Как бабочка на крылышках мечты,
боясь просыпать золото с одежды,
танцует ночь на площади Звезды,
и утро шьёт ей радугу надежды.
2. Дворцовая площадь
Потом заговорить. Слова
вдруг выплеснутся как-то сразу.
но соль колючая сперва
прожжёт белейшую бумагу.
В промозглости беспутных дней,
вселяющих смертельный ужас,
кипящим варевом смолы
прольётся на священный город
дождь. Льёт и льёт. Лучом зари
запечатлел надменный Росси
крест, вознесённый изнутри,
и циркулем раздвинул площадь,
пробив тоннелем толщь стены.
Тех гениальных планов росчерк
к морям, лежащим на пути
крутой дороги русской мощи.
3. Очертания
В Петербурге пурга; в Петербурге метель,
и промозгла балтийская сырость.
Всё приходит на ум почему-то теперь
эта слякоть, тоска да унылость.
А набухшей волны оцинкованный блеск
весь изжёван тяжёлым туманом.
Отдалённые звуки, приглушенный всплеск
разыгравшегося урагана.
Там, в высоких широтах, где, сгрудившись, льды
стали лежбищем белых медведей,
распускаются звёзд неземные цветы
в искромётном сиянии Севера.
Дьявол ночи иной – перечёркнутый крест
распростёрся с отвагой беспечного Юга.
…В Петербурге пурга; в Петербурге метель…
Жаль, что мы не услышим друг друга.
4. Разведённые мосты
Чёрный жемчуг холодной Невы,
где вода тяжелее гранита,
переплёскивает валы,
упирается в скальные глыбы.
Этот сфинкс иллюзорных ночей,
Летний сад, в чёрном золоте скрытый,
и мелькнувшего всадника тень
с распростёртой карающей дланью.
Упереться стеною в стекло
света ночи без тьмы. Даже сумерек
не сгустить. Днём и ночью светло —
только зори мерещатся смутные.
Только призраки улиц, домов
над болотной разбуженной нечистью.
Только знаки и числа мостов,
разведённых для нас сквозь столетия.
5. Июльский дождь
Знакомым запахом пахнуло,
и в бестолковой суете
Москва – огромный мир вокзала —
вся тонет в радужном дожде
сияний и благоуханий.
Восточный лакомый щербет.
Круговорот воспоминаний
из нитей сотканных сердец.
Магнитных линий направленья
указывают день и час.
Бульваров путаных круженье
в июльских скомканных ночах,
где зори снам на грани мига
лепечут что-то невпопад.
А душный день дыханьем юга
грозится сжечь остатки сна.
6. Бесшабашный апрель
Наизнанку вывернув карманы,
ты гуляешь лихо по Москве.
Неуёмный, одичалый, шалый,
заливает город яркий свет.
Только день – сокрытая страница,
облегчённый вздох календаря —
в смутных грёзах прошлому приснится,
в будущем надежду обретя.
7. Элул
Месяц трубления в рог.
Лодкой над Иерусалимом
луна на исходе плывёт
ночью. А утром ранимым
яростный пышет день
из своего горнила
солнцем, где даже тень
испепеляет. Сила
выжженных камнем трав.
Горечь песка и дыма.
Месяц трубления в рог.
Золото Иерусалима.
Южная ночь
Сквозь сутолоку смотрят на меня
забытые немыслимые очи…
Благоухание померкнувшего дня
течёт по жилам душно-томной ночи.
Весь в царственном убранстве кипарис
указывает путнику дорогу,
и мириады звёзд – лучами вниз —
в кромешной тьме мерцают искрой Божьей.
«Как удержать, скажи, в ладонях ветер?…»
Как удержать, скажи, в ладонях ветер?
Коль нрав горяч, а разум столь остёр, —
вперёд!
Туда, где лишь один простор
упругим ветром распахнёт навстречу
тебе себя, и даль, и бесконечность…
…Как удержать, скажи, в ладонях ветер?
Майское цветение
1. «Отражается свет в зеркалах…»
Отражается свет в зеркалах;
зеленее зелёного дали.
Облаками осевшими встали
все деревья в окрестных садах.
2. «В тот майский день…»
В тот майский день
цвела сирень,
и в кружевах листвы и тени
стоял туман
и плыл дурман
черёмухи и птичьих трелей.
3. «Стеной жемчужной белые туманы…»
Стеной жемчужной белые туманы
стоят, в низинах уплотняясь. А кругом
сирени лиловеющим дурманом
роса благоухает. Серебром
чернёным проступили дали —
размыты очертания. Вдали
тумана клочья.
Солнце поднимается,
и тёплый пар восходит от земли.
«Каких оттенков буйноцветье белого!..»
Каких оттенков буйноцветье белого!
Такая небывало дружная весна.
Опомнились от спячки ошалелые
земля, деревья, небо и трава.
Весёлый ветер гонит спозаранку
и не даёт собраться в тучи облакам.
И, вывернут на пёструю изнанку,
оказывается, сшит по лоскуткам
нарядный мир, обидами не тронутый.
Какой тебя художник рисовал?
а солнца щедро льющееся золото
с водою животворной пополам
разбрызгало такие пятна белого
от розовато-кремовых до чуть
зеленовато-голубых.
Какое буйноцветье ошалелое!
Как воздух, напоён прохладою
цветенья, чист!
«…И утро тонет в серебристой дымке…»
«И льётся чистая и тёплая лазурь
На отдыхающее поле…»
…И утро тонет в серебристой дымке.
Стоит сентябрь, а на душе – темно.
Всё мысль одна:
– Земля вконец остынет.
Но ветви гнутся тяжестью плодов.
Нет золота в листве, и небо ясно —
спокойная безбрежная лазурь,
и жертв зиме, бессмысленных, напрасных,
не кружит вихрь осенних тёмных бурь.
Земля тиха, как будто бы в июне.
Вот только ночи сделались длинней,
да холоднее с каждым разом луны,
да с каждым утром солнца свет бледней.
И тяжесть на душе непроходяща,
непреходяща. И в земной красе
росинкой каждой утренней маняще
цветы тревожат память о весне.
«Ещё глазами, даже не раскрытыми…»
Ещё глазами, даже не раскрытыми,
я чувствую, как свет пронизывает день.
И гомон птиц через окно раскрытое
пронизывает всю листву насквозь, как свет.
И два желанья борются:
проснуться?
нет! Не просыпаться!
Войти в мир чудный пробужденья
или мгновение на грани сна и бодрствования
остановить?
И муки горше нет, чем с этим мигом распрощаться.
И счастья выше нет – мир света солнечного
обрести.
На восток
1. «Что имел – не берёг. Не сберёг…»
Что имел – не берёг. Не сберёг.
Поезд мчит на Восток, на Восток.
Ветер в двери вагона стучит —
замолчи, замолчи, замолчи!
А у прошлого нежен взор.
Лишь колёса лепечут: – Вздор —
прожитое. Сначала – жизнь.
– не могу. Научи. Подскажи, —
долетел исступлённый крик
до могучих сибирских рек,
до глухих непролазных лесов.
Им в ответ тихий сдавленный стон
ударяет болью в висок:
– Одинок. Одинок. Одинок.
Время, сыпь побыстрей свой песок!
Пусть скорее судьба унесёт
дале с Запада на Восток!
Вот и весь материк пересёк.
Ох, и как же, вправду, далёк
этот самый Дальний Восток!
2. «Что было? А было много…»
Что было? А было много
всего: и разлук, и встреч.
Змеится, скользит дорога,
как хитроумная речь.
Что было, то было. Всплески
тоски. Боль встреч и разлук.