Молитва
Господи!
Укрепи мой дух во мнении
в правоте собственного мнения,
не подменив его гордыней и самомнением.
Благодарю.
И ещё.
Оставь в сердце место сомнению
для отстаивания чужого мнения.
Монолог Иуды
Подумать только, тридцать серебренников!
В наше время это огромные деньги.
Да за них я мог бы продать
отца, мать, братьев, сестёр,
жену вместе со всеми детьми, —
не то что этого нищего проповедника.
Вы только взгляните на него!
Ходит в рваном грязном хитоне
и без сандалий,
окружил себя мытарями и блудницами,
вместо того, чтобы искать покровительства
уважаемых граждан нашего города,
и ещё уверяет,
что он – Сын Божий.
А зачем мне Царствие Божие
и благоденствие на небесах?
Я хочу пользоваться благами
здесь и сейчас.
Так что эти тридцать серебренников
придутся весьма кстати.
Сам первосвященник вручил
мне их
с заверениями
в дружбе и покровительстве.
а это уже кое-что значит.
…Вы тоже так считаете?
…Ну вот видите…
«Воробьиное счастье чирикает…»
Воробьиное счастье чирикает
и случайные зёрна клюёт.
Если горе беду не накликает,
то она стороною пройдёт.
Тоже мне! кладовая, сокровище!
Света солнечного закрома.
Для кого-то оно незаконное;
но по праву владенья – моё
это счастье. Нахохлилось
в ожиданьи погожего дня.
Всё ждало и упрямо надеялось
на удачу, судьбу и себя.
Блюз под дождём
Блюз!
За тёмным набухшим окном,
в резком круге, очерченном лампой,
на натянутых струях дождя
ночь разыгрывала вариации
в стиле блюза.
Под напором, под спудом, давясь
бесконечною импровизацией,
ночь всю ночь свой неистовый блюз
предлагала взахлёб.
В буйном танце прорвавшись,
через толщу потоков воды
обратилась невольничья Африка
тёмным ликом богини Луны
в бесконечность пространства
и времени.
Статуэткой эбеновой тьмы
в леопардовой шкуре дождя —
прочь!
в ночь —
через двери закрытые
ни себя, ни воды не щадя,
рвался блюз.
И звуки, и воды текли.
То всемирным потопом обрушась,
то совсем замирая вдали,
ночь играет на крышах —
слышишь? —
блюз.
Весенняя ночь
На ногах не стоять —
я мертвецки пьян.
От меня даже звёзды шарахаются.
Ночь – не в ночь. Не уснуть.
Ах, весна, не буянь!
наговорами вьюги-знахаря
не унимешь переполох
молодого разгула весеннего.
От зари до зари по набухшей земле.
Мне уснуть
невмочь
в эту гулкую ночь воскресения.
«Куда несут по бездорожью…»
Куда несут по бездорожью
шальные крылья за спиной?
Тоску звериную, острожью
не расплескать в пыли густой.
Лишь радость искрится на плёсах —
речная светится волна.
Куда тебя ещё заносит?
а вдоль дороги – трын-трава.
Трава-полынь, трава-мурава.
а что такое – трын-трава?
Чем: безрассудством иль отвагой —
в ночи она напоена?
А напрямик сияют росы,
луна в воздушной синеве,
и крупно стынут звёзд горошины
сквозь трель ночного соловья.
Где трын-трава стоит, по пояс
склонившись к дремлющей реке,
у тишины покоя просит
спалённая ветрами степь.
Протоки моют Млечный Пояс
в далёких всполохах зарниц,
а на краю обрыва корень
заветной клад-травы зарыт.
Какие беды и напасти
сквозь дрёму ночи донесли
сухой настой на ветре странствий
прогорклых запахов земли?
Пробуждение
Труби, трубач,
труби, трубач,
встречай зарю.
а ты, скрипач,
не плачь, скрипач,
ликуй вовсю.
Вот-вот забрезжится заря,
и солнце жарко
ласкает травы янтаря
палящей лаской.
Проходит время
смерть-палач,
но в первых красках
трубит трубач,
трубит трубач,
что жизнь – прекрасна.
«Этот солнечный луг…»
Этот солнечный луг —
одуванчиков море.
Золотое вокруг
вперемежку с зелёным.
А небес синева
заклинает участьем.
Солнце щедро с утра
одарит землю счастьем.
Навсегда золотым
вперемежку с зелёным
будет мир молодым,
в это утро влюблённым.
«Я купила обратный билет…»
Я купила обратный билет
в город детства, что врезался в сердце.
…Тот же дом, тот же сад, тот же свет
расплывается в мареве зыбком.
Те же камни на улице той
да погожий денёк по соседству.
А в пыли по колено бредёт
босоногое горькое детство.
Тот, кто ищет, конечно, найдёт
отрезвляюще верное средство
для забвения прошлых невзгод.
Бесприютное детство – в наследство.
Эта истина птицею влёт.
Между «стало» и «может быть, станется»
в бездорожьи увязших колёс
умопомрачительная дистанция.
Полёты во сне и наяву
Глаза мальчишки ошалелые
разглядывают свой звёздный билет.
Руки ангела прямо с неба
протянули его. И свет
от далёкой звезды мерцающей
в непонятную даль зовёт.
За окном, словно в дымке тающем,
чудо детское сердце ждёт.
Только в небе – хрустальная музыка.
Там живёт и зовёт мечта.
но окно предательски узкое
не даёт летать по ночам.
Руки мальчишки настороженно
щупают свой заветный билет.
Он пробит компостером звёздным,
там конечной станции нет…
…Пятидесятилетний успешный мужчина
снова в той самой комнате,
где в детстве мечтал по ночам…
Жизнь наладится, если откажешься
в чём-то главном своём от себя.
– Чепуха! Это только всё кажется.
Брось про звёзды, что манят, губя!
Да, всё так. Только где же ты, где же,
этот самый звёздный билет?
Пересмешницы-звёзды мигают,
и тоски млечный тянется шлейф.
Сопричастность мечте, от которой
и солидность не защитит.
ночью звёзды нашепчут такое!
Сердце вслед и всё ввысь, ввысь…
Далеко на тропах мироздания
затерялся звёздный билет.
Поглощает седое пространство
пустоту и стирает след…
Гимн Солнца
«Стрелой, направленною в небо…»
Стрелой, направленною в небо, —
любовь! —
вся в самоцветном опереньи.
И вновь
одно над этим миром небо —
какая высь! —
а сколько мест, где был и не был,
смогло вместить,
где облака бесшумной стаей —
стоят? плывут? —
и в дымке сумерек растают.
Уснуть… уснуть…
День – золотая поволока
судеб и лет.
И где тут смысл? И что в нём проку?
Иль вовсе нет?…
Стрелой, направленною в небо, —
любовь! —
вся в самоцветном опереньи.
И вновь
душа – созданье неземное —
её пронзит.
Там тайна горнею стезёю
спешит,
и шелеста не слышно.
Какая тишь!
а ночь не спит: всё видит, слышит.
И точит мышь
снов золотое покрывало.
Калейдоскоп
всего, что было, не бывало,
в долине снов.
«Я лёгкости училась у тебя…»
Я лёгкости училась у тебя —
благодарю.
Так складывается опыт,
из мыслей, своих и чужих,
но лишь своих ошибок,
которые уже не повторишь,
потому как знаешь,
чем они чреваты.
А лёгкость —
это хорошо.
Спасибо тебе
за всё.
Особенно за лёгкость
эту.
«Начинается лето…»
Начинается лето —
припекает с утра;
соловьи до рассвета.
Как заклятье, слова: