первая пожилая пара, заметив сидящую за столиком у окна госпожу Киран.
Постепенно гостей стало больше. До прежних оборотов шоколаднице было, конечно, далеко, но на плаву мы теперь могли удержаться. К тому же волнения в Магистрате быстро улеглись, и господин Нейб прислал еще денег.
Этьен прочно занял кресло Магистра и строго придерживался плана Шелтера. Он собрал новую Верхнюю ложу и успокоил взбунтовавшиеся территории, вернув им свободу. Варнайцы, конечно, были не очень довольны этим, но на фоне грозившего им разорения восприняли это как меньшее из зол. Поскольку прежний Магистр так и не вернулся, Варнай сейчас оставался крайне уязвим, лишь возвращение всех военных частей с завоеванных территорий давало хоть какую-то защиту. Сокращение протяженности границ тоже способствовало безопасности, поэтому варнайцы возмущались не очень сильно. Вероятно, считали, что это временное отступление. А Этьен тем временем уже завел речь о полной отмене рабства на территории Варная, мотивируя это тем, что свободные люди и работают лучше, и живут дольше, и опорой для чужого вторжения стать не смогут.
А вот Оринград варнайский гарнизон покидать не торопился. Сиран же не торопился его отвоевывать, потому что Этьен предложил им просто пользоваться портом, как и раньше, а контроль города оставить за Магистратом. Сиранцев это полностью устроило: они никогда не претендовали на управление Оринградом и им всегда было плевать на то, по каким законам мы живем. Моим