Даль покачал головой:
- Нет. В мире бездна недоступного не только для меня, но и для всего сообщества разумных. Выдуманные боги всемогущи, а мы ходим дорогами, которые проложены законами природы. Мы люди, только люди, Дмитрий Сергеевич.
- Люди, - проговорил Лунц и в глубоком раздумье опустил голову.
- А ведь я жду ответа на свое предложение, - мягко напомнил Даль.
Лунц вскинул на него глаза, усмехнулся:
- А нельзя ли мне стать халифом багдадским или римским императором?
- Нет. Но патрулем стать вы можете. Если захотите.
- А если не захочу?
Глаза Даля стали печальными.
- У вас нет другого выхода, Дмитрий Сергеевич, - тихо сказал он.
Смутная, пугающая догадка мелькнула в сознании Лунца, он постарался не обращать на нее внимания, но тем не менее настороженно спросил:
- Нет другого выхода?
- Стоит мне покинуть борт лайнера, - проговорил Даль, - как флюктуации радиоактивности возобновятся. И скорее всего в течение ближайших секунд последует взрыв.
Лунц ни на секунду не усомнился в правдивости этих слов. Он поверил в трагичность ситуации так же естественно и просто, как раньше согласился поиграть со своим странным гостем в веселую и многозначительную словесную игру.
- Так, - пробормотал он, провел ладонью по лицу и попытался пошутить, - отпуск-то у меня, по крайней мере, будет достаточный?
- Отпусков не будет.
Даль подошел ближе и положил руку на спинку командирского кресла. Лунц избегал смотреть ему в глаза.
- Больше того, - голос Даля звучал негромко, но сердце Лунца сжималось и ныло все сильнее, - вы никогда, никогда не вернетесь на Землю. Вы не будете даже знать, где она находится. Полное забвение прежней родины - непременное условие патрульной жизни. Но у вас будет другая - прекрасная и гармоничная отчизна. У вас будет все другое - знания, возможности, интересы, любовь и семья. А Земля навсегда затеряется в просторах космоса. Вместе с вашим прошлым.
Лунц прямо взглянул в глаза Далю.
- Это все равно что умереть и родиться заново.
- Разве это плохо?
- Плохо, - твердо ответил Лунц.
Глубокие понимающие глаза Даля стали печальными.
- Но ведь нет другого выхода, - словно про себя сказал он.
- Как же нет другого выхода? - гневно спросил Лунц. - Вы же почти боги!
- Мы не боги, - виновато ответил Даль, - мы люди, только люди!
Он все уже понял раньше, чем сам командир лайнера, и теперь ждал неизбежной развязки.
- Люди не боги, - как-то безнадежно сказал Лунц, почти машинально нащупал нужную кнопку и нажал ее.
Защитный экран большого иллюминатора отъехал в сторону, открывая черное мрачное небо, полное звездного огня. Глаза Лунца обежали знакомый рисунок созвездий, легко нашли голубую красавицу звезду и потеплели. Слабая улыбка выступила на губах.
- Люди! - повторил он тихо.
Прикрыв глаза, он с пугающей ясностью припомнил шепот разнотравья под свежим ветром, медовый запах цветов, ленивый полет облаков в бездонной синеве неба, смеющееся лицо жены, поправляющей волосы, и озабоченную мордашку сына, крадущегося с сачком в руке к равнодушной бабочке-красавице. И сурово сказал:
- Пусть все идет своим чередом. Прощайте, Север Даль.
- Прощайте, командир.
В этом ответе прозвучало многое - понимание, ясная грусть, легкий упрек и едва уловимая ирония. Этот ответ повис в воздухе, ожидая продолжения. Но Лунц не сказал ничего и даже не обернулся. Он неотрывно смотрел на ослепительную голубую звезду, которая призывно смотрела ему прямо в глаза из мрака вечной ночи.
ОБ АВТОРЕ
Тридцать три года прослужил в авиации Юрий Тупицын. В военном 1943 году его, семнадцатилетнего студента, направили в Ташкентскую авиационную школу стрелков-бомбардиров (так назывались в то время штурманские училища). В 1944 году после окончания училища ему было присвоено лейтенантское звание. До 1951 года летал Юри* Тупицын - был штурманом в бомбардировочной авиации. В 1951 году поступил он в военно-воздушную академию, которая ныне носит имя Юрия Гагарина. Окончил академию с золотой медалью. А потом снова служба - старшим штурманом в авиационном полку реактивных бомбардировщиков. Закончил службу начальником кафедры Качинского высшего авиационного училища летчиков-инженеров.
…Не случайна, по-видимому, у авиаторов и космонавтов тяга к фантастике. Воздушный океан, космос, как и фантастика, - это пространства мечты. Еще в ранней фантастике отразилась извечная мечта человечества о воздушных и космических путешествиях. Любопытный, но символический факт: первый русский летчик Константин Константинович Арцеулов с подлинным увлечением нарисовал прекрасные иллюстрации к произведениям одного из старейших советских фантастов Владимира Ивановича Немцова. Любил фантастику и первый космонавт планеты Юрий Гагарин. По его признанию, научная фантастика во многом способствовала зарождению его звездной мечты.
Будущий авиационный штурман Юрий Тупицын «заболел» фантастикой еще в школьные годы. В ту довоенную пору «Пионерская правда» печатала много произведений фантастического и приключенческого жанров. Среди них были «Пылающий остров» Александра Казанцева и «Тайна двух океанов» Григория Адамова, которые особенно полюбились мальчику. В дни выхода «Пионерки» Юрий выстаивал длинную очередь в газетный киоск.
…За спиной остались более двух десятков лет военной службы. Где-то подспудно все эти годы таилась в его душе любовь к писательству. Офицер Тупицын решает попробовать себя на литературном поприще. Отдает увлечению все свое свободное время. Первые его рассказы и повести были опубликованы в «Искателе» и молодогвардейском альманахе научной фантастики. В 1974 году Юрия Тупицына принимают в Союз писателей СССР.
Он продолжает служить авиации, но уже на литературном фронте. Герои повести «Красные журавли» - молодой летчик Гирин и его командир Миусов. Эти образы написаны с любовью. Чувствуется их глубокий летный профессионализм. Несомненно, что так мог написать только человек, знающий авиацию и любящий ее.
О ХУДОЖНИКЕ
Оформить эту книгу по рекомендации народного художника СССР Ильи Глазунова был приглашен художник Остап Шруб. Когда-то они вместе учились в Ленинградском институте живописи, скульптуры и архитектуры имени Репина. Из Ленинграда Остап Шруб уехал в Тюмень, затем в Тобольск, где устроил себе мастерскую в заброшенной ризнице кремля. Бывший фронтовик, побывавший в пекле атак, закончивший войну с фашистами в звании старшего лейтенанта, награжденный орденами и медалями, выбрал себе для места жительства и творчества тихий районный городок Зауралья - с деревянными мостовыми улицами, с соборами, с музеем и с великолепной историей. «Город в века опущен, а над поверхностью дней сломанные макушки сорока церквей», - писал один поэт. Шруб отшельником провел годы в Тобольске, работая над живописными полотнами. И многие его картины, особенно «Восемнадцать лет», «Черемухи цвет», «Геонавты», теперь широко известны.
Ныне и Тюмень и Тобольск становятся крупными промышленными центрами Западной Сибири. Интерес к нефтяному краю вы-звал особый интерес к людям творческого труда этой земли. И бывший ученик народного художника СССР Б. В. Иогансона, поселившийся когда-то в ризнице, теперь лучший живописец Тюменской области. Его картины выставлялись в залах Москвы, Свердловска, Перми, Тобольска, Тюмени, Челябинска, репродукции публиковались в центральных журналах. Он мастер пейзажа и портрета и давно тяготеет к полуфантастическим картинам, к необычному видению реальности. Именно поэтому издательство «Молодая гвардия» и попросило Остапа Павловича Шруба сделать рисунки к книге Юрия Тупицына «Красные журавли».